Завязав пояс махрового халата, Лорен вышла из ванной и вытерла волосы. Она бы с удовольствием провела в мраморной ванне еще часок, развлекаясь с бесконечным количеством насадок и настроек, но боялась превратиться в розового поросенка.

– Слушай, Фаррах, это мраморное корыто роскошно до неприличия!

– Я рад, что тебе нравится хоть что-то во дворце.

Хриплый сладкий голос Зафира излучал волны эротизма, которые тут же накрыли ее звенящее тело. Когда она убрала с лица полотенце, ее щеки пылали.

Поднявшись из кресла, Зафир направился прямо к ней, внимательно рассматривая ее с головы до ног. Его самоуверенность привела Лорен в бешенство. Абсолютно обескураженная, Фаррах не знала, на кого смотреть.

– Фаррах, оставь нас, – скомандовал шейх, не отрывая глаз от смутившейся Лорен.

– Я могу разговаривать с тобой и при Фаррах.

– А я нет, – отрезал он, остановившись перед ней в десяти сантиметрах. К этому времени врач уже собрала свои вещи и бесшумно покинула комнату.

Его волосы тоже были влажными, и пахло от него так, что сердце Лорен бешено заколотилось.

В тонкой коричневой футболке с треугольным вырезом и узких синих джинсах, он выглядел сексуальным и доступным. Как восхитительный темный шоколад, в который хочется вонзить зубы. Футболка подчеркивала его мощную шею, рельефные контуры груди и мускулистый живот.

У Лорен пересохло в горле. Но она уверенно встретила его взгляд. Его темные глаза осветились неожиданной теплотой, а уголки губ растянулись в улыбке.

Лорен туже затянула пояс, и мягкая ткань прижалась к ее разгоряченному телу. Одним быстрым движением Зафир протянул руку к ее щеке – слишком быстро, чтобы ее замедленный мозг мог как-то отреагировать. Каждая клетка ее тела жаждала его объятий, и Лорен усиленно сопротивлялась. Пока.

Он дотронулся до нее мягко и нежно, проведя пальцем по ее глазам.

– Выглядишь ужасно, – произнес он с сожалением, прекрасная понимая, что в этом есть и его вина.

Лорен отпрянула.

– Спасибо за замечание, ваше величество, и за то, что соизволили меня проведать, – процедила она сквозь зубы. – Я должна сделать реверанс, но, поскольку вы меня здесь заперли на два дня, у меня нет настроения. Скажи слугам, чтобы меня отпустили. Я хочу уехать отсюда, немедленно.

Он на мгновение нахмурил брови, потом придвинулся к ней, и ее обдало жаром.

– Перестань, – мягко произнесла Лорен и вдруг захотела, чтобы вернулся тот мрачный незнакомец, которым Зафир был прошлым утром. Ей хотелось злиться на него, впрочем, она и злилась, но ее непослушное тело не слушалось голоса разума.

Зафир вытянул вперед руки, словно защищаясь, а выражение его лица напоминало мордочку сытого кота.

– Что перестань?

– Перестань на меня так смотреть, – хрипло сказала она.

– А мне нравится.

Оставалось лишь надеяться, что Зафир не услышит бешеный стук ее сердца.

– Я уже однажды купилась на твое сумасшедшее обаяние. Больше такого…

Он прижал палец к ее губам, не дав ей закончить фразу. Лорен задрожала. Его прикосновение вызвало в ней бурю эмоций.

– Выбирать тебе платье было самым приятным занятием за последние полтора месяца.

Зафир выбрал наряд собственноручно?! Сердце Лорен екнуло. Его слова обволакивали ее какой-то искрящейся волшебной пыльцой, от которой ее чувства превращались в одно сплошное опьяняющее желание.

– Если бы ты его надела и согласилась со мной поужинать, я был бы очень рад.

– Я, мне, со мной… Не слишком эгоистично, Зафир? – уколола она его. Язвительность была единственным способом с ним бороться. – Хочешь купить своими подарками все на свете? Они для меня ничего не значат! Ты держишь меня в неволе, и ужинать с тобой я не горю желанием.

– Мне нужно было убедиться, что Фаррах о тебе позаботится. Что тебе не нравится? – спросил он, и в его голосе прозвучали металлические нотки.

– Ты что, шутишь? Думаешь, я упаду к твоим ногам только потому, что ты меня поселил во дворце и завалил дорогими подарками? Три дня назад ты обвинил меня в шпионаже, а теперь… – Она тряслась от гнева и боли и едва выговаривала слова. – Ты общаешься со мной, словно ничего и не произошло. Я устала и от тебя, и от этого места!

– Приношу свои извинения. Ты и правда неспособна плести интриги.

– Ты это понял только после того, как получил доказательства от Дэвида? Раньше не допускал подобной мысли?

Зафир сжал губы, и Лорен призналась себе, что ненавидит его в эти минуты. Каждый раз, когда он говорил или думал о Бейраате, он становился чужаком. Человеком, с которым она бы никогда не стала вступать в отношения.

– Мне нужно было видео, Лорен. Иногда приходится быть жестоким. Считай это издержками профессии.

– Больше похоже на одержимость властью.

Неожиданно для Лорен Зафир улыбнулся. Он уставился на ее губы, и его возбуждение стало почти осязаемым.

– Я уже и позабыл, насколько ты прямолинейна. – Он убрал прядь волос с ее лба. – Это было первое, что я в тебе оценил.

Все ее подготовленные слова мигом куда-то испарились. Кожа у нее горела от возбуждения. Зафир взял ее за подбородок, довольно грубо вцепившись в него пальцами, и приблизил к себе.

– Когда я привез Хуму в больницу, ты сразу накинулась на меня с вопросами, не я ли оставил ей столько синяков… Ты смотрела на меня, и твои глаза полыхали огнем. – У Зафира дернулся кадык. – Ты напомнила мне львицу, которую я видел в зоопарке. Свирепую и прекрасную… Никогда в жизни я не чувствовал такого возбуждения от одного только взгляда на женщину, ya habeebti[1].

Между ног у нее стало влажно и горячо, и Лорен изо всех сил сжала бедра.

Пытка, вот что это было. Даже хуже, чем заточение. Ведь когда Зафир обвинял ее в гнусных намерениях, она могла с ним сражаться. Но пустив в ход теплоту и искренность, Зафир не оставлял ей ни единого шанса.

Лорен пыталась взять себя в руки, но собственное тело ее не слушалось. Ей захотелось скинуть халат и позволить Зафиру себя расслабить… Господи, именно это он и начал делать. Его умелые пальцы двигались быстро и легко. Все вокруг перестало существовать.

– Перестань меня трогать! – наконец проговорила она дрожащим голосом.

Вскоре ноги Лорен уперлись в кровать. Его большой палец прижался к ее нижней губе.

– Ты любишь, когда я тебя трогаю. Мы не могли друг от друга оторваться, пока были вместе.

– Это в прошлом. – Лорен как-то удалось взять себя в руки. – А теперь я бы сбежала от тебя на край земли.

Его взгляд стал тяжелым, на скулах заиграли желваки.

– Я надеялся, что ты остыла. Ты считала меня погибшим, а я оказался жив. Вполне логично предположить, что ты отойдешь от шока и будешь счастлива меня видеть.

– И мы продолжим наши так называемые отношения?! – закричала она, несмотря на ком в горле. Желание улетучилось, словно ее окунули в ледяную воду. – Ни за что, Зафир! Если бы я по дурости не прыгнула в самолет, мы бы никогда больше не встретились. Ты сознательно исчез тогда из моей жизни. И теперь не делай вид, что тебе не все равно.

У Лорен закружилась голова и подкосились ноги.

Тут же заключив Лорен в стальные объятия, Зафир поднял ее и положил на диван. Наморщив лоб, он внимательно изучал ее лицо.

– Ya Allah[2], ты опять чуть не потеряла сознание! Что с тобой, Лорен?

Утром она была растеряна от его подарков, к обеду она почти не прикоснулась. Неудивительно, что она так ослабла. Но это не должно повторяться. Нельзя жертвовать здоровьем будущего ребенка в угоду собственным страстям.

Прислонившись к спинке дивана, Лорен обхватила колени руками.

– Я просто проголодалась, – тихо сказала она. Зафир немедленно вытащил телефон и заказал столько еды, что можно было накормить целый полк.

Когда он протянул ей руку, она покачала головой:

– Уходи, пока никто не пришел.

– Почему?

– Ты уже дал всем почву для слухов. Не хочу становиться очередной героиней дворцовых скандалов, Зафир.

Сжав челюсти, он посмотрел на Лорен.

– Ты совсем не заботишься о себе. Я буду здесь до тех пор, пока не удостоверюсь, что ты снова не рухнешь в обморок, – со злобой в голосе произнес он.

Такой ответ ее не сильно прельщал.

– За две недели до моего отъезда ты сильно заболела, помнишь? Видимо, ты еще не оправилась. Когда Хума нашла тебя на полу ванной и позвала меня, я решил, что ты умираешь! И сразу же отвез тебя в больницу. А сейчас ты опять похожа на привидение. Что ты творишь? Ты объявила голодовку?

Потупив взор, Лорен отпила из бокала ледяной воды.

Она вспомнила тот день, когда Зафир забрал ее из больницы. Всю неделю они с Хумой ставили ей компрессы, выхаживали ее, не оставляли одну ни на минуту. Когда ее подруга Алиша узнала о болезни и примчалась с куриным бульоном, Лорен уже шла на поправку.

А когда ей стало значительно лучше, Зафир пришел к ней вечером, отпустил Хуму, и в его глазах плясали безумные огоньки…

Это была их последняя встреча. Зафир первый раз за два месяца остался у нее на ночь.

Лорен распахнула глаза. В довершение у нее скрутило живот. Зафир, нахмурясь, положил ладонь ей на лоб:

– Тебе снова нехорошо?

Она покачала головой, заставив его убрать руку.

– Хума в курсе, да?

Его лицо стало непроницаемым.

– В курсе чего?

– Она знает, что мы… любовники?

Зафир скривился:

– Вообще-то я не обсуждаю с Хумой личную жизнь. Но да, она в курсе.

– И она знала, что ты уедешь от меня на следующее утро?

Зафир замолчал, словно раздумывая. Странно, ведь он и так уже сказал ей правду…

– Хума – дочь моего хорошего друга. В Нью-Йорке она была под моей опекой. Я должен был сообщить ей, что уезжаю, и распорядиться о ее вылете.

Хума уехала через неделю после него. Прощаясь, они обнялись, а на вопрос о Зафире Хума пробормотала что-то неразборчивое по-арабски.

– Она тебе говорила, что я переживаю?

– Да.

Лорен выпрямилась, и ей на выручку наконец-то пришла ярость. Всего происходящего можно было избежать. Все могло закончиться в Нью-Йорке, чего она и хотела.

Она повернулась к Зафиру с последним мучившим ее вопросом.

«Забудь, Лорен», – прошептал внутренний голос, который предпочитал цепляться за иллюзию.

Лучше знать горькую правду, чем годами изводить себя предположениями. Благодаря своим равнодушным родителям Лорен рано поняла, что надежда – это яд, пожирающий человека изнутри.

– Ты вообще собирался мне позвонить, Зафир?

Наступила тишина. Ее и без того расшатанные нервы были на пределе.

– Уходи, – прошептала Лорен.

Заир развернул ее к себе, до боли вцепившись пальцами в ее руку.

– Я должен был так поступить! Но, честное слово, мне жаль! Все это время я постоянно думал о тебе… – Выражение его лица больше не было таким высокомерным. – Останься в Бейраате еще ненадолго, будь моим гостем.

Лорен впилась в него напряженным взглядом, даже на пару секунд разинув рот. Кажется, она начала смягчаться.

– Нет, – с усилием произнесла она.

Зафир снова навис над ней. Его твердые, как камень, бедра прижались к ее бедрам. Горящий взор остановился на ее губах, и у нее по коже пробежала дрожь.

– Почему нет?

Она облизнула губы и выпрямилась, сжав ладони в кулак. Иначе она на него набросится. Господи, как же ей хотелось провести пальцем по его чувственному рту, прижаться к нему и остудить жар его тела.

Зафир зарылся пальцами в ее волосы и прижал Лорен к себе, поглаживая ее затылок.

– Мне так не хватает наших встреч… кино, поцелуи…

– Ты в своем уме?!

Зафир не ответил, а только прижал ее к себе. Желание вновь затуманило ее сознание.

Вот бы просто закрыть глаза и позволить Зафиру довести себя до экстаза!

Ее изводило чувство беззащитности и давно скрываемые страхи. Она ненавидела себя за чрезмерную эмоциональность.

– Остановись, Зафир.

У него на виске вздулась вена, и он крепко сжал в руке ее волосы. Пульс Лорен участился.

– Ты хоть немного представляешь, как сильно я тебя хочу? – Его рот оказался у ее губ. Его дыхание легко касалось ее кожи. – Как сильно ты нужна мне, Лорен? – понизив голос, произнес он и сверкнул глазами. – А если я поцелую твои сладостные губки, неужели ты меня оттолкнешь? Откажешь нам обоим в удовольствии?

Лорен покачала головой. Он мрачно ухмыльнулся, словно насмехаясь над ее хрупкой обороной.

– Да, не буду кривить душой, секс мне нравится так же, как тебе. Скажу больше: ты лучший любовник, который у меня был, – призналась Лорен, жадно ожидая его реакции.

Его острые скулы покраснели. Он понятия не имел, что до него у Лорен был всего один мужчина – однокурсник, помешанный на военной карьере.

– Лучший любовник, который у тебя был? – вкрадчиво переспросил Зафир.

– Да, – ответила она, делано задрав подбородок. – Ты очень искусен в сексе.

Их роман – самое позорное событие в ее жизни, твердила она себе. Только так она могла уберечься. И от себя самой, и от Зафира.

– Но ты же недавно решил, что я тебе надоела и мне не место в твоем мире?

Зафир вдруг стал абсолютно спокоен. Лорен замерла в ожидании. Что он будет делать? Злиться, опровергать ее обвинения? Но он молчал.

Тишина затягивала ее в пучину болезненных воспоминаний.

Родители бросили Лорен во имя амбиций и низменных целей. Потом подобрали, даже не задумываясь о ее чувствах, а позже бросили снова. Родители причиняли ей боль бесконечное количество раз.

Если она поддастся соблазнам, ей будет только хуже.

Отказаться от Зафира, когда каждая ее клетка стремилась в его объятия, было самым трудным поступком в ее жизни. При виде его мрачной красоты ее сердце снова забилось. Господи, да он же отец ее ребенка, первый мужчина, который вызвал у нее глубокие чувства… Первый, из-за кого она забыла обо всем. И теперь… Теперь она должна уйти.

– Если ты действительно меня уважаешь, отпусти меня, Зафир. Позволь мне покинуть Бейраат.

В душе Лорен все-таки вспыхнула искра надежды. Вдруг он станет ее разубеждать?

Зафир медленно отошел. У Лорен задрожали колени.

– Как пожелаешь, Лорен. – Он смерил ее сумрачным взглядом, затем повернулся и вышел из комнаты, не оглядываясь.

Лорен упала на кровать, судорожно дыша, и зажмурилась, чтобы сдержать слезы.

Зафир всегда считал ее обычной женщиной, которую легко соблазнить. Может, в Нью-Йорке ее и не напрягало такое отношение, но всему приходит конец.

Сейчас на кону будущее ее ребенка.

Откуда-то раздался заливистый смех. Лорен вышла на балкон и оглядела необъятный внутренний двор. По мощеной дорожке бежал мальчик с озорной улыбкой. От света бронзовых факелов его темные волосы переливались. За ним вокруг фонтана бегал мужчина.

Позволив мальчику пробежать два круга, мужчина догнал ребенка и забросил себе на плечо.

У Лорен сжалось сердце, когда она осознала значимость своего решения. Зафир был правителем. Работа всегда будет значить для него слишком много. Он может все бросить, если дело коснется Бейраата. И Лорен с ребенком будут только помехой на его пути.

После всех страданий, которые Лорен перенесла в детстве, она готова была на все, только бы уберечь будущего малыша от несчастий.

Это была самая долгая неделя в жизни Лорен. Она не раз доставала телефон, твердо намереваясь позвонить Зафиру и огорошить его новостью. Скрывать правду было для нее невыносимо.

Возвращаться в отель Зафир ей не позволил, поэтому последние дни она была заперта во дворце.

Узнав, что Лорен и есть таинственная гостья, ее навестила Хума. Они обнялись, и Хума стала рассказывать о жизни в Бейраате и о том, что она поступила в женский колледж на медсестру.

– По твоим стопам, – прошептала она с гордой улыбкой.

С присущей ей непосредственностью она поделилась с Лорен слухами о грядущей женитьбе шейха.

К горлу Лорен подступила тошнота, а Хума продолжала щебетать.

Зафир и будущая невеста – друзья детства, сошлись снова спустя несколько лет, ее отец – член Верховного совета, и она просто рождена для того, чтобы стать шейхой…

Все ее угрызения совести из-за того, что она не рассказала ему о беременности, тут же испарились.

Вечером Лорен собирала свои вещи, не испытывая ни малейшего сожаления.

Ребенок все равно будет играть второстепенную роль в жизни Зафира. Как и его новоиспеченная невеста. Лорен еще в этом убедится.