Алессандро слонялся возле стоек регистрации, разглядывая пассажиров, и с каждой минутой его нетерпение нарастало. Где же Чарли? Он и сам недоумевал, почему вместо встречи поехал в аэропорт. Но он все же не мог отпустить ее просто так, не поговорив, не убедившись, что она в порядке.

Очередь на регистрацию на лондонский рейс быстро таяла, и его беспокойство становилось все сильнее. Джованни сказал, что Шарлот вела себя так, будто все знает. Но откуда? Он снова обратился к оператору за стойкой – и она опять отказалась давать ему информацию о пассажирах, причем на этот раз смотрела с еще большим подозрением.

Черт, да где же она? Словно испарилась. Прошла, как невидимка, потому что ненавидит его. Да он сам себя ненавидит! Надо было найти возможность сказать ей, не нарушая обещания, данного Себастьяну.

Он развернулся и зашагал прочь от стойки. Время регистрации почти подошло к концу. И что теперь? Заказывать билет на следующий лондонский рейс?

Внезапно он боковым зрением заметил женщину, спешащую прочь из терминала, и рванул за ней на всех парусах. Его сердце колотилось как бешеное – от надежды, что это Чарли, что она решила остаться, но в свете заходящего солнца он не мог как следует разглядеть ее. На улице десятки такси подъезжали и уезжали, но было не ясно, сидит ли в одном из них Чарли.

Растерянный, он стоял посреди дороги, мимо него проносились спешащие на рейсы пассажиры. Рев двигателей взлетающих самолетов звучал для него как похоронный звон. Каждый раз, когда в небо взмывал очередной из воздушных лайнеров, он умирал снова и снова. Наверняка в одном из них сидит Чарли.

Но что, если нет? Что, если та бежавшая женщина – все-таки Чарли? Куда бы она поехала?

И тут он понял. В единственное место, где она осталась бы один на один со своими воспоминаниями о брате. Где ее никто не стал бы искать. Но имеет ли он право поехать туда и нарушить ее уединение?

Ответ был прост. Он не только может, но и должен это сделать. Должен найти ее и рассказать все, что до этого держал в тайне. Она и так его ненавидит – ему нечего терять. Он бы предпочел, чтобы она высказала ему в лицо все, что думает, все свои обвинения, чем исчезла вот так, с невысказанной болью в душе.

Алессандро решительно направился к парковке, пытаясь в уме выстроить оптимальный маршрут к месту назначения – так, чтобы по возможности избежать миланских пробок.

Но задача оказалась почти непосильной – почти сразу же прямой путь к гостинице преградил затор, и ему пришлось отправиться в объезд, петляя по узким улочкам и испытывая свое терпение на прочность. Все это время он представлял, как Чарли сидит одна в зале отеля, рядом с автомобилем, и грустит. И это он причинил ей боль.

Он долго ехал по запруженным миланским улицам и наконец со вздохом облегчения припарковался у отеля, где проходила презентация. Бросил швейцару ключи от машины и вошел во вращающиеся двери. Медленно прошел к помещению, которое стало временным пристанищем для автомобиля – гладкого красного зверя, созданию которого Себ посвятил себя без остатка. Он все еще стоял там, пряча за красивым фасадом свои тайны.

Тишина, царившая в зале, поразила его. Алессандро оглядел помещение, но нигде не увидел Чарли.

Наконец шорох в дальнем углу привлек его внимание. Она была там, сидела за столом спиной к нему. Он испытал громадное облегчение. Осторожно, почти бесшумно приблизился к ней.

Чарли сидела, целиком погруженная в свои мысли, чувствуя себя преданной – двое мужчин, которых она любила, обманули ее. Она вперила взгляд в чашку кофе, уже холодного, словно он мог ответить на ее вопросы и подсказать, что делать.

Почему она приехала сюда? Почему просто не села в самолет? Потому что ей нужны ответы, и она просто не может уехать без них. Единственная проблема – все ответы у Алессандро, а он унесся прочь от нее на всех парусах.

Чарли со вздохом посмотрела на автомобиль.

– Ну почему, Себ? – прошептала она. И лишь тишина была ей ответом.

Внезапно она ощутила какое-то движение у себя за спиной и поняла, что в зале есть кто-то еще, кроме нее. Обернувшись, она увидела Алессандро Розелли – мужчину, которого ненавидела и любила с одинаковой силой.

– Что, еще не все испортил, что мог? – Язвительность, с которой она произнесла эту фразу, удивила не только Алессандро, но и ее саму. Но Чарли продолжала сидеть к нему спиной, вперив взгляд в автомобиль.

– Я делал то, что был должен, – он подошел и встал рядом с ней, но Чарли так и не повернула головы.

– То, что тебе было нужно, чтобы очистить от грязи свое имя. – Ее ледяной тон был холоднее, чем иней зимним утром.

– Ты все неправильно поняла, Чарли, – поморщился Сандро.

– Шарлот, – строго поправила она и посмотрела на него, смущенная собственной злостью и ощущением предательства, которое наполняло ее. – И все я поняла как надо. Ты снова будешь отрицать, что привез меня сюда, притворившись, что этого хотел Себ? Не ты ли соблазнил меня, использовал откровенные фотографии в прессе и скрыл от меня правду о гибели брата?

Алессандро подошел и встал прямо перед ней, заслонив от взора Чарли автомобиль – единственную нить, связующую ее с братом сейчас. Она тут же встала и направилась к машине, лишь бы не оставаться под пронизывающим взором его карих глаз.

– Я не хотел сделать тебе больно, Чарли.

– Шарлот! – Она вскочила со стула и оказалась с ним лицом к лицу. Ее поразил его тяжелый взгляд – куда только делся любящий мужчина, с которым она провела выходные?

– Я вижу, ты не готова слушать. – Он сел на стул, который она только что освободила, но не мог скрыть от нее своего раздражения.

– Вот это верно. Все, что ты говоришь, ложь. – Она вспомнила, как они занимались любовью, как он шептал ей слова любви на итальянском – и это тоже, похоже, была ложь. Чарли отвернулась от него и зажмурилась от пронзившей ее боли. Она открыла ему сердце, подарила себя и свою любовь – только для того, чтобы ее бессовестно использовали. Тишина, воцарившаяся в зале, подтверждала ее худшие догадки. Несмотря на пронзающую ее боль, она должна испить эту чашу до дна и услышать все от самого Сандро. Может быть, тогда она перестанет его любить.

Она решительно повернулась к столу, подвинула к себе другой стул и села. Что ж, отступать больше некуда. Она в последний раз выслушает его, чтобы узнать то, чего еще не знает. Хотя, если честно, часть ее не хочет ничего слышать, не хочет признавать, что ее брат дошел до этого, впал в пагубную зависимость и сам себя погубил.

– Я видела отчет, Сандро. Джованни сказал мне об алкоголе и… – ее дыхание сбилось, она с трудом подбирала слова, – наркотиках. Почему же ты скрыл это от меня?

Сандро с беспокойством посмотрел на нее, поймал ее взгляд и наконец решился заговорить:

– Этого хотел твой отец.

Чарли покачала головой:

– Не прикрывайся отцом! Он никогда бы не стал скрывать от меня такое, – произнося эти слова, она вспомнила разговор с отцом в аэропорту. Тишину, которая последовала в ответ на ее вопрос. Он ничего не признал, но его молчание было оглушительным.

– Ты уже говорила с ним?

– Да, в аэропорту. – Чарли посмотрела на Сандро, и желание воевать с ним и спорить внезапно покинуло ее. – Не понимаю, зачем ему это понадобилось.

– Он хотел, чтобы ты сохранила о Себе только светлые воспоминания, – мягко сказал Сандро, но Чарли все никак не могла с этим смириться. Допустим, отец хотел ее защитить, но Сандро? Каковы были его мотивы?

– А что насчет тебя? Почему ты все скрыл? – Ее снова охватили ярость и желание оградить себя от обмана.

– А как ты думаешь, что было бы, если бы обо всем узнала пресса?

Чарли буквально задохнулась, попытавшись представить последствия. Шок мгновенно лишил ее дара речи, лишил последних сил. Алессандро протянул руку и сжал ладонь Чарли. Она смотрела на его красивую загорелую руку, покрытую черными волосками, чувствовала жар его ладони – он наполнял и согревал ее. Но она все же вырвала ладонь, вскочила со стула, ножки которого жалобно заскрипели по мраморному полу.

– И что бы сделала пресса? – сказала она, не решаясь произнести вслух то, о чем подумала.

– А что они обычно делают с подобными историями, Чарли? – спокойно произнес он, откинувшись на спинку стула.

– Ну, это просто. Они бы разрушили бы твою репутацию.

Сандро встал, в его глазах поблескивали кусочки льда. Его взгляд заставил ее поежиться.

– Что бы ты там ни думала, Чарли, я не сделал ровным счетом ничего плохого.

– Ты соврал. Мне и миру.

– Да черт возьми! Ты что, не понимаешь? – Вот теперь он по-настоящему разозлился. – Я защищал не себя. Я защищал Себа. И тебя.

В отчаянии он направился к автомобилю и, прежде чем Чарли смогла сказать хоть слово, обернулся и посмотрел на нее – словно с другого конца света.

Чарли тоже злилась – как он смеет снова использовать Себа, после всего, что произошло? Эмоции захлестнули ее с новой силой, и в конце концов плотину прорвало.

– Да как ты можешь прикрываться моим братом после того, как отдал фото нашего поцелуя журналистам? Одного этого снимка было достаточно, чтобы очистить твою репутацию, смыть с тебя вину. И теперь оно повсюду – наверняка и в Интернете тоже.

Алессандро не двигался. Он молча слушал ее тираду, стоял, высокий и сильный, и наблюдал, как она подходит к нему ближе и ближе.

– Я не заставлял тебя целоваться со мной.

На Чарли словно вылили ушат холодной воды. На это ей было нечего сказать. Он не принуждал ее, это так. Она сама хотела этого поцелуя.

– Ты воспользовался ситуацией!

– Под ситуацией ты подразумеваешь вспыхнувшую между нами страсть? – Блеск его глаз буквально прожег Чарли насквозь.

– Это просто удобное прикрытие для тебя, – несмотря на браваду, ее голос дрожал, и Чарли ненавидела себя за это.

Не надо было поддаваться этому жгучему желанию. Но тогда она всю жизнь мучилась бы вопросом, не упустила ли что-то важное, что-то интересное. Что было бы, если? Что ж, зато теперь ей придется жить с ощущением, что ее грубо использовали, что она влюбилась в мужчину, который обманом прокрался в ее сердце и использовал ее.

Алессандро наблюдал за игрой эмоций на лице Чарли. Шок, отрицание, ненависть. Даже страсть и желание. Но ничего похожего на то, что он испытывал к ней.

– То есть ты не отрицаешь, что страсть существует? – Он словно шел по канату и в любой момент мог упасть в пропасть. – Что ты хотела меня, когда мы целовались прямо здесь?

Она посмотрела на него, ее взгляд говорил сам за себя. Но губы хранили ледяное молчание.

– Не убегай от того, что существует между нами, дорогая!

– Мне нет нужды бежать, Сандро. Я могу управлять этим чувством. Только это не страсть. Обычное вожделение, – наконец, тяжело дыша, ответила она.

Сандро не шелохнулся, чувствуя почти физически, что за ее словами стоит нечто большее. Чарли буквально трясло от эмоций, это было видно невооруженным глазом. Он смотрел на ее прекрасное бледное лицо, на длинные трепещущие ресницы. Его сердце сжалось, но он все еще не мог приблизиться к ней и прижать ее к себе.

– С вожделением я вполне могу справиться, – вновь решительно заговорила Чарли. – От чего я действительно хочу сбежать – так это от твоей бесконечной лжи.

Алессандро в отчаянии помотал головой. Нет, ему никогда не удастся убедить ее, что он не имеет отношения к появлению фото на страницах газет.

– Я понимаю, как это выглядит в твоих глазах, – начал он, но Чарли его оборвала:

– Что сказал бы Себ, если бы узнал, как жестоко ты меня обманул? Если бы он узнал о нас?

При этих словах у Сандро появился проблеск надежды.

– Может, он именно этого и хотел?

– Откуда тебе знать?

Чарли отвернулась, и на мгновение ему показалось, что она хочет уйти. А второй раз догнать ее он не сможет. И Сандро осторожно направился к ней.

– Себ просил меня позаботиться о тебе, – мягко сказал он. – И не только в ту злополучную ночь, но и несколько раз до этого.

– Это ничего не значит. – Чарли слегка повернула голову, и он увидел ее профиль, искаженный душевной болью. – И ты все-таки должен был сказать мне о наркотиках и алкоголе, – продолжила она дрожащим голосом. – Я имею право знать!

Алессандро с болью отчаяния понимал, что, если сейчас она убежит от него, движимая своей болью, это будет уже навсегда. И он боролся за нее, как мог.

– Себ был вне себя от горя, что ты когда-нибудь узнаешь правду о его пагубной страсти, и я пообещал, что не выдам его. Я хотел его успокоить. Прости, Шарлот. У меня просто не было выбора.

Он говорил и думал, почему все же он приехал именно сюда. Все, чего ему хотелось, – заключить ее в свои объятия, успокоить, как тогда в офисе. Может, и надо было сразу сказать ей правду, но она же такая хрупкая! И он сохранил свой секрет. И вообще, как сказать женщине, с которой ты только что так страстно целовался, новость вроде этой? И он эгоистично насладился вспышкой страсти, которая – он знал это – была не просто вожделением. По крайней мере, для него. То была любовь.

Он любит ее. Он не просто желает ее тело – он любит ее сильно, до боли. Она так нужна ему! Полностью и безусловно.

Чарли обдумывала слова Сандро. Он держал слово, данное Себастьяну, был волей обстоятельств втянут в эту ситуацию. Да, правду она узнала не от него. Но не говорит ли это о том, что он повел себя достойно?

Она закрыла глаза, с болью принимая правду, которую наконец узнала целиком и полностью. Одновременно Чарли понимала, что пришло время двигаться дальше, оставить свое убежище в саду и жить той жизнью, которую ей желал Себ. И в этот момент Сандро обвил ее стан руками и привлек к себе. Именно там, в его объятиях, она и хотела оставаться отныне и навеки. Но это еще не значит, что он любит ее. Ведь он так охотно согласился на короткий роман без обязательств.

– Почему ты оказался здесь, Сандро? – Она заглянула в его глаза почти без всякой надежды. Но все же он здесь, он так нежно обнимает ее – значит ли это что-нибудь?

– Я не мог позволить тебе уехать, ничего не объяснив. – Его лицо было серьезно, но она отчаянно искала в нем нечто большее. – А ты? Почему ты приехала сюда?

Чарли посмотрела на него, гадая, видит ли он ответ на свой вопрос в ее сияющем взоре. Он защищал ее от суровой правды все это время. Она больше не испытывает ненависти к нему. Она любит его. Он дорогой для себя ценой сдержал клятву, данную Себу, и от этого она любит его еще больше. Но разве может она произнести все это вслух?

– Я не могла уехать. Не сейчас. Мне нужна была вся правда. – Чарли опустила ресницы, не желая смотреть на Алессандро, не смея надеяться на лучшее.

Ей показалось, или объятия Сандро стали не такими крепкими?

– Ну а теперь, когда ты все знаешь, – он разомкнул объятия и отошел к автомобилю, – ты вернешься к своей прежней жизни?

Это звучало так, словно он отпускает ее на все четыре стороны. Отпускает дальше искать свою судьбу. Без него. Неужели он не понимает, что он – ее судьба? Что если она ему не нужна, то ей не к чему возвращаться? Чарли не могла унять охватившую ее дрожь и не могла подобрать слов, чтобы сказать то, что ему надо знать.

– Сандро, я… – Внезапно ей показалось, что она задыхается, в легких не хватало воздуха, голова кружилась.

Он смотрел на нее, нахмурившись, но в его глазах она наконец-то увидела то, что ей было так нужно увидеть! В их темных глубинах отражалась та же безнадежность, которая наполняла ее сердце, и она поняла – ей все-таки надо произнести эти слова вслух. И она понимала, почему он не хочет сказать их первым. Она же так долго настаивала на том, что ей нужны не серьезные отношения, а лишь короткий бурный роман.

– Сандро, я не могу уехать, не сказав этого.

Чарли медленно подошла к нему, ее сердце билось так гулко, что она не слышала собственных мыслей. Алессандро отвернулся, запустил пальцы в волосы, словно заранее отклоняя все, что она могла ему сказать. Неужели она неверно истолковала надежду в его глазах?

– Просто уезжай, Шарлот. Если это то, чего ты хочешь, тут не о чем больше говорить. – Его лицо окаменело, но она видела скрытую боль и понимала, что не ошиблась в своих надеждах.

– Я люблю тебя, Сандро. – В комнате воцарилась невыносимая, оглушительная тишина. Мгновение он не шевелился. На его лице отразилось недоверие, но секунду спустя он сделал шаг ей навстречу, взял ее за руки, привлек к себе. Чарли в отчаянии ждала, когда он скажет что-нибудь, но Алессандро просто смотрел на нее. Наконец он нарушил молчание.

– Ti amo, ti amo[6], – его восхитительный акцент ласкал ей слух, каждое слово казалось упоительным. Его губы, мгновение назад сурово сжатые, сейчас нежно улыбались. Удивлением и счастьем светились его выразительные черные глаза, и Чарли упала в его объятия с таким чувством, словно наконец вернулась домой. Вот где ей надо быть, чтобы двигаться дальше!

В объятиях любимого мужчины.