Рич хотел сбросить мрачное настроение, которое владело им с того дня, когда он расстался с Утратой. Без нее очередной месяц тянулся мучительно долго. Скоро осень заявит о своих правах, окрашивая лес в огненно-красные и золотистые цвета. Земля покроется опавшими листьями, потом наступит зима. В эту пору года предстояло многое сделать. Нельзя торчать просто так у верстака и жалеть себя целый день, однако он все равно почти ничем не занимался.

– Где же ты? Где ты, мой мальчик? – Его мечтания прервал высокий назойливый голос Кейзиа.

Услышав, что та задыхается, Рич бросился ей навстречу. У него сильно застучало сердце от предчувствия беды.

– Я здесь, – громко отозвался он и побежал встречать ее.

– Мой мальчик, их похитили. Дети исчезли, и моя Клео тоже.

– Исчезли? – Онемев, Рич услышал свой голос, будто весть об этом ужасе доносилась с огромного расстояния, и они оба узнали об этом кошмаре, точно играя роли в кукольном театре.

– Их выманили из леса и куда-то увели, мой бедный дружок, – ответила Кейзиа тусклым голосом.

Рич понял, что она сказала, но не мог смириться с тем, что услышал.

– Нет! – заорал он, будто громкий крик мог заглушить слова. – Нет, – отчаянно прошептал он.

С того самого дня, как родился Хэл, Рич так сильно полюбил мальчика и страшно опасался именно этого. Он никак не мог унять мучительную боль от осознания, что дети оказались в беспечных руках Клео, а он не может защитить их.

Сэлли разозлится и не простит ему того, что ее куда-то увели. Рич вздрогнул, словно ревнивая женщина влепила ему оплеуху и вонзила нож в сердце. Он знал, что Клео без зазрения совести может ударить по розовым щекам его дорогую девочку. Хэл не сдастся и начнет защищать сестру от гнева чужого человека. Рич чувствовал, как сжимаются кулаки, замирает, а потом убыстряет бег сердце. Он надеялся на чудо, на то, что Клео не успела передать детей в руки Фрэнсиса Мартагона или его тестя, настоящей скотины.

– Моя Клео забрала их, – призналась Кейзиа. – Я люблю их. Боже, помоги мне, они мне дороже собственной дочери после того, что она натворила.

– Я знаю, ты любишь их, и мы все любим тебя. И всегда будем любить, – Рич успокаивал ее, – но сейчас я должен вернуть их. Не знаешь, где Ройбен?

Ройбен ругал Клео за то, что в ту ночь она отослала мисс Роуан одну в лесной домик. Рич думал, догадалась ли Клео, что таким образом не прогнала Утрату, а сблизила ее с ним. А может быть, решила так отомстить им обоим.

Пора обуздать гнев и хорошенько все обдумать. Мартагон сам не станет пачкать руки.

– Клео ждала, когда Ройбен уедет в Лонгборо, Я никогда не оставила бы детей с ней, пока водила кабана к своим свиньям, – упрекала себя Кейзиа.

– Не твоя вина, что я не забрал их с собой.

– Тебе не следовало отпускать ту хорошенькую девушку. Это уж точно, – заметила Кейзиа, немного оживившись.

– Я не могу удержать то, что мне не принадлежит, – глухо ответил Рич, – но сейчас не время для самобичевания. Мне надо разыскать Ройбена. Он ведь знает, где может быть Клео.

– Я найду его скорее, чем ты. Приведи мне этих двух чертенят, и я больше не спущу глаз с них. Клянусь.

– Кейзиа, думаю, оставаться здесь им опасно, но об этом можно будет подумать, когда я верну их целыми и невредимыми.

– Да, действовать надо именно так, – согласилась она.

Как только он вернет Сэлли и Хэла, придется немедленно заняться Фрэнсисом Мартагоном и его мерзким тестем, как они того заслужили. Эти шакалы поймут, что нельзя изводить члена семейства Сиборн и при этом уйти от жестокой мести. Если думать о том, как отомстить им, можно унять нестерпимую боль, пока Рич не разыщет Клео и своих детей. Он надеялся, что дети устроят ей хорошую жизнь.

Фрея была очень благодарна двоюродной бабушке за то, что та выделила ей день для отдыха и восстановления сил, когда накануне заметила бледно-зеленое лицо племянницы и настояла на том, чтобы они задержались в Глостере, где экипаж сделал остановку. Они отпустили экипаж и выбрали менее роскошный и неброский способ путешествовать, однако после двух дней утомительной поездки в дилижансе Фрея стала думать, не лучше ли было идти пешком. Теперь она могла вставать поздно и блаженствовать целый день. Практичная бабушка Каролина дала ей спасительное печенье, прежде чем отправиться спать, и тошнота начала отступать.

Фрея решила, что ей очень повезло. Без незаменимой помощи бабушки бегство из Боуленда и попытка начать новую жизнь превратились бы в кошмар. С помощью мисс Бредсток она надеялась, что придуманная хитрость всем покажется убедительной, она выдаст себя за молодую жену, которая ждет вестей от мнимого солдата, и, таким образом, спокойно дождется рождения ребенка. Она скажет, что ее муж служит у сэра Джона Мура[10] в Испании. Будет обманывать, но это оправданно, ведь ей нужно достойно родить.

В ней проснулись материнские чувства к крохотному созданию, которое еще не подавало признаков жизни в чреве. Это обстоятельство все время удивляло ее.

Фрея вздрогнула, вспомнив, какой заносчивой аристократкой она была, и подивилась тому, что ей так хотелось носить корону герцогини. Позорным показалось то обстоятельство, что она согласилась бы стать женой Джека Сиборна, даже если бы тот оказался на несколько десятков лет старше и ужасно скучным мужчиной. Стоило только ему предложить ей руку и сердце. Она покраснела, вспомнив, что смотрела на этого мужчину с такой жадностью, будто тот уже принадлежал ей, и опустилась на заставленную подушками скамью у окна, угрюмо глядя в створчатое окно.

Лучи полуденного солнца проникали в уютную спальню, будто приглашая ее выйти на улицу поиграть.

Фрея не осмеливалась выйти из дома и осмотреть собор, опасаясь, что ее могут узнать. Придется коротать дни в своей комнате и гостиной бабушки Каролины. Мысли Фреи все время возвращались к Орландо и к тому дню, когда она дождется рождения ребенка, зачатого во время их страстных встреч в глубине леса, вне времени и мирской суеты.

Она вела себя глупо во многих отношениях. Доверилась Орландо, отдала сердце мужчине, который любил жену уже после того, как та сошла в могилу. Больше всего она рисковала, зачав от него ребенка. Фрея отчаянно упивалась каждым его поцелуем, ласками и недолгими любовными утехами. Теперь она сможет вспоминать об этом все оставшиеся пустые дни своей жизни. Кто бы мог подумать, что ветреная леди, думающая только о себе, могла так страдать от безнадежной любви? Сейчас у нее начнется новая жизнь с ребенком от якобы умершего мужа.

Фрея нежно погладила живот, как бы говоря будущему малышу, что он желанный. Мальчик или девочка, ребенок, скорее всего, не узнает, кто был его отцом, но она все равно будет любить свое дитя. Она знала Орландо лишь две недели, а его сын и дочь научили ее многому, что важно в этой жизни. Еще больше она научилась за неделю отчаянной любви, которую им подарила настоящая жизнь.

Фрея любила Орландо Крейвена, но убеждала себя, что, когда родит, это со временем пройдет. Она надеялась на это, иначе не избежать неугасающей тоски по нему. Как бы то ни было, вместо нее появилась миссис Розалинд Оукс. Фрея могла бы попасть в анналы забытых и неоплаканных старых дев. Интересно, как Боуленд объяснит ее исчезновение. Наверное, ее визит у ирландских родственников растянется на месяцы и годы, пока все не забудут о ней.

Жалея недружелюбную и нелюбимую прежнюю Фрею, она стала перечислять выгоды своего нынешнего положения. У нее честная и необычная бабушка, скоро появится чудесный ребенок, и тогда она уже не будет любить никого другого. Вдруг ленивый взгляд Фреи уловил едва заметное движение на улице. Это отвлекло от мыслей о переменах в жизни.

Она прищурилась, затем широко раскрыла глаза, чтобы убедиться, не померещилось ли ей. Орландо никогда не оставил бы своих детей бродить по незнакомому месту, пусть даже вблизи относительно мирного и безопасного собора. Сильно тоскуя по нему, она могла бы обвинить его во многом, но он никогда бы не стал пренебрегать детьми. Однако мальчик и девочка, сильно напоминавшие мастера Генри и властную Сэлли Крейвен, только что побежали в сторону громадного старого кафедрального собора совершенно одни. У Фреи дрогнуло сердце, но не от радости, что их отец может оказаться рядом. Теперь придется позаботиться об этих детях.

Не беспокоясь о том, что ее могут узнать, Фрея тут же взяла с кровати шаль, сбежала вниз и оказалась на улице. Она спешила, рискуя привлечь внимание толпы, пересекла дорогу и последовала за детьми, твердя, что в сторону старого храма не могли бежать маленькие Крейвены. Тяжело дыша, она наконец-то оказалась у крыльца, остановилась. Нет-нет, Хэл и Сэлли в лесу, им ничего не угрожает. Они уж никак не могут играть в прятки в городе далеко от дома, ведь с ними могут произойти страшные неприятности.

Боковая дверь оказалась полуоткрытой, внутри находился строгого вида церковный служитель и внимательно вглядывался в безмолвные глубины собора. Фрея тихо откашлялась и, напустив привычный когда-то высокомерный вид, строго оглядела этого человека с ног до головы. Наконец тот повернулся и поймал взгляд еще одного непрошеного гостя.

– Извините, миссис, я не могу впустить вас, пока мы не схватим сорванцов, которые ворвались сюда так, будто имели на это право, – сказал тот тоном, сулившим страшное наказание любому ребенку, который проник в его обширные владения.

Фрея решила, что не имеет значения, были ли Хэл и Сэлли этими озорниками. Она не собиралась оставлять маленьких детей на милость служителя церкви.

– Как вы сказали? – спросила она, будто не поверила тому, что услышала.

– Их двое. Они только что ворвались сюда, будто имели полное право вторгаться. Уверяю вас, миссис, они поймут, какую ошибку совершили, когда помощник дьячка схватит их.

– Я готова признаться, они смелы и импульсивны, но мои дети никак не могут быть сорванцами. Разве вы не помните, что говорил Иисус по этому поводу?

– Почитай своего отца и свою мать? – надменно наобум ответил он, собираясь покуражиться, но заметил, что перед ним не обычная женщина, за которую он принял ее по скромному дорожному костюму, а знатная леди, которая сердито глядит на него.

Служитель храма мог бы запугать простую женщину, упрекнуть за поведение ее детей, но он вряд ли мог приказать, чтобы жена важного человека молча убралась прочь. Фрея решила, что перед ней задира и лицемер. Она наблюдала за ним с отвращением, тот начал смущенно переминаться с ноги на ногу.

– Позволяй маленьким детям приходить ко мне и не ущемляй их, – спокойно процитировала она.

– Мне они не показались респектабельными малышами, – возразил церковный служитель; Фрея не понимала, как ему достался сан без сострадания в душе.

– Утром они вышли из дома аккуратными и чинными, но это не ваше дело, – холодно заметила она. – Мой муж будет весьма недоволен тем, что вы считаете, будто наши дети не имеют права осмотреть собор. Сэр Фердинанд души не чает в малютках, какими бы они ни были.

Фрея обрадовалась тому, что бабушка Каролина настояла, чтобы она надела обручальное кольцо покойной миссис Бредсток, на долю которой в первом браке выпала недолгая и безрадостная жизнь. Давая ясно понять, что леди ее положения может обойтись без перчаток в прекрасный летний день, если того желает, она поймала его взгляд на своем массивном золотом кольце. Он поджал губы, будто решал трудную задачу.

– Я не позволю ни вам, ни какому-то несмышленому мальчишке напугать моих детей, вы же ответите перед сэром Фердинандом, если хоть пальцем тронете одного из них. А теперь будьте любезны пропустить меня, – строго приказала Фрея и вошла в огромный храм. Серебристые могучие каменные стены поднимались вверх, все здесь впечатляло красотой. Затаив дыхание, она мгновение благоговейно смотрела на все это.

Почтительно склонила голову, отдавая дань зодчим, возведшим это великое сооружение во славу Богу. Мгновение она думала, что дети выбежали из какой-то боковой двери, затем вздохнула, услышав приглушенный шум в одной из боковых часовен, и быстро направилась в сторону, откуда доносились звуки, недостойные этого места.

– Немедленно прекратите! – резко приказала Фрея прыщавому юноше, схватившему бедного Хэла за ухо костлявыми пальцами. Сэлли беспощадно била того ногами и осыпала ударами своей любимой резной собачкой.

– С какой стати? – насмешливо спросил юнец, будто наслаждаясь тем, что держит ухо и на этот раз сам не является объектом насилия.

– Потому что мальчик уж точно на десять лет моложе тебя, к тому же он мой сын, – ответила она резко. – Как это вы оказались здесь? Генри, утром я отпустила вас с няней в магазины. – Фрея нарочно отчитывала своего «сына» с видом неподдельного раздражения.

Она видела, Генри никак не может свыкнуться с мыслью, что она выдает себя за его мать, хотя и сообразил, что она пришла сюда спасти их. Фрея требовала слишком много, но про себя умоляла мальчика подыграть ей, чтобы они могли без приключений выбраться отсюда как можно дальше от своих врагов.

– Нам стало скучно, – наконец угрюмо выдавил он. Фрея возрадовалась.

Но тут ее охватил страх, когда после слов Генри маленькая сестра перестала колотить парня, схватившего ее любимого брата, и уставилась на нее, раскрыв рот. Догадываясь, какие вопросы может задать маленькая девочка, Фрея решилась на отвлекающий маневр. Подмигнула ей, давая понять, что это игра, печально покачала головой и предостерегающе погрозила пальцем мнимой дочери.

– А что касается тебя, юная леди, я уж и не знаю, что скажет папа, когда узнает, что вы с братом натворили.

– Я хочу к папе, – тут же запричитала малышка.

Фрея подумала, что непритворное отчаяние, должно быть, убедило церковного служителя в том, что она сама разберется с непослушными детьми.

– Тогда мне лучше всего скорее отвести вас к отцу. Он уж точно знает, как поступить с двумя непослушными бездельниками, – решительно сказала Фрея и взяла Сэлли на руки, будто по опыту зная, что только так можно выбраться из этого тихого места, пока девочка не подняла шум в любой миг.

– Идем, мой милый. – Она позвала Генри, протягивая ему незанятую руку, и переместила Сэлли так, чтобы было удобнее держать ее. Чувствуя тепло малышки, которая безутешно сопела и крепче прижалась к ней, Фрее хотелось обнять обоих малышей, чтобы им втроем было хорошо. Правда, сначала надо убраться отсюда с достоинством.

– Им здесь вообще не место, – сказал церковный служитель, когда Фрея повернулась к нему спиной.

Он, видно, хотел, чтобы последнее слово осталось за ним. Фрея повернулась и холодно уставилась на него, затем отвела взгляд, точно он не заслуживал ее внимания, а она не поверила тому, что услышала.

– Помолчи еще немного, моя малышка, – тихо сказала она Сэлли, выходя из храма. Фрея вела себя так, будто провела большую часть жизни, вызволяя детей из переделок, в которые те попадали, стоило ей только повернуться к ним спиной.

Фрея почувствовала, как дрожит маленькая ручонка, так крепко ухватившаяся за нее, а Хэл пытался делать вид, будто его не пугает чуждый мир, в котором он неожиданно очутился. Что бы ни увело их так далеко от дома, Фрея начала сомневаться, что Орландо имеет к этому какое-либо отношение. Теперь она оказалась перед дилеммой, как поступить с двумя маленькими беглецами, когда они вернутся на постоялый двор. Там детей можно будет хотя бы накормить и успокоить, правда, она не уверена, что их неприятности закончились.

Лучше, чтобы как можно меньше людей узнали, что Фрея вернулась с детьми, которых при ней раньше не было. Поэтому она поднималась по лестнице. Похоже, Сэлли уже расхотела плакать и зачарованно следила за ней.

– Какая хорошая комната, – сказал Хэл после того, как осмотрел большое помещение, обшитое дубовыми панелями, с широким креслом у окна и безупречно чистой мебелью. – Нам не нравились те места, куда нас приводила Клео. Нам она тоже не нравится, – сообщил он, будто ожидая, что его отчитают за неуважение.

– Так это она вывела вас? – спросила Фрея как можно спокойнее.

Мальчик на мгновение задумался, казалось, все это смущает его. Обычно он был таким сообразительным и знал, что творится вокруг. Фрея ужаснулась при мысли, что Клеопатра увела от Орландо самых дорогих ему существ, заметила кое-что в озадаченном выражении лица мальчика и догадалась, что эта бессовестная неряха, скорее всего, опоила детей, чтобы незаметно увести, и, вероятно, продолжала опаивать какой-то дрянью, чтобы те молчали, куда бы она их ни вела.

– Да, много дней тому назад, – наконец ответил он; Сэлли отчаянно закивала головой, нахмурилась и с ужасом огляделась, будто ждала появления Клео.

– Тогда давно пора накормить вас, искупать и сменить одежду. Что скажете?

– Мы очень голодны, – сообщил Хэл с таким видом, будто опасался, что Фрея считает купание не менее важным, чем еду и отдых.

– Да, мы очень голодны, – серьезно сказала Сэлли, подражая брату.

Фрея улыбнулась:

– Вы верите, что я найду еду и не оставлю вас?

Генри и его сестра переглянулись – они уже знали, что такое обман. Дети согласно кивнули, будто не могли обмануть ее доверия.

– Почему бы вам не поиграть в прятки, пока меня не будет? Вы спрячетесь и преподнесете сюрприз, когда я вернусь. Спорю, я точно узнаю, где вы, спрячьтесь от меня как можно лучше.

– Спорю, вы нас не найдете, если только Сэлли не начнет визжать, как обычно, и все испортит. – Хэл как-то странно взглянул на сестру.

Та выпятила нижнюю губу и сердито уставилась на него.

– Этого не случится, – сердито ответила она.

Фрея услышала, как малышка забралась под кровать еще до того, как она успела плотно закрыть дверь за собой. Она подумала, что игра в прятки избавит их от любопытных глаз, если в комнату неожиданно войдут служанки или жена хозяина постоялого двора.

Зная, что у детей хватит сил поиграть лишь несколько минут, Фрея быстро спустилась в столовую и прошептала бабушке на ухо заказ и побежала назад, надеясь, что мисс Бредсток быстро справится с ее просьбой. Поднимая как можно больше шума, чтобы предупредить маленьких шалунов, она приближалась к комнате, слыша приглушенное хихиканье и какую-то возню. Когда Фрея открыла дверь, Генри и его сестра боролись за лучшее место, где можно спрятаться. Пришлось заглядывать во все углы под сопровождение приглушенного хихиканья и цыканья. Фрея закончила обследовать каждый предмет старинных дельфтских гончарных изделий, которых на радость малышам в комнате оказалось много, как в дверь постучали.

– А сейчас ведите себя тише воды, – тихо предупредила Фрея, открыла дверь достаточно широко и увидела перед собой бабушку с подносом, а на нем – хлеб, сыр, холодное мясо, пирожки и чайник.