Долг. Это слово оставляло кисловатый привкус во рту. Когда сумерки уступили место темноте, Эмбер начала сомневаться в том, что делает. Права ли она была, когда решила, что может повернуться спиной к Баразбину и уйти от Казима? Все внезапно стало сложнее.

Если бы она не оказалась в пустыне, Эмбер, наверное, захотела бы улететь на первом же самолете домой. Но где ее дом? Анни с Клодом в Америке, а ее отец по-прежнему не заинтересован в воссоединении, несмотря на признание матери.

Поднялся ветер, снаружи послышались голоса и усилилась активность, но Эмбер была слишком погружена в свои мысли и лишь мельком отметила это. Она прошла в одну из больших спален, задрапированную золотыми и пурпурными тканями, – самые комфортные покои, когда-либо предназначавшиеся ей. Кровать, находящаяся практически на уровне пола, была завалена подушками, которые так и манили прилечь на них. Было поздно, и усталость брала свое, Эмбер останавливало только обещание в глазах Казима. Она хотела быть с ним, разделить полуночные часы с мужчиной, которого любила, и уговорить себя, что он тоже любит ее.

В этот момент, словно наколдованный мечтой, Казим отодвинул занавески, служившие дверью, и вошел внутрь, наполнив собою все пространство палатки. Аромат благовоний, раньше казавшийся очень сильным, уступил место его опьяняющему запаху. Это был запах пустыни, смешанный с мускусными нотками лосьона. Близость Казима заставила ее сердце подскочить, но, помня их разговор, Эмбер стояла и не отрывала от него взгляда.

Казим пришел в роскошную спальню из чувства долга? Или он хочет продолжить то, что начал в Англии? Вопросы мелькали в ее голове. Та ночь была для него всего лишь рутинным соблазнением? Или необходимостью обзавестись наследником?

– Мы должны продолжить обсуждение нашего долга по отношению к твоей стране? – Эмбер говорила решительно и взвешенно.

Казим даже не поморщился, взгляд его оставался спокойным и твердым. Он позволил занавескам сомкнуться за его спиной и отгородить их ото всего.

– Когда ты собиралась сказать мне, Эмбер? – Вопрос был задан медленно и четко, в каждом слове сквозил лед.

Она моргнула, не понимая, что он имеет в виду.

– Что сказать?

– Что ты и твой отец финансировали набеги на мой народ.

Лицо Казима потемнело, словно на пустыню набежали тучи, и в любой момент может прогреметь гром, и засверкают молнии в преддверии дождя.

Эмбер замерла, чувствуя на себе пристальный взгляд принца. Она была уверена, что он отслеживает каждый ее жест, движение глаз. Он ошибается. У нее не хватало денег на жизнь, она не получала помощь ни от кого.

– Кто это тебе сказал?

Как Казим осмелился войти в ее спальню и заявить, что она причастна к этому?

– Не важно, кто сказал, важен твой ответ. Когда ты собиралась признаться, что использовала посланные тебе деньги для поддержки мятежников?

Казим подошел ближе; каждый его взгляд, каждый шаг заставляли Эмбер нервничать сильнее.

– Что бы ни сделал мой отец, я к этому непричастна. – Она откинула голову назад, чтобы убрать волосы с лица.

Эмбер подумала о визите матери, о странном ее заявлении. Если Казиму станет известно об этом, они будут уничтожены. Она не знала, кого мама боялась больше – того, за кого вышла замуж, или того, за кого отдала дочь. Эмбер закрыла глаза. Она должна была все рассказать ему, как только мать ушла. Ей надо было забыть о своей ложной преданности отцу. Так почему она это не сделала?

Выражение ужаса на лице матери, дрожь в голосе, чего она раньше никогда не слышала, удержали ее.

– Значит, ты не знала, как он использовал мои деньги, но тем не менее вовсю транжирила их в Лондоне. – Казим остановился и посмотрел на нее, похоже надеясь на опровержение. Но частично это была правда – Эмбер позволила ему предположить, что хочет больше денег, больше подарков.

Она поступила так из желания защитить себя. Однако она не призналась Казиму, что не видела посланные им деньги, поскольку отец все забрал себе. Собственно, она вообще не знала о деньгах до встречи с ним в Париже. Казим не спрашивал прямо, а Эмбер сочла нужным промолчать. Тогда она защищала свое сердце, а сейчас ничего не сказала из-за матери.

Казим выругался и направился к выходу из палатки, но потом резко повернулся:

– Черт возьми, Эмбер, я доверял тебе! Я верил каждому твоему слову, а ты всего лишь пыталась получить от меня как можно больше.

Он запустил пальцы в свою густую темную шевелюру, а она не знала, как все уладить. Но что бы она ни сказала, это выдаст ее чувства к нему, так что, может, все к лучшему. Пусть Казим считает ее жадной до денег. Тогда они по крайней мере смогут расстаться.

Ее сердце сжималось при одной мысли об этом, но Эмбер понимала, что, если она останется с ним, будет еще труднее. Не стоило ей возвращаться в Баразбин.

– Ты не должен был искать меня, Казим.

– Я был глупцом, думая, что ты сможешь стать частью моей жизни, частью будущего Баразбина. Чертовым глупцом!

Ноги Эмбер подкосились, и она едва не упала на подушки.

– Я была глупа, дав согласие на этот брак. – Ярость придала ей сил. – Я не хочу обременять тебя. Я хочу быть просто счастливой.

– Счастливой? Слова «счастье» нет в списках наших желаний, Эмбер. У нас есть долг перед нашими странами, нашими семьями.

– А твой долг – соблазнять меня лаской и сладкими словами? Твой долг – укрепить будущее Баразбина появлением наследника, даже не уведомив меня? – Эмбер подбоченилась, ярость ее росла. – Что ж, мне жаль говорить тебе это, но в те ночи, что мы провели вместе, наследник не мог быть зачат, потому что я использовала контрацептивы.

Казим рванулся к ней, она отшатнулась и чуть не упала.

– Еще одна ложь, – медленно проговорил он. – Для тебя нет ничего святого?

– Если бы ты сразу сказал мне, что тебе нужен наследник, я объяснила бы, что не могу пойти на это. – Эмбер видела, как его лицо затвердело, а губы сжались. – Я отказалась бы, каким бы шантажом ты ни воспользовался.

– Твои обвинения в шантаже становятся утомительными. – Казим подошел еще ближе и теперь возвышался над Эмбер, но она не двигалась, глядя ему в глаза, в их глубину, где теперь был один лед. – Но я не могу простить твою ложь.

– Мою ложь? – воскликнула Эмбер.

Неожиданно стены палатки натянулись от силы гораздо большей, чем их с Казимом ярость. Послышались крики, отрывистые приказы, шум. Казим оглянулся, с подозрением прищурился и сжал зубы. Эмбер провела большую часть жизни в Европе, но не забыла, что в этих местах ветер может появиться из ниоткуда. Ей вспомнились слова Казима об изменчивой пустыне. Крики снаружи заставили ее забеспокоиться. Что-то было не так.

Казима отвлекли раздувавшиеся, как паруса, матерчатые стены палатки. Судя по суматохе, царившей снаружи, это был не просто ветер. Он снова повернулся к Эмбер, чувствуя, как утихает ярость. Он привез ее в пустыню и подверг опасности. Снова близкий ему человек может пострадать.

– Оставайся здесь. – Он сжал руки Эмбер и заставил ее посмотреть на него. – Слышишь? Оставайся здесь.

– Что это? – В голосе женщины чувствовалась паника. Он напугал ее сильнее, чем следовало.

– Я вернусь через несколько минут, но, пожалуйста, не выходи наружу.

Казим направился к выходу. Отбросив полог, он все понял. Природа угрожала им песчаной бурей, но, кроме того, на лагерь напали.

– Казим!

Он выругался и развернулся. У выхода стояла Эмбер.

– Ты можешь делать то, что тебе говорят?

Казим закрепил полог. Оставалось надеяться, что мятежники не атакуют в полную силу. Он разрывался на части. Как поступить? Защищать Эмбер или броситься на помощь кочевникам?

– Что происходит? – Она дрожала от страха.

Казим все еще злился на нее за то, что она ослушалась его. Им обоим лучше оставаться в ее спальне в задней части палатки.

– Угроза песчаной бури.

– Но может стать хуже, правда? – Эмбер посмотрела на него, умоляя сказать правду.

– Уже стало.

– Что ты имеешь в виду? – пролепетала она.

– Мятежники.

Эмбер распахнула глаза, но ничего не сказала.

Казим схватил жену за руку и провел к ее покоям.

– Мы вернемся туда, где я приказал тебе остаться, и пересидим там. Это лучший и наиболее безопасный выход.

Он практически потащил ее мимо развевающихся полотен. Ветер мрачно завывал вокруг.

Казим сел вместе с ней на кровать и в раздражении разбросал подушки.

– Мы будем ждать и надеяться. Буря может нас спасти.

– Да? – Эмбер повернулась к нему и внезапно оказалась совсем близко. – Это твой план?

Она вцепилась в его руку, и Казим закрыл глаза под натиском эмоций. Она ищет у него защиты. Это вернуло его к воспоминаниям о том моменте, когда он не смог защитить мать. Казим снова слышал ее крики, шрам снова болел – так, как было, когда его оттолкнули и он ударился о пьедестал мраморной статуи.

– Казим, кто-то пытается войти! – Испуганный возглас Эмбер вернул его в реальность, и он вскочил на ноги, приготовившись к бою. К его облегчению, внутрь ворвался сын одного из кочевников. Быстро что-то проговорив, он умчался.

– Что? – спросила Эмбер. – Тебе нужно идти?

Казим покачал головой, радуясь, что ветер сегодня оказался на их стороне.

– Они ушли. Похоже, нас спас ветер.

Она с облегчением вздохнула.

– Ты уверен, что они не вернутся?

– Не сегодня. – Казим сел рядом с принцессой, ему хотелось сжать ее в объятиях. – Сейчас главное – отсидеться в безопасном месте.

– Ты пытаешься меня соблазнить? – От ее поддразнивания сердце Казима забилось быстрее.

– Я не настолько вероломен, чтобы использовать в своих интересах бурю. Впрочем, это мне не понадобилось бы.

Казим посмотрел ей в глаза, пытаясь разгадать скрывающиеся в них эмоции. Он действительно хотел соблазнить Эмбер. Каждой клеточкой своего тела он жаждал ее. Казим еще никогда не испытывал вожделение такой силы. Обычно ему достаточно было один раз лечь с женщиной в постель, и новизна обладания пропадала. Но с Эмбер все обстояло иначе.

– Я не пыталась обмануть тебя, Казим, – мягко сказала она. Длинные ресницы скрывали ее глаза и ее душу.

– В день нашей свадьбы ты пыталась притвориться кем-то, кем не являешься. Теперь я обнаруживаю, что ты знала о связи твоего отца с мятежниками. Как я могу доверять тебе?

Если бы Казим мог уйти от нее, он ушел бы. Но это было невозможно. Они оказались в западне палатки и, судя по завыванию ветра, пробудут в ней еще какое-то время. Может ли он обратить это в преимущество? Узнать правду о женщине, на которой женат?

Эмбер вздохнула.

– Еще в день нашей свадьбы все было предопределено. Ты не хотел верить мне. Тебя задело то, что ты увидел – или думал, что видишь.

– Я видел тогда и вижу сейчас женщину, искусно плетущую сеть лжи. Женщину, не способную опровергнуть факты, которые я предоставил. – Казим говорил медленно, но твердо, а Эмбер любовалась его прекрасным сосредоточенным лицом.

Ветер раздувал палатку, явно собираясь ворваться внутрь. Это должно было быть романтично – влюбленные отрезаны от остального мира.

Но они не влюбленные. Их связывает влечение, требующее удовлетворения. Со временем оно угаснет, и останутся только тлеющие угольки.

– Я выполняла долг, Казим. Кому, как не тебе это должно быть понятно? – Стихия пустыни заставила их быть вместе, и ему придется выслушать ее. – Мне четко дали понять, что для того, чтобы ты унаследовал трон, необходимо сочетать нас браком.

– Это по крайней мере правда. – Казим поднял подушку и принялся с отсутствующим видом изучать золотое шитье. Все что угодно, только бы не смотреть на нее. – Мне сказали то же самое. Важно заключить брак, а будем мы жить вместе или нет – не имеет значения. Именно поэтому я согласился.

– Но ты не был готов даже к настоящему браку. – Ярость снова проникла в кровь. – Почему, Казим? Ты меня ненавидишь?

– Нет! – Он повернулся к ней и отбросил подушку. – Мне была ненавистна сама идея брака. У меня была своя жизнь. Я создал успешный бизнес. – Он глубоко вздохнул. Эмбер прикусила губу. – Я не хотел нести ответственность за народ Баразбина, как и за тебя. Я не хотел сделать тебя своей женой в полном смысле слова, потому что ты олицетворяла все, что меня возмущало.

Это было болезненно. Эмбер моргнула. Он действительно не любит ее.

– Я не знала, чем занимается мой отец, – сказала Эмбер.

Ей нужно было как-то оправдаться, но она не хотела причинять вред матери. Судя по выражению лица Казима, попытка не удалась.

Он поднялся и так быстро зашагал по ковру, словно стремился покинуть палатку и уйти в пустыню. Потом Казим повернулся к ней:

– Ты должна была сказать мне.

Эмбер была потрясена. Это было последнее, что она ожидала от него услышать.

– Я не могла… моя мать… – мямлила она. Земля уходила у нее из-под ног.

– Не пытайся соврать, что узнала об этом только от матери.

– Я ничего не знала, – вырвался у нее полузадушенный шепот.

Шок сдавил горло Эмбер. Он не верит ни одному ее слову. И никогда не верил.

Его глаза потемнели еще сильнее, напряженность взгляда стала невыносимой, и Эмбер отошла подальше от него.

– Ты ничего не сказала мне. – Это был не вопрос, но утверждение. – У тебя было достаточно возможностей для этого, пока мы ехали сюда.

– Прости. Я не понимала важность того, что узнала, а потом ты заговорил о своем отце…

– Ты навязала мне это.

– Ты запираешь душу на замок, Казим. Почему?

Он стал дышать глубже, но сдаваться не собирался.

– Не пытайся анализировать мои эмоции, Эмбер. В этой игре тебе не победить.

– Это не игра. Это реальность. – Он подошла достаточно близко, чтобы чувствовать тепло его тела, слышать его глубокое дыхание.

– Будь осторожна! – прорычал Казим. – Ты можешь обнаружить, что взяла на себя слишком много.

– Я справлюсь, – отрезала она. – Повторяю, я ничего не знала о деньгах, которые ты посылал моему отцу. Если бы я была в курсе, то не работала бы в клубе, не поселилась бы с Анни и Клодом. Я приехала с тобой в Баразбин только потому, что ты согласился помочь Клоду, и собиралась вернуться в Париж при первой же возможности. Но была еще одна причина моего приезда – мне нужно было разобраться в наших чувствах, к тому же в глубине души я этого хотела.

– Хотела? – Казим с недоверием уставился на нее. – Это очень далеко от правды. Стоило мне найти тебя в клубе, как ты заговорила о разводе.

– Я думала, что развод нужен тебе. – Ветер рвал палатку, но Эмбер не отрывала глаз от Казима. – Ты отказался от меня, и я никогда не забуду, каково это. Я пыталась быть той, какую ты хотел, но этого оказалось недостаточно. Отвращение в твоих глазах практически убило меня.

«И практически убило мою любовь к тебе».

– Я не ожидал, что моя жена прибудет с багажом из скандала, – вырвалось у него.

– Но я думала…

– Что ты думала?

– Что такому мужчине, как ты, нужна более опытная жена.

– Нет. – Казим покачал головой. – Я хотел, чтобы жена была моей, и только моей. Несмотря на проведенные в разлуке месяцы, ты всегда была моей.

Это было чересчур, и в душе Эмбер зародилась надежда. Он открывает ей свое сердце, впускает ее?

– Да. – Ее голос был едва слышен. – Всегда, Казим. Я люблю тебя.