Воздух пустыни был напоен жаром гораздо сильнее, чем помнила Эмбер. Или в этом виноват мужчина, сидящий за рулем машины, покоряющей сияющие пространства песка? От воспоминаний о еще одной ночи в объятиях Казима ее пульс зачастил, и она бросила взгляд на его сосредоточенный хмурый профиль.

Эмбер планировала вести себя безразлично, но план провалился, растворился в страсти, которую Казим вызывал одним прикосновением, одним взглядом. Эмбер любила его и за время пребывания в Баразбине собиралась извлечь из этого максимум.

– Я забыла, насколько красива пустыня. – Она засмотрелась на величественные дюны по обеим сторонам дороги. Казалось, они с Казимом малы и незначительны, как песчинки, затерянные в фантастическом ландшафте.

– Пустыня может быть опасной. Она изменчива, как жизнь. Одна буря – и все меняется.

Эмбер озадаченно посмотрела на Казима. О чем это он? Это было самое большое откровение, которое она от него слышала. Эмбер опустила глаза и заметила, как сильно его пальцы сжимают руль.

Сердце женщины дрогнуло, она хотела потянуться к нему, дотронуться, ободрить, но взгляд Казима уничтожил это желание. Он закрылся, стал недостижимым.

– Что произошло? – Эмбер говорила нерешительно, но она имела право знать. – В ту ночь, когда у тебя появился шрам?

– Это не должно тебя беспокоить.

Ярость в его черных глазах едва не заставила ее проглотить язык.

– Должно, Казим. Это относится и ко мне. К нам.

Он смотрел перед собой, и Эмбер последовала его примеру.

– Я уже рассказывал тебе, что встал между отцом и матерью, защищая ее.

Его тон был суровым и сдержанным. Эмбер чувствовала, что он с трудом контролирует себя. Напряжение заполнило машину, и ей захотелось выйти. Но вокруг были только дюны, вылепленные рукой матушки природы.

Эмбер вздохнула. Она устала и от долгого и невероятно жаркого путешествия, и от нежелания Казима говорить с ней. Ночи, проведенные в объятиях друг друга, явно ничего не значили. Он не желал сблизиться с ней. Он просто доказывал свое право на нее.

Сказать ли Казиму о деньгах, которые ее отец использовал против него? Как он поступит, когда ему станет известно, что ее отец финансировал мятежников, пытаясь защитить честь дочери?

– Казим, я думаю, нам нужно поговорить.

Как только Эмбер произнесла это, мужество покинуло ее. Но останавливаться было нельзя.

Казиму хотелось закрыть глаза, чтобы избавиться от болезненых воспоминаний о том дне, но Эмбер права – теперь это касается их обоих.

– Хорошо. – Он продолжал смотреть перед собой, словно вел машину по ненадежной каменистой дороге, а не по бескрайним пескам. – Это была моя ошибка.

– Что?!

– Это была моя ошибка. Я вышел из себя. Я бросил вызов отцу. На моей стороне была молодость, но не опыт.

Казим никогда не обсуждал тот день – ни с матерью, ни тем более с шейхом. С тех пор как он восстал против отца, они с матерью почти не разговаривали. Казим расстроил ее, подвел, вместо того чтобы защитить, как делал это с юных лет. Он стал таким же, как человек, за которого она вышла замуж.

Теперь он ехал по пустыне с Эмбер, и в его душе словно открылась дверь, позволяя боли и стыду вырваться наружу.

– Уверена, это не так, – мягко сказала она, дотронувшись до его руки.

Казим напрягся. Он не заслужил сочувствия.

Он был готов рассказать ей все, но в то же время не хотел видеть жалость в ее глазах, которая вскоре сменится стыдом и отвращением. Внезапно ему впервые стало важно, что жена подумает о нем.

Вместо этого Казим снова сосредоточился на дороге. Скоро они приедут в лагерь, где он приказал поставить роскошную палатку. Там он увидит, каким будет ее взгляд. И смирится с этим.

– После того как ты ушла, я тоже хотел уйти. – Напряжение достигло взрывного уровня. Казим завидовал ее способности просто повернуться и уйти. – Я не желал жить во дворце, где чувствовал себя немногим лучше зверя в клетке. Мне была нужна свобода.

Эмбер тихо сидела рядом с ним. Казим чувствовал, что она шокирована. Он понял: она испытывала тогда то же самое, словно была птицей в красивой клетке, которой манипулировали родители и которую он оттолкнул.

Он начал рассказывать, и теперь ему нужно закончить историю.

– Мы с отцом поругались, и он обвинил меня в пренебрежении моим народом. Предупредил, что кочевым племенам нужна помощь. Но я не послушал его. У меня был долг перед сотнями работников нефтяной компании, и я выбрал их.

– Потом шейх заболел. – Ее голос едва можно было расслышать сквозь рокот двигателя.

– Да, и моя жизнь снова изменилась. Как дюны после песчаной бури – ни следа того, что было раньше. – Он продолжал смотреть вперед.

Эмбер не совсем понимала, что Казим имеет в виду.

– Ты в этом не виноват.

– Если бы я не спорил, отказываясь вернуться во дворец, у отца никогда не было бы сердечного приступа.

Машина взобралась на огромную дюну. Эмбер увидела раскинувшийся внизу лагерь – множество шатров, в которых люди были заняты своими повседневными делами.

Казим остановил машину и посмотрел на нее.

– Хуже всего то, – он дотронулся до груди, где под одеждой скрывался шрам, – что последние слова, которые я сказал матери, были словами ярости. Она отказалась видеть меня и умерла в одиночестве. Я обидел ее и не помирился и теперь не могу простить себе это.

– Не вини себя, Казим. Я не виню.

– А должна. И прости, что я не могу подарить тебе столь желанную свободу. Ты ее заслуживаешь.

– Я всегда знала, что выйду замуж за человека, выбранного отцом. Я никогда не была свободна. Как и ты. Это наш долг.

«Долг, который я исполняю только из-за того, что ты можешь спасти маленького сына Анни».

Это была ее единственная мотивация.

Эмбер хотела спросить, как у них дела, но сейчас было не время. И не время говорить о деньгах, которые отец утаил от нее. Однако позже придется сказать.

– Теперь, когда ты знаешь, что произошло, я не хочу еще когда-либо обсуждать это.

Казим был строг и решителен, и ее сердце сжалось от боли, звучавшей в его голосе.

– Мы остановимся здесь? – Эмбер старалась держаться максимально беззаботно. Напряжение между ними стало практически невыносимым.

Казим пристально посмотрел на нее, и на мгновение Эмбер показалось, что в его глазах она видит страдание. Но он моргнул и вновь обрел власть над эмоциями, заперев их на замок.

– Это место станет нашим домом на следующую неделю. – Казим направил машину к лагерю.

По спине Эмбер пополз холодок. Она проведет здесь с ним целую неделю? Во что она влипла в момент слабости? В момент, когда она понадеялась, что любовь может прорасти и в его сердце. Сможет ли он когда-нибудь сказать ей, что любит ее, услышит ли она эти слова из уст Казима? Она не слышала ничего подобного ни от кого, кроме бабушки. Возможно, мать намекала на это в их последнем разговоре, но…

Это сводило с ума.

Когда они спустились в лагерь, Казим указал на выделявшуюся своими размерами палатку.

– Ее поставили для нас.

По мере приближения стало очевидно, что это скорее дворец из ткани.

– Ты вроде бы говорил об отсутствии роскоши в пустыне, – не удержалась Эмбер и была вознаграждена легким и очень сексуальным смехом.

– Для меня да, но не для тебя.

Она вышла из машины, радуясь возможности размять ноги после долгого путешествия, и подошла ближе, не в силах поверить, что видит такую красоту в сердце пустыни – словно из древней сказки, сказки про соблазнение.

– Для меня не обязательно. – Она остановилась, любуясь палаткой.

Эмбер никогда не видела ничего подобного. Передняя часть полотнища была откинута, и ее взгляд заскользил по плотным фиолетовым занавесям и расшитым золотом подушкам, разбросанным на полу. Светильники горели, разгоняя полумрак, тяжелый опьяняющий аромат, разносимый бризом, поддразнивал органы чувств.

Эмбер решительно повернулась к Казиму:

– Я могла бы жить в чем-то более скромном.

Он стоял позади нее, положив руки ей на плечи, и исходящее от его тела тепло снова разжигало желание.

– Я хочу, чтобы ты стала моей пустынной принцессой.

Казим говорил медленно и невероятно сексуально, потом наклонился и поцеловал ее в шею. Она закрыла глаза, чувствуя разгорающееся внутри пламя. Казим пытается отвлечь ее от разговора? Он будет поступать так каждый раз, когда она подберется слишком близко к нему – настоящему?

Однако Эмбер была уверена, что долго это не продлится. Казим устанет от нее и будет искать успокоение и удовлетворение в другом месте, вернется к роли принца-плейбоя и станет нефтяным шейхом, о котором мечтают женщины и на которого хотят походить мужчины.

– Сейчас у меня состоится встреча со старейшинами лагеря. – Казим провел ее в палатку и обнял. – Но когда я вернусь, мы проведем вместе ночь.

Обещание, данное столь сексуальным голосом, заставило сердце женщины стучать быстрее. Одним движением, поцелуем и несколькими мягкими словами Казим растопил лед в ее душе. Теперь Эмбер знала, что Казим умеет заботиться и любить. Оставалось надеяться, что когда-нибудь он полюбит ее.

Полюбит ли? Будет ли Казим действительно принадлежать ей, будет ли любить ее так, как любит его она? Если нет, ей придется уйти.

– Я буду ждать, – соблазнительно улыбнулась Эмбер и поцеловала его.

– Какой мужчина откажется от подобного предложения, – говорил Казим между поцелуями, которые поднимали их страсть на новые высоты. – Я лишь надеюсь, что наш союз скоро будет благословлен наследником.

Ребенок от него? При этой мысли перед глазами Эмбер предстал образ малыша с темными волосами, похожего на Казима. Но наследник будет рожден не в любви. Это испортило все, что было между ними.

– Ты хочешь детей? – отстранилась и хрипло прошептала Эмбер.

На это она никогда не согласится.

– Конечно. – Казим поднял брови и слегка прищурился. – Я наследник Баразбина. Единственный. И должен иметь собственного наследника! – У Эмбер перехватило дыхание при виде его потемневших глаз, золотые точки в которых проявились четче, чем когда-либо. – Это наша обязанность, Эмбер. Причина, по которой мы поженились.

– Я не ожидала, что это будет так скоро. – Ее пульс зачастил, когда он ласково провел тыльной стороной кисти по ее щеке и, дразня, коснулся большим пальцем губ.

– Мы женаты почти год.

– Я знаю. Просто я…

– Что ты? Хочешь сбежать в Париж, как только сочтешь, что выполнила свой долг? Как только моя часть сделки будет выполнена и Клоду будет сделана операция?

Эмбер глубоко вздохнула. Это было именно то, о чем она думала. И тут она осознала, что Казим впервые назвал мальчика по имени.

– Есть новости о Клоде?

Все что угодно, только бы не обсуждать с Казимом вопрос наследника. Это лишает ее надежды стать свободной.

Эмбер хотела детей, а особенно – от Казима. Но ей было нужно, чтобы ее любили и желали, а не спали с ней из чувства долга или потому, что Баразбину необходим еще один наследник.

Казим улыбнулся:

– Твоя подруга и ее сын уже в Америке, операция назначена через два дня. Как только мы вернемся во дворец, ты сможешь с ними связаться.

Ей стало легче. И потому, что удалось избежать дискуссии о детях, и потому, что в жизни Клода наконец начало что-то происходить. Эмбер хорошо понимала, что дорога к окончательному восстановлению будет долгой, но Казим по крайней мере сдержал слово и не только спонсировал операцию, но и позаботился о ее друзьях.

Теперь настала ее очередь. Но вопрос о наследнике в сделку не входил. Эмбер почувствовала, как вокруг нее сдвигаются стены, заставляя выбрать путь, которым она не хочет идти.

– Жаль, что ты раньше не сказал мне об этом. Я беспокоилась об Анни, боялась, что она подумает, что я сбежала от нее. Я же ничего не объяснила.

Казим рассмеялся и сильнее распалил желание, возникающее от его близости.

– Она счастлива за тебя и ждет не дождется, когда вы увидитесь. Хасим присматривает за ней и относится к моей просьбе очень серьезно. Я не сомневался, что так и будет.

Эмбер покраснела.

– Спасибо.

Казим улыбнулся Эмбер и почувствовал, что его грудь снова сжали ставшие знакомыми чувства. Но он не собирался их анализировать. Что-то обязательно пойдет не так – это происходило всегда, если он сближался с кем-то.

Он уже потерял слишком много. Сначала отца, который еще в детстве практически отказался от него, потом мать, потому что он стал таким же жестоким, как отец. Осознание вины стало особенно острым после поездки с Эмбер по пустыне. Казим не понимал, почему открылся ей.

Он посмотрел на слегка зардевшуюся жену. Ее магические глаза были прикрыты длинными ресницами.

– Нам необязательно говорить о наследнике прямо сейчас.

Он приподнял ее голову, чтобы посмотреть ей в глаза и попытаться разглядеть в них эмоции.

– Нет, – прошептала она. – Тебе нужно пойти на встречу.

Ему хотелось сказать, что старейшины могут идти к черту, но это был его долг – долг, к которому принц относился очень серьезно. Он обязан закончить начатое отцом.

Казим стиснул зубы от нового приступа вины, перед которым отступали все остальные эмоции, включая теплые и нежные чувства к Эмбер.

Должен ли он был сделать то, чего хотелось ей, – уже в Париже согласиться на развод? Но, вернув жену, Казим не только мог решить проблему наследника и продолжателя рода. Он не признавался в этом даже себе, но надеялся, что это позволит ему заслужить уважение отца. Хотя зачем ему нужно уважение человека, который издевался над всеми, кого должен был любить?

– Позже нам придется многое обсудить, Эмбер. – Казим отпустил жену, и ему мгновенно стало ее не хватать. – В наших руках будущее Баразбина. Что бы мы ни сделали, это повлияет на судьбы многих. Нам нельзя ошибиться.

– Я знаю, – покорно согласилась она и взглянула на Казима. – Это наш долг.