Следующим утром Леоницио уже варил кофе, когда Элли появилась на кухне.

– Хорошо выспались? – с улыбкой спросил он.

– Прекрасно. После вчерашнего мне казалось, что мы с Нонной вместе разговариваем, как раньше. Она была очень мудрая и всегда помогала мне на все взглянуть по-другому. Я хочу запомнить улицу, дом, где она когда-то жила, и то кафе. Это был счастливый день. А для вас? Или Трастевере не в вашем вкусе?

– Почему вы так думаете? Почему этого не может быть?

– Ну, с тех пор, как вы сколотили состояние, разве вы не ведете светскую жизнь?

– Вы считаете меня слишком высокомерным? Сильно ошибаетесь. Трастевере не чужое для меня место, у моего дяди был там магазинчик. Он неплохо преуспел и смог купить другой магазин. Я зарабатывал карманные деньги, работая посыльным. И не только у него. Другие хозяева магазинов тоже давали мне подработать. У меня там было много друзей, и некоторые живут в Трастевере до сих пор. Вчера, когда мы были там, я понял, как же давно я их не видел. И мне захотелось с ними встретиться. – Вдруг его осенило. – Хотите пойти со мной?

– Конечно хочу!

– Сегодня вечером и пойдем. А днем что вам хочется еще посмотреть?

– Пантеон.

После Пантеона они прогулялись. Элли была в таком восторге от красот Рима, что просто ходить по улицам доставляло ей удовольствие. Леоницио старался привлечь ее внимание ко всему, что могло ее заинтересовать.

– Элли? Вон там вы увидите… Элли, где вы?

Оглянувшись, он увидел, что она отошла в сторону и смотрит на витрину обувного магазина.

– Я всегда знала, что итальянские туфли замечательные, – сказала она. – Особенно мне понравились вон те. – Она указала на пару в центре витрины. – Я хочу их примерить. Зайдем?

Леоницио обнял ее за талию и не пустил.

– Вы туда не войдете, – улыбаясь, сказал он.

– Почему? Что не так с этими туфлями?

– Нет, с ними все в порядке. Вы смотрите на туфли фирмы «Феллани».

– «Феллани»? Ваши?

– Из последней коллекции. Поедемте ко мне на фабрику, и сами все увидите.

Она согласилась, ей очень захотелось посмотреть, что у него за фабрика. Может, тогда она лучше его узнает?

Спустя полчаса они уже входили в большое здание на окраине города. Внутри – машины, гул и шум. К ним поспешил молодой человек.

– Мой помощник Франческо, – представил его Леоницио. Он объяснил, что Элли – его адвокат и друг, и попросил Франческо принести обувь из последней коллекции.

Леоницио сам стал примерять ей туфли, но та модель, которую она увидела в витрине магазина, оказалась ей мала.

– Боюсь, что у нас сейчас нет нужного вам размера, – сказал Франческо.

– Значит, изготовим пару специально.

– Я этого не ожидала, – смутилась Элли. – Сколько я вам должна?

– Мне? Не думаете же вы, что я возьму с вас деньги? Вы – особый гость.

– Но туфли очень дорогие, и получается, что я вынуждаю вас, – ответила Элли, ей было очень неловко.

– Вы полагаете, что смогли бы вынудить меня что-либо сделать помимо моей воли?

– Ну, если вы так ставите вопрос… думаю, что не смогу. Но я польщена. Обувь, сделанная специально для меня… Вот это да!

– Вы не обычный покупатель.

Когда было улажено, что туфли доставят на следующий день, они ушли, чтобы продолжить свое путешествие в Трастевере.

Они шли по улицам, и Элли узнавала те места, которые они видели вчера. Леоницио остановился у небольшого магазинчика.

– Это первый магазин моего дяди, – сказал он.

Магазинчик был крошечный и тесный, цены низкие.

– Вы работали у него здесь? – спросила она.

– Да. И я пообещал себе, что уйду отсюда и у меня будет другая жизнь.

– И вы этого добились. Кто не слышал о влиятельном Леоницио Феллани?

Он улыбнулся.

– Надеюсь, что так. Конечно, кое-кто меня не любит.

– Это те, кого вы превзошли.

– Элли, вы бизнес-леди по натуре.

– Надеюсь, – весело ответила она.

– Эй, Леоницио!

Элли обернулась на крик – к ним направился мужчина, махая руками.

– Ottimo per vedere di nuovo.

Элли поняла, что он сказал: «Как я рад снова тебя увидеть». Леоницио поздоровался с ним, представил Элли и попросил:

– Говори по-английски, чтобы моя знакомая поняла тебя. Элли, это Нико.

– Рад с вами познакомиться, – сказал Нико, пожимая ей руку. – Всегда приятно познакомиться с одной из красавиц дам Леоницио.

– Осторожно в выражениях, – предупредил тот.

– Не беспокойтесь. Он ведь не сказал ничего такого, о чем я уже не догадалась. К тому же я всего лишь ваш адвокат. – Элли с улыбкой повернулась к нему. – Разве не так?

Леоницио смутился, а Нико радушно воскликнул:

– Позвольте угостить вас кофе.

– Да нет… – начал было Леоницио.

– Спасибо, я с удовольствием выпью кофе, – прервала его Элли.

Когда они выходили из магазина, Леоницио прошептал ей на ухо:

– Наслаждаетесь, да?

– Больше, чем вы можете себе представить, – ответила Элли.

Рядом было кафе, они сели за столик, и Нико сделал заказ.

– Посмотрите, кто там! – вдруг воскликнул он.

Из дальнего угла им махал мужчина, жестом подзывая Леоницио.

– Пойди и поздоровайся, – сказал Нико. – В конце концов, ты им должен.

Леоницио смерил Нико сердитым взглядом, но все же подошел к своему знакомому. Мужчина и сидящая с ним рядом женщина начали его обнимать.

– Он им должен? – спросила Элли.

– Это не деньги, – усмехнулся Нико. – Одолжение, связанное с молодой дамой. Это было несколько лет назад. Тогда Леоницио был… libertino.

– В отношении женщины? – поинтересовалась Элли. – В английском тоже есть похожее слово. Оно означает распутник.

– А, да. Он часто попадал в неприятные ситуации, а они, эта пара, обеспечивали ему алиби. Ну, подробностей я не знаю. Это было до того, как он женился и постарел.

– Постарел? Ему только тридцать четыре года.

– Это внешне, а внутри он мрачный и жесткий, намного старше своих лет.

– Понимаю, о чем вы. У него в жизни было много любовных историй?

– Говорят, что он не пропускал ни одну девушку в Риме. Да и они на него вешались. Но потом влюбился в ту англичанку и совершенно изменился… на какое-то время. Я слышал, что он разводится с ней из-за ее неверности.

– Это правда. А вы давно с ним знакомы? – спросила она.

– Я работал в магазине, когда хозяином был его дядя. Я терпеть его не мог. Тяжелый человек, бесчувственный, ему было на всех плевать. Когда Леоницио унаследовал магазин, я работал у него – это было намного лучше. Он хозяин требовательный, но справедливый. Потом мне удалось скопить деньги и купить магазин.

Вернулся Леоницио, и они провели вечер втроем. Элли была заинтригована – Леоницио раскрывался с новой стороны.

Когда они уходили, он шутливо произнес:

– Наверняка моя репутация окончательно погублена.

– С чего вы взяли?

– Я слышал, что говорил обо мне Нико, особенно про libertino.

Элли рассмеялась:

– Вы же никогда не изображали человека строгих правил. Но Нико говорил о вас и много приятного. Например, что вы лучше, чем ваш дядя, который был равнодушным ко всем кроме себя.

– Это правда. Живя с ним и с тетей, я не ощущал, что живу в семье. Я завидовал другим ребятишкам, у которых родители ходили к ним в школу, интересовались их делами, бывали на школьных спектаклях.

– Они не приходили на спектакль, чтобы посмотреть, как вы играете?

– Им это было ни к чему.

– Но тогда странно, что дядя, не питая к вам никаких чувств, сделал вас своим наследником.

– Он не оставил завещания. Тетка умерла до него, и все имущество перешло ко мне, как к ближайшему родственнику. Я обрадовался, конечно, такому повороту судьбы…

Элли понимала, что наследство дало ему свободу действий.

– Все это в прошлом. – Он обнял ее за плечи. – Сейчас важно то, что у меня есть семья.

– Да, у вас это есть.

– Семья значит больше, чем деньги.

– Только до тех пор, пока вы счастливы.

– Счастлив? Да у меня нет слов, чтобы выразить, как я счастлив. Я не верил, что такое возможно.

Элли бросила взгляд на свой еще плоский живот и легонько погладила.

– Слышишь? Твой папа уже без ума от тебя. Тебе повезло.

– Повезло мне. – Леоницио тоже погладил ее живот. – Ты меня слышишь? Я всегда буду приходить на твои школьные спектакли. Обещаю.

Элли со смехом обняла его. В такси, когда они ехали домой, она склонила голову ему на плечо, спрашивая себя, почему ей так спокойно и приятно.

На следующее утро доставили несколько пар обуви. Элли перемерила все туфли, приходя в восторг от их красоты и удобства.

– Какие чудесные! – то и дело восклицала она.

– Я рад, что вам нравится, – улыбнулся Леоницио. – Теперь я уверен, что нашим покупателям они понравятся.

– А, понимаю. Я участвую в торговом эксперименте.

– Вы ведь не возражаете?

– Нисколько. Надеюсь, что эксперимент прошел удачно.

Оба рассмеялись.

– Мы заедем на фабрику, чтобы все увидели, что вы в нашей обуви. Все будут рады.

Он оказался прав – так и было. А Франческо сделал фотографии ее ног в новых туфлях.

– Получится прекрасная реклама, – сказал он, а Леоницио поддразнил ее:

– Вы сможете получить гонорар как модель.

Элли и Леоницио пробыли на фабрике все утро и поели в столовой для персонала.

– Не помню, когда я получала такое удовольствие от отдыха, – улыбнулась Элли.

– Я для вас отдых? – насмешливо спросил Леоницио.

– Нет, я не имела в виду… просто…

Что сказать? Как выразить то, что им обоим известно: они стараются узнать друг друга, чтобы понять, что ждет их в будущем. Чем больше она наслаждалась Римом, тем сильнее росло ее замешательство. Ее жизнь до сих пор была устроена, а каким образом туда вписывается Леоницио, она так и не решила.

Но ей следует помнить одну вещь: Леоницио трогательно о ней заботится, хотя главная причина – это то, что ему нужно получить от нее. Она же находится на грани того, чтобы позволить себя одурачить.

Еще есть время к отступлению.

– Мне пора уезжать и возвращаться к работе, – сказала Элли.

– Так скоро? Неужели нельзя задержаться?

– Нет, у меня много дел… я не могу долго отсутствовать. Здесь было чудесно.

Он пожал плечами.

– Хорошо. Но мы оба отправляемся в Англию. Я хочу быть там, чтобы ускорить развод и подписать все необходимые документы.

– Да, так будет проще.

– Я должен остаться на фабрике на пару часов, чтобы дать распоряжения на время моего отсутствия.

– Не стану вам мешать и вернусь домой. Посмотрю телевизор – проверю, насколько хорош мой итальянский.

– Договорились. До вечера. А сейчас я вышлю за вами машину.

– Не нужно. Я вернусь пешком, это не далеко, и мне нравится ходить по улицам.

Элли с удовольствием прошлась, а дома уселась, приподняв ноги, и стала смотреть телевизор. Потом она взялась за чтение газеты и обнаружила, что понимает намного больше, чем предполагала. Она даже подумала, что пора переходить к чтению книг.

Она вспомнила, что Леоницио листал объемистую книгу о Риме и положил на верхнюю полку. Книгу она увидела сразу и потянулась, чтобы взять, но нечаянно задела другие книги, и одна упала на пол. Элли нагнулась, чтобы поднять ее, и застыла. Это оказался фотоальбом, и он раскрылся на фотографии мужчины и женщины в свадебных нарядах.

Мужчина, несомненно, Леоницио. Он с любовью смотрит на невесту – должно быть, Харриет, – а невеста, скорее, дразнит его улыбкой.

Может, история их брака отразилась в этой фотографии? Он ее обожал, а она вероломно его использовала.

В альбоме было еще много фотографий Леоницио и этой женщины, и Элли все их просмотрела. На одной – пляж, Леоницио стоит в плавках. Элли отметила, какая у него отличная фигура, подтянутая, мускулистая. Да любая женщина, глядя на него, захочет затащить к себе в постель!

К фотографиям была приложена записка от приятеля, сделавшего эти фото:

«Ты, наверняка, захочешь посмотреть, что получилось. Как приятно видеть тебя и Харриет такими счастливыми. Желаю счастья и в будущем».

Просмотрев альбом до конца, Элли наткнулась на еще одну фотографию: пара сидела рядом, его рука – у нее на животе. И опять тот же обожаемый взгляд, но на этот раз направленный на ребенка – это ясно. Он предвкушает скорое счастье.

Элли сделалось больно. Как же жестоко было разбито его сердце!

Вдруг что-то нарушило тишину. Элли подняла глаза и увидела Леоницио: он стоял и смотрел на нее.

– Простите, – пробормотала она. – Я не хотела совать нос куда не следует. Я случайно на это наткнулась.

– Ничего страшного. Вам ведь известна та часть моей жизни?

– Да, и теперь я смогла узнать вас немного лучше.

– Каким образом?

– Я заметила, что в вашем голосе, когда вы говорили о Харриет, прозвучало что-то похожее на ненависть. Я не поняла тогда, как глубоки были ваши чувства к ней.

– Вы считаете, что любовь не может превратиться в ненависть? Очень даже может. Чем глубже любовь, тем сильнее ненависть.

Он произнес это спокойно, но глаза яростно сверкали. Перед ней человек, который способен не только на любовь и привязанность. Он любил с такой неистовостью, что подошел к роковой черте.

Каково это – испытывать такие чувства? Элли не знала.

– А вы? – спросил он. – Вы не знаете, что такое – ненавидеть?

– Нет. Никто не вызывал у меня ничего подобного.

– А тот человек, о котором вы мне рассказали… ну тот, что ушел от вас к другой женщине?

– Я выбросила его из жизни. Когда я решила, что он больше не существует, то… он и перестал существовать.

– Вас послушать, так все очень легко.

– Легко, если вы по-настоящему этого захотите.

Теперь его взгляд стал пустым.

– Это иногда случается, – тихо произнес он. – Кто-то будет для вас всем, а если этот человек предаст вас, у вас ничего не остается.

Элли проняла дрожь.

– Совсем ничего? – спросила она.

– Ничего.

Из соседней комнаты Элли услышала звук своего мобильника. Она поспешила туда и в дверях обернулась.

Леоницио смотрел на фотографию Харриет, и такой печали она не видела никогда ни у кого. Это была картина полного отчаяния.

Элли задержалась, не зная, как поступить: заговорить с ним или нет. А какие слова подобрать? Телефон надрывался, и она торопливо вышла.

Звонил Алекс Даллон.

– Все в порядке, – сказал он. – Я получил окончательные документы.

– Все?

– Все. Лучше вам вернуться. Вам обоим.

– Хорошо. Я перезвоню, когда поговорю с ним.

В дверях появился Леоницио.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Это Алекс. Дело на последнем этапе. Он предлагает и вам приехать вместе со мной.

– Замечательно. Отправимся как можно скорее.

– Я выясню, какие в Лондоне хорошие отели, хотя уверена, что вы это знаете.

– Отели? Я-то рассчитывал, что вы пригласите меня остановиться у вас. – Он усмехнулся. – Вы бы видели сейчас свое лицо! На нем написано, что вы думаете о моем предложении.

– Просто моя квартира очень тесная. И второй кровати у меня нет.

– А диван есть?

– Есть, но…

– Значит, я буду спать на диване. И внесу свою лепту в уборку. Не спорьте. Будем считать, что договорились.

– От вас, как я вижу, не отделаться, – шутливо заметила она, хотя визит не очень-то ее радовал.

– Все зависит от того, насколько вы хотите отделаться от меня, – парировал он.

– Наверное, я еще ничего не решила.

– Тогда позвольте мне вам в этом помочь.

Он положил руки ей на плечи, притянул к себе и поцеловал, как бы подтверждая свои намерения.

– Так вам легче принять решение? – спросил он.

– Не сказала бы. На некоторые поступки трудно решиться.

– Я попытаюсь снова… с вашего разрешения, разумеется.

О, он хитрый синьор.

– Хорошо, – сказала она. – Вы уж постарайтесь.

Вдруг это подтолкнет его к следующему поцелую, более напористому?

Но губы Леоницио коснулись ее губ лишь чуточку нежнее, чем в первый раз.

– Отделаетесь от меня позже, – пробормотал он. – А сейчас я лечу с вами в Англию.

Не дожидаясь ответа, он вынул телефон и позвонил в аэропорт.

Элли стиснула ладони, сердце у нее сильно заколотилось. Она была готова ко второму поцелую, страстному, а тут такое разочарование.

– Ближайший рейс сегодня в четыре часа дня, – сказал Леоницио. – Я заказал нам билеты.

– Сколько я вам должна?

– За билеты плачу я.

– Спасибо, но я сама куплю себе билет. Я вас не просила об этом.

Он хотел было возразить, но передумал и пробормотал:

– Пойду уложу вещи.

– Я тоже.

Элли поспешила уйти, чтобы он не заметил, как она взволнованна. Прикосновение его губ возбудило у нее желание получить другой поцелуй, крепкий, жаркий. Это ее ошеломило. Она, оказывается, испытывает к нему чувства.

Почему он выбрал этот момент, чтобы ее поцеловать? Всего несколько минут назад он думал о Харриет, вспоминая и переживая. Неужели он вдруг испытал к ней, к Элли, настоящее желание? Или он таким образом сопротивляется прошлому? Это акт противостояния Харриет?

Что бы то ни было, она не должна терять голову. Она же пообещала себе не терять самообладания. Но все идет не так, как она планировала.

Как ей справиться с этим мужчиной?

На размышления времени нет – надо сложить вещи и ехать в аэропорт.

– Полет длится два с половиной часа, – сказал Леоницио, – так что будет уже поздно, когда мы доберемся до вашего дома. Поедим в самолете.

Он был прав. Когда они приземлились и вышли из аэропорта, стемнело. Еще час заняла поездка на такси до Лондона и до ее дома, который находился на окраине города.

Наконец они подъехали к пятиэтажному дому. Леоницио огляделся.

– Вы здесь живете?

– Да, моя квартира на пятом этаже.

Они подошли к лифту, где висело объявление, что лифт не работает.

– О нет! – застонала Элли. – Лифт должны были починить. Что ж, пошли пешком.

Элли шла впереди, Леоницио за ней с двумя чемоданами: своим и ее.

– Вы не должны нести оба чемодана. Это слишком тяжело.

Он засмеялся.

– Ерунда. Супермен способен нести любой груз. Показывайте куда.

Элли медленно поднималась по ступеням. На полпути она остановилась, задыхаясь.

– Вам нельзя сейчас подниматься пешком, – сказал он.

– Глупости. Я супервумен.

– Но супервумен нужен супермен.

На лестничной площадке Леоницио опустил чемоданы. И в следующую минуту подхватил ее на руки.

– Куда идти – говорите, – приказал он.

– Еще два пролета, и мы у моей двери.

Он быстро преодолел оставшиеся ступени и поставил ее на ноги, потом спустился вниз за чемоданами.

Элли вошла в квартиру в некотором замешательстве от его поступка. Он кто? Рыцарь? Собственник? А может, и то и другое? Она не стала ему возражать. Почему? Потому что ей не пришлось карабкаться по лестнице?

Появился Леоницио с чемоданами и посмотрел по сторонам. Элли понимала, как ему непривычно видеть скромную квартирку после своей роскошной. Он согласился спать на диване, но он еще не знает, что диван узкий и жесткий.

– Вам было бы лучше поехать в гостиницу, – сказала Элли. – Вы не сможете уснуть на диване.

– Ничего подобного. Я остаюсь здесь. И не спорьте. Я все решил.

– Ладно.

Элли принесла постельное белье, подушки, одеяла, постаралась устроить его поудобнее.

– А можно мне воспользоваться этим? – Он указал на тумбочку с лампой. – Я люблю почитать на ночь.

Она придвинула к дивану столик.

– Что будет завтра? – спросил он. – Когда я смогу подписать документы?

– Я позвоню боссу домой.

Алекс Даллон ответил не сразу.

– Мы прибыли, – сказала Элли.

– Вам удалось втолковать Феллани, что ему следует делать? Замечательно, Элли. Перед вами грандиозная карьера.

Леоницио бросил на нее взгляд, и она в ужасе поняла, что громкий голос Даллона разносится по комнате.

– Тише! – крикнула она в трубку.

– Приведите его к нам завтра, – продолжал Даллон. – Тащите на себе, если придется.

– До свидания. – Элли отключила телефон, пока босс не сказал еще что-нибудь в этом роде.

Но Леоницио лишь засмеялся.

– Вам не придется меня тащить.

– Простите. Он не имел права так говорить.

– Особенно, когда я нахожусь поблизости и все слышу. Не волнуйтесь. Но он частично прав. Вы помогли мне взглянуть на ситуацию разумно. – Голос у него звучал иронично. – Но согласитесь, что и я пытаюсь заставить вас сделать то же самое. Правда, я пока что не очень в этом преуспел. Проблема в том, что мы не пришли к согласию, не выяснили, что же такое «здравый смысл».

– Придется подождать и посмотреть, как будут развиваться события. Мы все еще как следует не узнали друг друга.

– Разве? Разве не было одного события, когда мы очень хорошо узнали друг друга?

– Нет, – тихо ответила она. – Мы думали, что это так, но… это было…

– Иллюзией, – вздохнул он. – Тогда мы придумаем, как превратить ее в реальность. Что такое иллюзия и что такое реальность? Есть ли различие?

Как хочется с ним согласиться… Но это – искушение, которому она должна сопротивляться, и лучше ей сейчас уйти.

– Вам что-нибудь еще нужно? – спросила она.

– Нет, спасибо. Только не пропадайте без предупреждения.

– Обещаю.

Элли торопливо ушла в свою комнату, словно скрывалась в убежище, так ее разволновало присутствие Леоницио.

Ее скромная, небогатая квартирка – это ее дом, и ей здесь уютно. Она поселилась здесь, когда только начала работать у Алекса Даллона. Алекс предпочел ее четырем другим претенденткам на должность. Квартира символизировала для нее независимость, успех, право быть собой, думать так, как она считает нужным, идти своим путем.

Леоницио увидел лишь неудобства ее жилища. Ему не дано понять ее мыслей и надежд, и, вероятно, поэтому они никогда не будут по-настоящему близки.