- Следить - как представитель компании? – Лейтенант выдохнул первое облачко дыма. – Мисс Торбьёрн ведь родственница владельца…

- Можно и так сказать. – Усмешка майора сделалась шире. – Но если честно – она просто очень привязалась к своей игрушке. Пока плыли морем – вечно ходила в трюм, торчала около ящиков. Будто ждала, что из них вылупится кто-то…

- А эта… игрушка… - Медленно проговорил Хродгарсон, не глядя на Нийла. – Астрид лётчица, испытатель, и штука под брезентом на грузовике похожа на фюзеляж без крыльев... Это же самолёт, сэр?

- Угу. – Как ни в чём ни бывало кивнул тот.

- А почему… здесь? – Томас сделал широкий жест, будто хотел обхватить руками всё лётное поле. - То есть, я вижу, что это необычный аэродром…

- Здесь до войны одна из крупных отечественных компаний испытывала новые модели планеров. – Пояснил майор, играя папиросой, зажатой меж двумя пальцами. – Ровная местность, удобная для посадки, необычные воздушные течения… Знаете же, что такое планер?

- Разумеется. – С нотками обиды ответил лейтенант. – Самолёт без двигателя, который скользит по потокам ветра. Такие иногда используют для заброски десантов крупными группами. Я видел и наши, и сельджукские – правда, только в виде обломков.

- Ну вот… - Грузовик с платформой, наконец, завели под крышу, и майор дал знак рабочим закрывать ворота. – Так как двигателя у планеров нет, то и крыльями они не машут – у них совсем иная аэродинамика. Плоскости жёстко соединены с корпусом и неподвижны, а для взлёта им необходим разгон. Вот зачем эта бетонная полоса, если вам интересно. Планер цепляли к самолёту или машине и разгоняли по ней до такой скорости, когда подъёмная сила отрывала его от земли. Обычно планерам вполне хватает ровной лужайки или автомобильной дороги, таких вот бетонных полос – всего с полдюжины в Старом Свете.

- Значит, новый планер? – Хмыкнул Томас, задумчиво разглядывая сомкнувшиеся створки. Пока двое рабочих тянули их на себя, скрип стоял такой, что заглушал даже шум работающего неподалёку генератора. – Но зачем тащить его аж сюда? И – у нас ведь нет ни самолёта, ни подходящей машины для разгона?

- Запаситесь терпением, лейтенант. – Нийл бросил окурок на потрескавшуюся землю, придавил носком сапога. – Скоро всё узнаете. Мы постараемся удовлетворить ваше любопытство уже завтра. Пока же – спокойной ночи.

              *                                            *                                                  *

Человек из команды майора отыскал Томаса после обеда – в тесной пристройке диспетчерской, отведённой под штаб. Там Хродгарсон, склонившись над самодельным столом из оружейных ящиков, размечал вместе с Марсадом на карте новую схему караулов и патрулей. Налаженная прошлым вечером, на скорую руку, требовала серьёзных корректировок.

- Мистер… Э-э, лейтенант Хродгарсон, сэр! – Молодой парень в синем комбинезоне лётного техника выглядел взволнованным, уставшим, и в то же время обрадованным. – Мист… майор Нийл зовёт вас на лётное поле. Мы завершили сборку.

- Спасибо, сейчас буду. – Кивнул ему Том. – Марсад, пойдёшь? Вроде тут всё решили.

- Чуть позже. – Хемриец положил свой карандаш возле компаса, которым был придавлен юго-восточный угол карты. – Разошлю назначения только. Это ненадолго.

Оставив аль-Хаммами в штабе, Томас последовал за техником – и ещё издали увидел, что ворота среднего ангара распахнуты. С самого утра из-за его тонких стен доносились  гулкие постукивания, скрежет металла и визг инструментов, отчего лейтенанта так и подмывало заглянуть внутрь. Благо, никто ему этого прямо не запрещал, да и предлог выдумать было легко. Пожелать доброго утра Астрид, хотя бы – девушка выходила к завтраку, но лишь забрала свою порцию и тут же вернулась в ангар, Том не успел с ней пересечься. Однако после общей побудки командира эскорта накрыло лавиной безотлагательных дел, и выкроить даже четверть часа на утоление своего любопытства ему не удалось. Пришлось инспектировать укрепления, которые начали возводить пехотинцы вокруг аэродрома, объезжать окрестности с сержантом-коммандос, запоминая расположение «секретов», говорить со штабом армии по развёрнутой, наконец, стационарной рации… Посыльный от майора прибыл очень вовремя – явись он чуть раньше, и застал бы Томаса за докладом командованию.

- Вон он, сэр! Уже выкатывают на стартовую полосу! – Парень в комбинезоне, едва не подпрыгивая на ходу от волнения, указал пальцем. Хродгарсон, впрочем, и сам отлично разглядел… его. Это, похоже, в самом деле был планер – обводами напоминающий десантный «пегас», только очень маленький, с удивительно короткими, низко расположенными крыльями. Узкий стеклянный фонарь кабины указывал на то, что он одноместный, а обшивка блестела серебром. По всему выходило, что металлические у планера даже хвост и плоскости. И весил он немало – по рулёжной дорожке его с натугой толкали человек двенадцать. Особенно же странно выглядела средняя часть фюзеляжа – казалось, будто в основание каждого крыла впихнули гигантский металлический «черут», толстую сигару со срезанными концами, наполовину утопив её в корпусе. Эти непонятые утолщения, сужающиеся к хвосту, делали «воздушный парусник» с виду тяжёлым и неуклюжим  - по крайней мере, для его размеров.

- Если честно, мне теперь больше интересно не как он полетит, а зачем… - Пробормотал под нос лейтенант, вытягивая шею и оглядываясь в поисках знакомых лиц. Нийла он заметил сразу, тот стоял возле рулёжной дорожки, сложив руки на груди. Астрид обнаружилась, когда они с сопровождающим пересекли взлётную полосу – лётчица шагала рядом с планером, по другую его сторону, скрытая от глаз Тома корпусом своей «игрушки». Хродгарсон окликнул её, помахал рукой, и девушка кивнула в ответ, но продолжила шагать, приложив обтянутую перчаткой ладонь к серебристому борту. Больше всего на свете желтоглазую лётчицу сейчас, без сомнений, интересовал предстоящий полёт, приветствия и разговоры могли потерпеть…

- Доброе утро, лейтенант. Как видите - выполняем обещание. – Весело сказал Тому штабной офицер, когда тот подошёл. – Вот, перед вами, то, что вы везли и охраняли. Собран и готов к испытаниям. Согласитесь, выглядит куда интересней, чем набор деталей в ящиках.

- И что же это, сэр? – Поинтересовался танкист, вставая плечом к плечу с майором. Место Нийл выбрал не случайно, отсюда очень удобно было наблюдать за всем лётным полем.

- В нашей документации он значится как Р-95А. – Майор усмехнулся. – В «Торбьёрн и сыновья» его назвали «Серебряной кометой». По-моему, запоминается легче.

- Это… боевой планер? – Предположил Хродгарсон практически наугад. – У него пропорции истребителя и на носу, по-моему, стволы пушек торчат, верно? Но какой смысл?...

- Верно, три автоматические пушки по тридцать миллиметров в носу, и крепления для четырёх лёгких бомб под крыльями. – Медленно кивнул Нийл. – Только это не планер. Это самолёт.

- Что? – Томас недоуменно уставился на майора. «Комету» тем временем выкатили на взлётную полосу, развернули носом в нужную сторону. Будто специально чтобы подтвердить слова Нийла, к ней подошёл грузовик с цистерной и двое рабочих потянули от него заправочный шланг. – Но… он же не машет крыльями, так? И взлетает с разгона, для того и полоса?

- Верно. – Повторил штабной офицер, ещё раз кивнув.

- И… как он может летать, если не машет крыльями? И где у него двигатель?

- Есть такая байка… - Вполголоса произнёс Нийл, не отводя взгляда от «Кометы». – Якобы, изобретатель первого парового двигателя, нормандец Фулсон, осмеянный лондонскими консерваторами, явился к императору Западной Франкии, нынешней Галлии, со своей идеей первого парохода – ещё не с плавниками, а с механизированными блоками вёсел. И император тоже высмеял его, породив историческую фразу: «Корабли без парусов – нонсенс».

- А Фулсон потом уехал в Колумбию и построил свой пароход там. – Продолжил Томас. Он, в отличие от майора, следил не столько за чудо-самолётом, сколько за Астрид. Девушка взобралась на крыло «Кометы» и склонилась к открытой кабине, беседуя о чём-то с сидящим внутри техником. Наверное, они вместе настраивали приборы. – Франкский же император потерпел сокрушительное поражение от нашего флота… Я тоже слышал, да. И понимаю. Но всё-таки… Значит, какой-то совершенно новый принцип?

- Сочетание двух старых, скорее. Технология планеров известна давно, как и технология, позволившая превратить их в самолёты, просто раньше никто не догадывался совместить одно с другим. – Майор искоса глянул на Хродгарсона. – Вы знаете, что такое реактивный эффект или реактивная тяга?

- Это когда ты развязываешь горловину воздушного шарика, и выходящий под давлением воздух заставляет его метаться по всей комнате, покуда не сдуется? – Предположил танкист.

- В общих чертах – да. – Нийл щёлкнул пальцами. – По тому же принципу поднимаются в воздух сигнальные ракеты и фейерверки.

- То есть… минуточку, вы хотите сказать, что ваш новый самолёт – это, по сути, ракета с крыльями? – Томас уставился на майора, изменившись в лице. - Вы соединили ракету и планер?

- Нет, не совсем так. – Качнул головой штабной офицер, будто не замечая его встревоженности. – Хотя первые эксперименты, насколько я знаю, действительно были в таком духе. Но они просто доказывали, что планер и реактивная тяга совместимы. Р-95 – уже не планер, это предсерийная модель, специально созданная для такого полёта, и на ней стоят не ракетные двигатели, а турбореактивные, две штуки. Видите продолговатые вздутия по бокам фюзеляжа, в корневой части крыла? Это они. От ракетных отличаются… В общем, долго объяснять, но они обеспечивают постоянную, регулируемую тягу. Заметили отверстия на их концах? Широкие, овальные, на стороне, обращённой к носу, и узкие, круглые – на противоположной? Первые – это воздухозаборники. Они втягивают, как легко догадаться, воздух, который внутри двигателя смешивается с топливом, сгорает и создаёт струю раскалённого газа, которая вырывается из узких отверстий, сопел, толкая самолёт вперёд. Регулируя впрыск топлива, можно влиять на силу тяги и скорость полёта, например. Я очень упрощаю, разумеется.

- И правильно делаете. – Всё ещё хмурый, Том снова развернулся к взлётной полосе. Заправочный шланг уже отсоединили и сматывали. Астрид поменялась местами с техником – перебралась в кабину и теперь слушала какие-то наставления инженера, облокотившись о её край. – Я понял, как эта штука летает, но… Опять-таки – зачем? Чем она лучше обычного самолёта-орнитоптера?

- Скорость. – Просто ответил майор. – Скорость и предельная высота. Реактивный самолёт уступает обычному в маневренности, зато может разгоняться до немыслимых скоростей и выбирать огромный «потолок». Сами увидите. Он настолько быстр, что ему сложно вести бой со стандартной авиацией – на испытаниях самолёт иногда проскакивал мимо мишеней-орнитоптеров, не успев открыть огонь. Зато и самого его взять на мушку - та ещё задача. Мы планируем использовать «Серебряные кометы» как штурмовики – они смогут прорываться сквозь любое ПВО без потерь, расстреливать любые цели и уходить, оставляя вражеские перехватчики в дураках. Правда, придётся озаботиться инфраструктурой, им ведь нужны особые аэродромы…

- Так испытания уже были?

- Конечно, это не первый полёт. В Нормандии, под Кэрдидом, компания Торбьёрнов выстроила испытательную полосу. – Томасу показалось, что в светлых глазах Нийла мелькнула лукавая искорка. - Мисс Торбьёрн, между прочим, налетала на «Комете» больше сотни часов. Можете за неё не переживать.

- Да я и… - Танкист оборвал себя, кашлянул в кулак. Приготовления на полосе, похоже, закончились. Заправщик отошёл подальше, техники прыснули от самолёта в стороны. Астрид, успевшая собрать волосы в хвост и натянуть лётный шлем, встала в кабине, вскинула над головой руку, глядя в сторону майора и лейтенанта. Том ответил девушке тем же, Нийл, секунду промедлив, последовал его примеру. Лётчица кивнула им и опустилась в кресло, задвинула стеклянный фонарь – это тоже было непривычно, на знакомых Хродгарсону истребителях кабина открывалась вбок.

Над лётным полем разнёсся нарастающий свист – действительно похожий на звук выпущенной сигнальной ракеты, только в разы громче. Глядя во все глаза, Томас успел заметить, как перед соплами «Кометы» заколебался, пошёл волнами раскаленный воздух. В какой-то момент свист перешёл в басовитый рёв, из сопел вырвались прозрачные языки пламени, и самолёт тронулся с места. Покатился по бетону – всё быстрее, быстрее, быстрее… Наконец, легко оторвался от земли и начал стремительно набирать высоту, втягивая шасси в гнёзда на носу и крыльях. Провожая его взглядом, лейтенант не сразу понял, что стиснул кулаки, впившись ногтями в ладони чуть не до крови…

- Получилось. – С плохо скрываемым облегчением произнёс майор – даже он на эти секунды затаил дыхание. – Как я и говорил, лейтенант, «Комета» уже немало часов налетала, но прежде её не разбирали на части, не перевозили через море и не собирали обратно в полевых условиях.

- А… Зачем, вообще, везти её сюда? – Хродгарсон тоже выдохнул, наблюдая, как реактивный самолёт ложится на крыло и начинает выписывать круг над аэродромом. – Тут ведь опасно, и ужасные условия для любой техники.

 - Именно поэтому. – Нийл досадливо поморщился. – В правительстве к идее самолёта с неподвижными крыльями отнеслись… Ну, примерно как в той байке про Фулсона и франкского императора. К счастью, среди высших военных чинов нашлось достаточно прозорливых людей, которые поддержали разработку. Но за неё постоянно приходится бороться. Если у нас всё получится, эта серия испытаний станет ключевым аргументом – машина, фактически, летала и обслуживалась в тех условиях, в которых будет воевать. А значит – полностью готова, пригодна к использованию, её можно пускать в производство и ставить на вооружение.

Мужчины немного помолчали, пока «Комета» завершала пробный круг и шла на посадку – разумеется, от первого полёта многого и не требовалось. Приземление тоже прошло гладко – самолёт коснулся полосы почти в самом её начале, проехал две трети длины, и замер. Фонарь кабины сдвинулся назад, стоило «Комете» остановиться, и Астрид выскочила из кокпита, будто выброшенная пружиной. Трапа она дожидаться не стала - ловко соскользнула по крылу на землю, сорвала с головы кожаный шлем, крепко обняла первого подбежавшего техника, не давая тому опомниться, чмокнула его в щёку и повернулась к стоящим в отдалении Тому и Нийлу. Потрясая над головой смятым шлемом, улыбаясь до ушей, восторженно прокричала: