- Интересный взгляд. – Своим лучшим светским тоном заметил Хродгарсон, принимая от Аскеля алюминиевую кружку с чаем. Отсутствие Джонсона в итоге даже пошло на пользу – его стакан заряжающий с улыбкой подал девушке. Та улыбнулась в ответ, тут же отпила глоток. Сказала:

- Всегда предпочитаю узнавать вещи и людей поближе. Это уберегает от многих ошибок. Но не будем ударяться в философию, что-то меня понесло… Давайте просто знакомиться. Судя по именам, вы все – из Новой Нормандии?

- Да. Я вот – из Дерби, это в Старом Денло. – Кивнул Том. – Джонсон с юго-запада, из ваших мест. Остальные, так уж сложилось, из Лондона. Зато, видимо, в качестве компенсации, всё наше начальство – сплошь шотландцы и ирландцы. А вы, Астрид, валлийка?

- По матери. – Девушка продолжала пить чай мелкими глотками, не трогая пока паёк. – Отец – наполовину нормандец, наполовину галл. У нас в семье принято заводить родню как можно дальше от дома, чтобы расширить связи. Особняк Торбьёрнов под Кэрдидом – это такая метрополия с колониями по всему свету.

- Особняк… - Протянул доселе молчавший Карл Эйд с мечтательным видом. – У вас, наверное, в детстве было много комнат, огромные окна, личные слуги, няньки?

Томас глянул на радиста страшными глазами, исподтишка показал кулак. Тот часто заморгал, сообразив, что ляпнул что-то не то. Однако Астрид, вопреки опасениям лейтенанта, не обиделась.

- Няньки? Берите выше – когда я пошла в старшую школу, отец мне подарил личного телохранителя. – Усмехнулась лётчица, отставляя опустевший стакан. Вигги тут же долил в него остатки кипятка и снова протянул девушке. – Маленькая такая блондинка, больше на куклу или принцессу из сказки походила, чем на охранника. С виду хрупкая, тоненькая, белокожая, с огромными зелёными глазами и волосами будто из чистого золота, хоть и короткими – я даже завидовала немного, как помню. Уже тогда была ниже меня ростом, а сейчас макушкой до моего плеча не достала бы. При этом, правда, вечно казалась хмурой, серьёзной, и одевалась в мужские костюмы – знаете, с жилеткой, галстуком. – Улыбка лётчицы сделалась мягче, голос тише. – Из всех, кого оставила дома, наверное, только по ней и скучаю. Поначалу терпеть её не могла, из-за того, что отец навязал, потом привыкла... И привязалась, пожалуй. Причём взаимно. Во всяком случае, когда я по ночам пару раз сбегала на свидания, она меня не выдавала отцу, а просто ходила следом и приглядывала издалека, берегла - я только потом об этом узнала. В трудную минуту всегда меня поддерживала – молча, или всего парой слов, но очень метких. – Астрид качнула головой, глядя в исходящий паром стаканчик. – А когда я сбежала в лётное училище, отец её уволил. Сказал – мне теперь охрана не нужна. На прощанье она мне оставила письмо, где написала, что была рада меня охранять, и что желает мне удачи. Подписалась прозвищем, которое я ей дала при знакомстве – хотела её тогда обидеть, а потом звала просто по привычке… Потому что она и не думала обижаться, а спокойно откликалась… Больше я её не видела. Вот так вот…

Под брезентовым пологом на добрую минуту повисло неловкое молчание – девушка принялась за сухую плитку пайка, а солдаты не решались что-либо сказать. Наконец, Томас кашлянул:

- Так вы, значит, сбежали от семьи?

- Не совсем. От моей семьи не так-то просто убежать. – Лётчица слабо, но искренне улыбнулась. – Родители были не против моего интереса к самолётам, это ведь семейный бизнес, в конце концов. Отец даже обещал на совершеннолетие подарить мне «Жаворонка» с личным пилотом. Потом, поняв, что я намерена летать сама – решил нанять инструктора. Но я не хотела просто летать в своё удовольствие – я хотела работать в воздухе, как настоящие пилоты. И в итоге пошла в обычное училище гражданской авиации, под Линдумом – это почти на шотландской границе. Вот это папе не понравилось… Сложно было, но мы договорились, в итоге. Это тоже семейная черта, предприниматели должны уметь договариваться – в том числе с домочадцами. – Она с хрустом переломила пополам остатки пайка и добавила. – Спасибо, что я младшая из девяти детей – это даёт некоторую свободу.

- И в итоге вы всё же работаете в семейном деле. – Заметил сержант Торрисон, ёрзая на песке – тот стремительно остывал с наступлением ночи, начиная холодить сквозь брюки.

- Да. – Кивнула Астрид, прожевав очередной кусочек – ела она также аккуратно, как пила чай. – Такой компромисс – я работаю с семьёй, но без малейших поблажек, как простой сотрудник. Живу в съёмной квартире, храню жалованье на отдельном счёте, хотя доступ к семейным тоже имею. Наследства меня никто не лишал. Может, подкоплю немного, и куплю машину. А потом найму себе телохранителя… Если найду именно того, которого хотела бы нанять. – Девушка подмигнула и зачем-то подняла последний кусок пайка на уровень глаз. Прищурившись, глянула поверх него на мужчин. – А теперь ваша очередь ловить мяч. Мистер Эйд, вы не будете против, если я попрошу вас рассказать о вашей замечательной сестре? Я немного наслышана о ней от господина лейтенанта…

Беседа затянулась на три четверти часа – Томас засёк это точно, поскольку иногда смотрел на хронометр. В разговоре с Астрид время летело незаметно, и за ним стоило следить, чтобы не засидеться до рассвета – сама девушка, такое впечатление, вообще не чувствовала усталости и готова была с радостью обсуждать что угодно, пока собеседник не упадёт от изнеможения. Поговорив о семье Карла, они перешли на других членов экипажа, потом вернулись к прошлому лётчицы, обсудили Лондон, в котором танкисты не были уже несколько лет – но в итоге разговор сам собой свёлся к войне, хотя эту тему Астрид долго и старательно обходила.

- Здесь не так уж и плохо, мисс. – Заверял её Вигги, немного осмелевший после прошлого конфуза. – Погода ужасная, зато больших сражений почти нет. Постоянные стычки, набеги, налёты – потери небольшие, движения много…

- Да, нашим оруским союзникам приходится тяжелее. – Хмуро согласился Хродгарсон – ему самому не очень хотелось об этом говорить в компании девушки. – Между Мазендеранским и Чёрным морями, как и на Балканах, настоящая война, не то, что здесь - кровь течёт рекой… Мы больше помогаем Новгороду, на самом деле. Кусаем сельджуков в мягкое брюхо, связываем их союзников, римлян, а заодно координируем действия балканских партизан – они почти все христиане, хоть и странного толка, так что с орусами, единоверцами сельджуков, сотрудничать не желают. На большее не хватает сил.

- Да, можете не объяснять. – Астрид, давно переставшая улыбаться, сдвинула брови. -  Я ведь знаю, каково это – доплыть морем сюда из Лондона. А ещё я знаю, что если сельджуки и орусы воюют, быть может, и ради каких-то идей, то у нас здесь чисто практический интерес. Главным образом, экономического толка. Ради него солдаты и умирают… Простите, если обидела. – Она торопливо подняла ладонь.

- Нет, что вы. – Мотнул подбородком Томас. – Какие обиды? Экономический интерес родной страны – если подумать, ничуть не менее достойная цель, чем, скажем, честь короны. Она тоже стоит того, чтобы за неё сражаться.

- Может быть… - Протянула девушка, задумчиво глядя на давно погасший костерок из спиртовых таблеток. – Один франкский генерал сказал, что война – это продолжение политики другими средствами. А один восточный мудрец – что лучшую победу одерживают без единой битвы. Его слова мне нравятся больше.

Они немного помолчали, потом Эйд, не сдержавшись, зевнул во весь рот. Лётчица тут же привстала, упёрлась ладонями в колени:

- Ладно, джентльмены, думаю, уже поздно. Это мне завтра весь день спать в автобусе, а у вас – служба. Спасибо за беседу, очень было приятно с вами познакомиться.

- Нам тоже, мисс! – Недружным хором откликнулся экипаж «Паладина». Томас потянулся к пологу:

- Я вас провожу до палатки.

- Не стоит. – Девушка наградила его улыбкой, доставая из-за пояса перчатки. – Я ещё не хочу спать. Погуляю чуть-чуть, а потом сяду где-нибудь и буду смотреть на звёзды, пока глаза не начнут слипаться. Не волнуйтесь, часовых пугать не стану.

- Что ж, тогда… спокойной ночи, ми… Астрид. – Том откинул для неё брезент.

- Спокойной ночи. – Кивнула она в ответ, застегнула куртку и вышла, на ходу натягивая перчатку.

- Ладно, парни, а теперь всем, кроме дежурного – спать. – Лейтенант повернулся к танкистам. – Сны видеть только приличные, ясно вам? Помните, мне в башне отлично слышно, что вы там во сне бормочете.

- Ясно, сэр. – С усмешкой протянул Торрисон, укладывая снятую с кресла стрелка подушечку на ступню танка и расстилая рядом плащ. Опустившись на получившуюся лежанку и вытянув ноги, он вдруг сказал:

- Когда всё закончится - уеду в какую-нибудь нейтральную страну. В Гельвецию, например.

- А почему не в Свейриге? – Выгнул бровь Томас, уже собиравшийся лезть в танк. - Там хоть язык учить не надо, почти по-нормандски говорят.

- В Свейриге погода хуже, чем в Лондоне. А в Гельвеции, говорят, природа красивая и девушки славные. Даже в армии. – Стрелок усмехнулся, поудобней устраивая подушку. - У меня приятель, до войны ещё, был там проездом, со стороны Галлии. Пришлось на въезде заглянуть в приграничный форт, документы какие-то оформить, на груз. Так там, представляете, командир, весь гарнизон – девушки! Правда, и гарнизону-то того – человек пять… Зам коменданта, сержант, у них строгая была, нагнала на приятеля морозу, а вот сама комендант – милейший человек, чаем его поила… Так-то… - Сержант прикрыл глаза, его кривоватая усмешка превратилась в мечтательную улыбку. – А главное – гельветы уже двести лет ни с кем не воюют. Ну и девушки – тоже важно, конечно…

            *                                                            *                                                 *

Последний рывок занял весь световой день, и цель своего путешествия они увидели уже на закате. Старый аэродром располагался посреди плоской глинистой равнины, которая уходила на юг, где-то вдалеке, у самого горизонта, ныряя в пески. С трёх других сторон её окружали покатые взгорки. Лётное поле удивило Томаса – вместо привычных рядов круглых взлётно-посадочных площадок, расчерченных рулёжным дорожками, оно представляло собой сплошную бетонную полосу длинной, самое малое, в километр и шириной метров в двадцать. Несколько обычных ВПП располагались вдоль этой полосы, на некотором расстоянии. За вычетом этого, воздушная гавань выглядела вполне стандартно – солидная диспетчерская вышка, сложенная из железобетонных блоков, три примыкающих друг к другу ангара, служебные и жилые домики, на строительство которых пошёл сырцовый кирпич. К моменту прибытия колонны авангард уже успел проверить все здания – и выяснить, что в них царит девственная пустота. Лишь в запертом на висячий замок ангаре обнаружились колёсный грузовик с пустым моторным отсеком и совершенно исправный с виду, хоть и малость проржавевший, четвероногий пикап. Кроме того, в одном из домиков остались следы чьего-то ночлега – старые, двух или трёхмесячной давности.

Поскольку солнце уже касалось горизонта, обустройством на новом месте занялись сходу, несмотря на усталость. Люди майора Нийла, измученные жарой и шаткой поступью автобусов, высыпали наружу горохом, чуть не передавив друг друга. Солдаты разгружались более дисциплинировано, но и по ним было видно, что поездка выдалась не самая лёгкая.

Работа сразу же нашлась для всех. Гражданские перетаскивали ящики в дома и ангары, распаковывали оборудование, налаживали переносной генератор, проверяли врытые в землю цистерны и водонапорную башню. Тем временем военные выставляли посты, размечали позиции танков и миномётной батареи, возводили палаточный лагерь для тех, кому не хватит места под крышей, и долбили в пропечённой солнцем глине огневые ячейки – пока только под пулемёты. Чтобы успеть до темноты, темп требовалось сохранять авральный, потому майор и лейтенанты сбивались с ног не хуже подчинённых, пытаясь уследить за всем разом. И их старания не пропали даром – когда бледная луна в небе окрасилась серебром, а вокруг неё загорелись первые звёзды, старый аэродром уже выглядел вполне обжитым. Закончив осмотр позиций с вершины бетонной вышки и приняв доклады от вернувшихся из ближней разведки коммандос, Том взял небольшой перекур, оставив за главного Марсада. С не раскуренной папиросой в зубах он прошёлся до лётного поля, где встретил Нийла. Штабной офицер, засунув руки в карманы, хмуро наблюдал, как грузовик с открытой платформой пытается пройти в центральный ангар кормой вперёд и ничего при этом не задеть. Время от времени он покрикивал на водителя и помогающих тому рабочих охрипшим голосом – куда злее, чем стоило бы.

- Сэр, мы на сегодня – почти всё, закругляемся уже. – Сообщил ему Хродгарсон, на ходу доставая мятую сигаретную пачку, в которой хранил резерв настрелянных в разное время папирос и сигарет – перед разговором майора определённо стоило задобрить небольшой жертвой.

- Отлично, и нам немного осталось. – Старший офицер действительно заметно смягчился, приняв папиросу. Щёлкнул бронзовой зажигалкой, сделал пару затяжек, глядя куда-то поверх ангарных крыш. Стряхнул пепел под ноги. - Неотложных дел меньше, чем у вас. Многое можно отложить до завтра.

- Сэр, а вы не видели мисс Торбьёрн? – После недолгих колебаний решился на ещё один вопрос Томас. – Я бы хотел поговорить с ней о жилье. Думаю, сумею найти для неё отдельную комнатку в одном из домов – но она должна посмотреть лично.

- О, об этом не беспокойтесь. – Неожиданно усмехнулся майор. Продолжая улыбаться, протянул танкисту зажигалку. – Астрид в ангаре, с техниками – следит за распаковкой груза. Вероятно, там же и заночует.

- Простите? – Приподнял брови Томас, поднося кончик папиросы к огоньку. – Почему?

- Сейчас мы снимем пломбы и начнём проверять груз – каждую детальку. Астрид такого не пропустит, ей всё нужно потрогать и рассмотреть лично. – Пояснил Нийл. – Сборку начнём завтра, с раннего утра. Она, опять же, будет присутствовать и за всем следить. Наверняка и на шаг не отойдёт, пока не закончим.