– Продолжайте, любезный, – ворчливо поторопил адвоката старинный друг и бывший поклонник леди Виржинии лорд Лекемптон, – у нас нет ни времени, ни желания выслушивать торжественные речи.

– Полагаю, я должен отправиться в обратный путь до наступления ночи, – нахмурившись, ответил мистер Палсон, давая понять, что не следует указывать мастеру, как ему делать свою работу.

– Вовсе нет, Палсон, вы должны остаться, – возразил лорд Фарензе, бросив на Хлою тяжелый взгляд, чтобы та подтвердила его готовность оказать гостеприимство.

– Спальни для вас готовы, джентльмены, и наши лакеи с радостью послужат вам в качестве камердинеров, – сказала она в надежде, что Кэррант не спалил их простыни в своем рвении сделать карьеру слуги джентльмена.

– Вы очень добры, лорд Фарензе, мэм, – ответил мистер Палсон с поклоном, показавшимся Хлое очаровательным в своей старомодности, несмотря на то что лорд Лекемптон фыркнул, как недоброжелатель в театральной постановке. – Однако продолжим, поскольку документ действительно достаточно сложный и нуждается в пояснениях. Леди Виржиния оставляет свое состояние мисс Уинтерли, однако ее высочество сделала ряд весьма необычных распоряжений в отношении каждого из вас… – Он сделал паузу, чтобы усилить эффект от своих слов.

– Мне не нужно ни пенни из ее чертовых денег, – сказал лорд Лекемптон.

– Вот и прекрасно, милорд. Ее высочество завещает вам все вино из винных погребов своего супруга, – закончил маленький адвокат, и Хлоя увидела, как на лице старого пэра появилась озорная улыбка.

– Это же самые лучшие коньяки и бренди Виржила. Да благословит ее Господь. Я буду вспоминать их обоих, откупоривая очередную бутылку, – сказал он и решительно заморгал. – Надеюсь, больше я вам не понадоблюсь? – Лорд Лекемптон запнулся и, прикрывшись носовым платком с траурной каймой, сделал вид, что кашляет.

– В случае отказа других бенефициаров принять предназначенную им часть поместий вы назначаетесь распорядителем состояния мисс Уинтерли до ее замужества или до достижения ею двадцати пяти лет. Но если вы хотите уйти, то больше ваше имя в этом необычном документе не упоминается, – ответил мистер Палсон.

– Хорошо, хорошо, видите ли, мне что-то попало в глаз, – пояснил лорд Лекемптон и вышел из комнаты, чтобы привести себя в порядок после этого доказательства глубокой привязанности со стороны Виржинии.

– Теперь, миссис Уитен и джентльмены, мы переходим к сути последней воли ее высочества, и, какой бы эксцентричной она вам ни казалась, это именно то, чего она хотела. Леди Виржиния оставила несколько писем, которые должны быть вручены одно за другим. Первое письмо будет вручено сегодня, второе – после того, как первый джентльмен выполнит то, о чем просит леди Виржиния, или вернет его назад поверенному, и так далее, до тех пор, пока не будет вручено последнее письмо. На исполнение каждой задачи отводится не более трех месяцев, и по завершении соответствующего им квартала должно начаться выполнение следующей. Надеюсь, вы меня поняли?

– Будь я проклят, если я понял, – сказал Джеймс Уинтерли, и взгляд, который он бросил на Хлою, говорил, что, если бы ее здесь не было, он не ограничился бы таким скупым комментарием.

– Леди Виржиния считала, что мы должны вести себя хорошо, Джимми, – пожав плечами, отозвался лорд Мантень.

– Я занятой человек, – буркнул лорд Фарензе, и Хлоя подумала, не в этом ли причина, почему ее покровительница потребовала, чтобы прошло три месяца, прежде чем Люк вступит в права виконта.

– В то время, которое ее светлость отвела каждому из вас на выполнение задания, – спокойно пояснил адвокат, – вы сможете воспользоваться услугами Питерса и употребить его таланты наиболее полезным для себя образом. В вашем случае, лорд Фарензе, он мог бы выступить в роли земельного агента, чтобы дать вам возможность сконцентрировать свою энергию на другом. Мой младший партнер обладает способностями, которые я не всегда могу одобрить, однако недавно он помог герцогу Детингэму провести ряд конфиденциальных расследований, а также передал в руки правосудия берфилдских злоумышленников.

– Вы, должно быть, весьма непопулярны в определенных кругах, Питерс, – заметил лорд Мантень с оттенком уважения, скрывавшимся за легкой улыбкой.

– Только если они узнают обо мне, – ответил тот, бросив на старшего партнера долгий взгляд, заставивший маленького адвоката заерзать в своем кресле.

– Я уверен, что ни слова об этом не выйдет за пределы этой комнаты, – выпалил мистер Пал сон, но, судя по тому, как он вспыхнул, ему было совестно, что в погоне за внешним эффектом он так проболтался.

Хлоя тоже покраснела, заметив на себе любопытные взгляды четырех джентльменов.

– Конечно, я не скажу ни слова, – пообещала она, в очередной раз гадая, зачем она здесь.

– Что касается той роли, которая отводится вам, миссис Уитен, – сказал адвокат, словно прочитал ее мысли. Он нацепил на нос очки и так пристально уставился в пергамент, лежавший перед ним, словно силой воли мог изменить написанные там слова. – Леди Виржиния оставляет вам все свои драгоценности, за исключением тех, которые завещаны ее родным и друзьям, а также все свои личные вещи, которые не завещаны другим.

Хлоя позволила себе вздохнуть, с трудом подавив желание заплакать. Будучи экономкой, она бы никогда не смогла надеть изысканные украшения, изготовленные для знаменитой красавицы во времена ее мятежного девичества, или воспользоваться великолепными objets d’art, которыми супруг Виржинии осыпал свою возлюбленную, но обладать ими значило для нее очень много.

– Как это любезно и щедро с ее стороны, – сказала она, недоумевая, зачем ей позволили услышать так много, вместо того чтобы сразу сообщить то, что ее касается, и попросить удалиться.

– Не уходите, миссис Уитен, я не закончил, – продолжил мистер Палсон, и Хлоя, снова опустившись на стул, вопросительно посмотрела на него. – Во всем этом странном предприятии, где джентльмены должны друг за другом выполнять задания леди Виржинии, предполагается наличие распорядителя. В течение последующих двенадцати месяцев этот человек контролирует вручение писем и денег, за что ему назначается щедрое вознаграждение. Мне поручено объявить, что эта роль отводится вам, и возражения не принимаются.

– Мне? – с трудом пролепетала Хлоя.

– Да, если вы посмотрите на эту часть документа и подтвердите свое настоящее имя, – закончил он.

Хлоя замерла с открытым ртом.

– Но как она узнала? – беззвучно прошептала она.

– Прошу вас, вы подтверждаете? – Мистер Палсон указал на абзац документа, где аккуратным почерком значилось, что экономкой и компаньонкой леди Виржинии является леди Хлоя Бетани Тиссели, старшая дочь седьмого графа Кроудейла, скончавшегося в Кэррауэй-Корт, графство Девон.

Хлоя молча кивнула, но потом поняла, что для юриста этого недостаточно.

– Да, это мое имя, – подтвердила она, высоко подняв голову. – О чем еще просила вас сообщить ее высочество? – спросила она.

– Только о том, что она слишком долго складывала два и два, и непонятно, куда при этом подевались ее мозги. Впрочем, кто знает, что ей было известно или неизвестно о каждом из нас? Я не любитель отгадывать загадки.

– Намерен ли кто-нибудь из вас сообщить мне, кем является особа, служившая здесь экономкой последние десять лет? – возмущенно потребовал лорд Фарензе.

– Не сейчас, – ответила Хлоя.

– Значит, позже, – уточнил он. Или это была угроза?

– И кто тот счастливец, которому предназначена первая бомба от Виржинии? – растягивая слова, произнес лорд Мантень.

Хлоя уже начала кое-что различать за его притворным ленивым безразличием и почувствовала, как его интерес переместился с нее на собственные ожидания, что из всех избранных Виржинией джентльменов именно он должен стать первым исполнителем ее воли.

– Первым в списке леди Виржинии значится лорд Фарензе, но ему предоставлено право уступить свое первенство в случае, если ему нужно время, чтобы уладить свои дела, – ответил мистер Палсон, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на усмешку.

– Нет у меня такой необходимости. Так в чем заключается мое так называемое задание? – резко потребовал Люк, и Хлоя не смогла удержаться от слабой улыбки в ответ на скептический тон его низкого голоса.

К счастью, все остальные смотрели на него, как будто не могли понять, кто находится с ними в одной комнате: пламенный мятежник или внезапно забывший о приличиях аристократ.

– Вы забываете, что я не отвечаю за эту часть предписаний, милорд. Не сомневаюсь, что миссис Уитен проинформирует вас о вашем задании, как только прочтет адресованное ей письмо леди Виржинии и разберется в отведенной ей роли.

– Если вообще разберусь, – сквозь зубы процедила Хлоя, пытаясь спокойно усидеть на стуле и стряхнуть с себя волнение оттого, что все эти знатные мужчины одновременно уставились на нее.

– Вам будет непросто сохранять свое инкогнито и держать в узде такую банду авантюристов, миссис Уитен, – предупредил мистер Джеймс Уинтерли с кривой усмешкой, которая показалась Хлое очаровательной, когда она уловила в его серо-зеленых глазах отдаленное сходство с глазами старшего брата.

– Тем не менее на данный момент я миссис Уитен и прошу вас уважать мое решение. – Она заставила себя произнести эти слова как можно тверже, содрогнувшись от мысли, какой скандал вызовет ее разоблачение.

– Неужели я так этого никогда и не узнаю? – спросил лорд Фарензе, с хмурым видом наклоняясь, чтобы расшевелить огонь в камине.

– Если я сочту, что могу без опаски стать кем-то, кроме экономки, вы будете в числе первых, кто об этом узнает, милорд, – бросила она. – А теперь могу я получить свое письмо?

Маленький адвокат учтиво поклонился.

– Извольте, мэм, – любезно произнес он, передавая ей запечатанный конверт, как будто это была драгоценность короны. – Мне сказали, что здесь вы найдете самые важные пункты, любые подробности можно обсудить позже.

– Есть одна вещь, которую вам удалось обойти, – сказал Люк, бросив на мистера Палсона такой долгий тяжелый взгляд, что Хлоя невольно восхитилась мужеством маленького адвоката, который не вздрогнул.

– Милорд?

– Кто ваш четвертый рыцарь Круглого стола? Или вы хотите сохранить его имя в секрете, пока мы не сделаем какую-нибудь глупость, гоняясь за драконами, к вящему удовольствию моей покойной тетушки?

– Боюсь, в данный момент я не могу сказать, кто он.

– Скажите уж, что не хотите. Но, бога ради, почему?

– Потому что я сам не знаю, – объяснил маленький адвокат.

Хлоя решила, что он говорит правду, хотя в это трудно было поверить, принимая во внимание его незаурядные актерские способности.

– Значит, нам не удастся призвать его в счастливое воинство героев имени Виржинии.

– Мне дали четыре конверта, милорд. На трех указаны ваши имена, и они будут переданы миссис Уитен, когда она об этом попросит. На четвертом конверте леди Виржиния поставила вопросительный знак и сказала, что миссис Уитен объяснит мне, кому он предназначен, когда получит инструкции и решит, что этому человеку настало время выполнить свое задание. Вы будете первой, кому предстоит узнать этот секрет и сохранить его, мэм, и мне очень жаль возлагать на вас такую ответственность, – сказал мистер Палсон, нахмурившись с видом искренней озабоченности.

– Леди Виржиния никогда не оставила бы мне задание, с которым я не в состоянии справиться.

– Она настаивала, что вы справитесь с любым предприятием, за которое возьметесь, – признал он.

Лорд Мантень засмеялся, а потом криво усмехнулся, как будто предлагал Хлое не обижаться.

– Подозреваю, что это тактичный способ сказать, что вы упрямы как мул и обладаете умом острым как нож, миссис Уитен, – сказал он и понимающе кивнул в сторону мрачного как туча лорда Фарензе.

– Если бы я была такой умной, то не служила бы здесь экономкой, лорд Мантень, – ответила Хлоя, грозно сдвинув брови.

Однако в это время его усмешка растянулась в насмешливую улыбку. Мантень покачал головой.

– Тем не менее никто не нашел вас здесь, верно? – сказал он, как будто уже одно это было достижением.

Хлоя придерживалась того же мнения, поэтому подняла голову чуть-чуть выше.

– Не пытайся подлизываться к ней. Пусть миссис Уитен прочтет письмо Виржинии, чтобы я мог провалить свой подвиг и снова заняться тем, чем мне действительно положено заниматься, – недовольно проворчал лорд Фарензе, но, когда он встретился глазами с Хлоей, под его внешней холодностью она разглядела множество других сложных эмоций, которые виконт старательно прятал от остального мира.

– Чем раньше я прочту письмо, тем раньше вы получите свое, милорд.

– Горите желанием от меня избавиться? – пробормотал он и, встав со своего места, прошел мимо нее, показывая остальным, что пора оставить ее с мистером Палсоном, чтобы они могли начать это веселенькое дельце.

– Конечно, – ответила Хлоя, подняв брови, как будто это было совершенно очевидно.

– Обманщица, – шепнул Люк, наклонившись так близко, что едва не коснулся языком ее уха, а затем выпрямился и бросил на нее взгляд, полный предостережений и угроз.

– Я знаю, – одними губами произнесла она, как только Люк наконец вышел из комнаты в сопровождении сводного брата, лучшего друга и таинственного мистера Питерса.

– Я должен оставить вас, чтобы вы прочли это послание, леди Хлоя, – сказал мистер Палсон, бросив на нее один из своих коронных мягких взглядов. – Надеюсь, вас никто не побеспокоит.

– Маловероятно, – пробормотала Хлоя, когда замер звук тихо закрывшейся за маленьким адвокатом двери, и с сомнением взглянула на толстый конверт.

Сидеть здесь в надежде, что все как-нибудь рассосется, если она не станет его вскрывать, явно не имело смысла. Хлоя сломала знакомую печать с изображением двух сплетенных V от Виржила и Виржинии, и со смешанным чувством страха и нетерпения вперила взгляд в аккуратно написанное послание своей умершей хозяйки.

Моя дорогая девочка… – начиналось оно, и Хлоя, увидев знакомый изящный почерк Виржинии, с трудом удержала подступившие слезы, заставив себя сосредоточиться на том, что ее хозяйка и друг хотела сообщить ей.

Вы стали для меня дочерью, хотя, возможно, мне следует называть вас внучкой, раз уж вы настолько моложе меня. Я не смогла подарить Виржилу ребенка, но, когда в доме появились вы и Верити, я почувствовала, что он одобрил бы ваше присутствие здесь. Если бы он на самом деле был с нами, то стал бы настоящим прадедушкой для вашей дочери, потому что восхищался бы ее сообразительностью и проделками еще больше, чем я.

Хлоя моргнула и несколько минут невидящим взглядом смотрела в окно, пока не справилась со своими эмоциями и не смогла продолжить чтение.

Я понимала, что вы родились в более родовитом окружении, чем семья сельского викария, о которой вы упомянули, когда впервые появились в Лодж. И поскольку мне не понравилась ни одна из претенденток, присланных агентством, я закрыла глаза на вашу очевидную ложь и удовлетворилась тем, что мне понравились вы, а потом и Верити, когда вы забрали ее от кормилицы. Кстати, это тоже выдало вас, дорогая Хлоя, поскольку вы ни за что не поручили бы свое дитя другой женщине, если бы не отсутствие молока. А ведь у вас его не было, верно?

Хлоя снова прервала чтение и тряхнула головой, словно хотела успокоить беспорядочный водоворот мыслей, которые всколыхнули слова умершей хозяйки. Она подозревала, что временами Виржиния сомневалась в правдивости выдуманной ею истории своего происхождения, но никак не рождения Верити.

Вы были очень осторожны и не давали мне ни малейшего ключика к разгадке вашего настоящего имени. Так продолжалось до тех пор, пока несколько месяцев назад я не получила известие от леди Тайверли, которая шепнула мне про возмутительное происшествие в семействе Руперта Тиссели, и я догадалась, кто вы такая. Теперь я должна была продолжить свои поиски и вскоре нашла способ заставить вашего брата признаться, что он вместе с вашим отцом и бесхарактерным младшим братом трижды замышлял выбросить свое же родное существо на съедение собакам, а потом вернуть оставшуюся в живых сестру и племянницу. Боюсь, я оказалась недостаточно благородна и слишком полюбила вас и вашего предполагаемого ребенка, чтобы решиться расстаться с вами, поэтому я постаралась как можно дольше не замечать, что лишь усугубляю вред, уже причиненный вам обеим.

В последние несколько недель я осознала, какую глубокую рану нанесла вам, отказываясь делать то, что помогло бы вернуть вам ваше законное место в жизни. Я люблю вас и моего внучатого племянника со всей силой, которая мне отпущена, но, видимо, себя я люблю больше, чем вас обоих. Я вижу, как вы даже сейчас качаете головой, отказываясь верить в то, что между вами и Люком может быть что-то общее. Но я умею читать в вашем упрямом сердечке и молю Бога, чтобы вы оба увидели то, что слишком долго пытаетесь не замечать.

Хлоя окинула взглядом комнату, как будто хотела проверить, не наблюдает ли за ней дух Виржинии. Если бы покойная родилась в другую эпоху и в менее знатной семье, ее могли бы обвинить в колдовстве, с содроганием подумала она. Смела ли Хлоя всерьез задуматься о своих чувствах к Люку Уинтерли? Что-то подсказывало ей, что это может произойти уже скоро, но сейчас, держа в руках письмо Виржинии, она тряхнула головой, чтобы отогнать эти мысли. Впрочем, письмо не сильно помогло ей в этом потому, что каждое второе слово было о нем.

Если вы когда-нибудь решитесь снять свое боевое облачение и подумать, кем вы с моим дорогим Люком могли бы стать друг для друга, прошу вас, забудьте о мелочах и станьте наконец счастливой, моя милая Хлоя. Что до ваших братьев и других членов семейства Тиссели, то это их дело – исправлять то, что они сделали или не сделали, бросив вас одну растить ребенка вашей сестры как своего собственного. Подобные вещи прекрасно улаживались другими знатными семьями испокон веков. А поскольку вы – две девочки были брошены расти как придется, такое небрежение непременно должно было закончиться плохо.

Я надеюсь, что ваши братья провели последние десять лет с чувством глубокого стыда за себя после того, как вы доказали, что лучше и сильнее их обоих. Впрочем, я почему-то сомневаюсь, что в них осталась хоть капля чести. У вас есть совесть и доброе сердце, Хлоя, в то время как другие члены семьи Тиссели были готовы совершить убийство, оставив бедняжку Верити на холодных ступенях где-нибудь подальше от собственного гнезда. И я совершенно уверена, что они бы это сделали, если бы вы не выкрали ее и не сбежали, как вор, под покровом ночи.

Пенелопа Тайверли старая болтушка, но она была крестной вашей сестры, и я уверена, что она больше никому не расскажет эту историю. Ей просто хотелось облегчить свою совесть, поведав старой подруге ее матери, как неловко она чувствует себя во всей этой драме. Мои годы, похоже, располагают к откровенности, независимо от того, хочу я ее или нет, но, пожалуйста, не сочтите, что эта история стала широко известна в обществе. Я знаю, что это не так, и взяла с Пенелопы слово нигде ее не рассказывать. Из того, что она не видела, кто живет у нее под носом, я делаю вывод, что вы не были близки с крестной матерью своей сестры, и мне жаль, что ваша матушка не выбрала для вас такую крестную, которая помогла бы вам, когда пришлось исчезнуть.

Хлоя нетерпеливо развязала ленту, державшую ее вычурный чепец и, швырнув эту тугую удавку в темный угол, потерла разболевшиеся из-за нее виски. Она печально посмотрела на золотисто-рыжие пряди, выбившиеся из тугого пучка, и подумала, не объясняет ли их цвет различия между ней и ее белокурой, как ангел, сестрой. Должно быть, их мать решила, что Дафне нужна добросердечная крестная, а Хлоя может обойтись холодной, пуритански сдержанной кузиной, которая, считая ее неуправляемой безбожницей, отказалась от Хлои задолго до того, как та ушла из Кэррауэй-Корт с Верити на руках.