– Когда я, прогуливаясь в садах моего родителя, похищена была ниспадшим облаком, пришла я от того в беспамятство. Освободясь от бесчувствия, увидела я себя в огромных и богато украшенных покоях. Несколько дней находилась я в безвестности о моей участи и о том, где я нахожусь. Все желания мои предупреждались посредством незримых слуг; мне следовало только вообразить в мыслях о какой-нибудь вещи, и она тотчас появлялась передо мною. Но легко рассудить, что, лишившись отечества, родителя и брата, я редко пользовалась этой чудной услужливостью. Печаль и неизвестность судьбы моей делали меня безутешной.

Напоследок задумчивость моя прогнана была ужасным свистом вихря, растворившего настежь двери в моей комнате. Черное облако влетело внутрь и, разверзшись, повергло к ногам моим чародея Зивияла. Он стоял предо мною на коленах, когда я от страха едва пришла в себя, и извинялся, что жестокость чувствуемой им ко мне любви принудила его дерзнуть на мое похищение. Чтобы больше мне понравиться, появился он во всех украшениях, которые имеет король чародеев. Но со всем его старанием я не видала в нем ничего, кроме черного чудовища, удобного видом своим внушать ужас, а не любовь. Он обещал мне дать власть повелевать всеми духами, хотел покорить мне весь свет, собрать вокруг меня все его сокровища, все богатства, если я соглашусь стать его супругою, но ничем не смог он истребить чувствуемого мною к нему омерзения. Я со слезами убеждала его возвратить меня к моему отцу и, видя, что он от этого весьма далёк, сказала ему наотрез, что я прежде умру, чем соглашусь на его желания. Чародей скрыл в себе досаду и оставил меня.

Несколько дней я его не видала, но напоследок посещения его сделались стали столь часты и любовные объяснения столь сильны, что я пришла в великий трепет. Он сменил вежливость на угрозы и дал мне сроку три дня, чтобы я решилась, быть ли мне королевой чародеев или оказаться отданной на растерзание находившимся на площади его замка чудовищам. Я не имела иной надежды к моему спасению, кроме бегства. На этот случай я постаралась сыскать выход из палат, в которые была заключена, но, по несчастью, все двери и окна в них были околдованы и выходить не дозволяли.

Бродя таким образом из покоя в покой, пришла я к одним маленьким дверцам, имеющим золотой замочек и в нем ключ из того же металла. На замке том усмотрела я надпись: «Кто в эти двери войдет, тот никогда уже назад не возвратится».

Прочтение этой надписи на некоторое время удержало моё любопытство. Однако, рассудив здраво, я сочла не самым худшим погибнуть, каким бы то образом ни случилось, нежели достаться во власть ненавистного чародея. Я отперла дверцы и вошла в комнату, имеющую зеркальные стены. Посреди неё висел серебряный колокол, а под ним на столике, обитом черным бархатом, лежал молоток. Я взяла его и безо всякого намерения ударила в колокол; тогда вся комната наполнилась синим дымом, и чрез несколько мгновений ока увидела я пред собою сову, украшенную разноцветными перьями. Удивление мое возросло, когда птица эта закричала мне человеческим голосом:

– Я дух-предсказатель и слуга этого колокола. Зачем призван я тобою, царевна?

Признаюсь, что от всего этого я пришла в несказанной трепет, однако, заметив, что сова с почтением ожидает моего повеления, ободрилась и пожелала узнать, что со мной впредь случится.

– Я хочу знать судьбу мою, – сказала я повелительным голосом, – и буду ли я избавлена от рук ненавистного мне Зивияла?

– Вам стоит только обратиться к зеркалу, которое позади вас, – сказал дух.

И я, повернувшись, увидела прекрасного богатыря, сражающегося с чародеем, моим похитителем. Не могу скрыть, что вид богатыря столько был прелестен, что я, кроме собственной пользы, от души пожелала ему победы над Зивиялом. Желание мое исполнилось: я видела его, низложившего мечом своим чародея и подшедшего ко мне с великим почтением. Он открыл мне свое сердце и наговорил столько страстных и убедительных слов, что я не могла не обещать ему взаимной любви. Но в то самое мгновение, когда он предлагал мне помощь, чтоб отвезти меня в мое отечество и когда я протянула уже к нему мою руку, зеркало потускло, и прелестная мечта исчезла.

– Не приревнуй, любезный Сидон, – продолжала Зенида, обратясь к Сидону, – тот богатырь, похитивший мое сердце, был именно ты и в этой самой броне.

Сидон ответствовал на сие пламенным поцелуем в ее руку, а Зенида повествовала далее.

– Хотя прискорбно мне было лишиться столь приятного видения, однако душа моя наполнилась весельем, что участь моя предопределяет меня не чародею. Я обратилась к сове, которая сидела очень чинно на своем месте:

– Теперь я хочу от тебя наставления, каким образом мне выйти из этих зачарованных палат, – сказала я ей.

Сова при этих словах встопорщила свои перья и клялась, что это не в ее воле и что она это учинить не смеет. Я с моей стороны употребляла повелительные выражения и грозила ей разбить колокол, без сомнения, заключающий в себе ее судьбу, если она мне не повинуется, и взмахнула молотком, схватив его в обе руки.

Сова пришла от этого в трепет и сделав несколько странных движений и попрыгав взад и вперед закричала:

– Я покоряюсь тебе; ибо в это самое мгновение Завиял погиб. Я сама оставляю это место. И для того ударь молотком в стену, стоящую на восток.

Я так и сделала; стена обратилась в пар, и когда его разогнало ветром, я увидела пред собою стеклянную лестницу о двадцати четырех ступенях. Я без размышлений побежала вниз, сошла в сад и без всякого намерения устремилась по первой же попавшейся мне дорожке. Мне казалось, что я удаляюсь от чародейского замка, и для того я удваивала мои шаги до тех пор, как, утомясь, упала без памяти.

Придя в себя, я обнаружила себя лежащей в хрустальном здании, не имеющем ни дверей, ни окон, на богатой постели. Чрез несколько часов я увидела представшую предо мноюя Нагуру. Она с суровым взглядом говорила мне:

– Чтоб наказать тебя за твоё бегство, я заключаю тебя навечно в этом здании. Ты заслуживаешь мучительную смерть, ибо от любви к тебе погиб брат мой, однако страсть моя к твоему брату удерживает моё мщение и ограничивает его лишь в этом вечном заточении. Не ожидай, когда-либо отсюда выйти, разве что, когда брат твой увенчает мои нежные желания. Ты будешь беспрестанно спать и не пробудишься, кроме того времени, когда мне будут нужны от тебя некоторые услуги.

Сказав это, она исчезла, а я упала без памяти на постель. Я видела, сколько огорчений причиняло тебе моё бесчувствие, но не в моей воле было пресечь это. Сколь же мучилась я, заметив, что ты хочешь съесть росшие близ места моего заточения яблоки, ибо тайное предчувствие побуждало меня отвратить тебя от этого, однако я не могла ни подняться, ни языком шевельнуть. Напоследок я преодолела препятствие, вскочила с моей постели, начала было говорить; но желая сказать тебе, чтоб ты избавил меня от моего заточения, говорила непонятные мне слова. Причиною этого было колдовство Нагуры, ибо по удалении твоем нашла я ее близ себя, наложившую на меня свой чародейский жезл. После этого я опять впала в беспамятство и была пробуждена из него страшным стуком, произошедшим от разрушения замка Завияла.

Первое мое пробуждение было тогда, когда ты, любезный Сидон, наяву, или только во сне, мне привидевшемуся, пришел к заключающему меня зданию. Я хотела встать и броситься в твои объятия, но не имела сил подняться с моей постели, я увидела, как земля его пожирала, и, находясь в смертельном от того ужасе, подхвачена была прилетевшим ко мне светлым облаком, разрушившим заключавшую меня хрустальнуюбашню и соединившим меня с моим братом Зораном с помощью возлюбленной нашей тёти.

На этом Зенида закончила свою повесть; и Зоран мменил ее, начав свои приключения так.