Цезарь никогда не злился. Да, он мог раздражаться и досадовать. Он не терпел некомпетентность, ему не нравились люди, занимающиеся политикой, и он был недоволен, если брат в чем-то превосходил его.

Разозлился он только один раз, когда пришел в себя и обнаружил, что неделя жизни выпала из его памяти. Однако Цезарь объяснил это плохим настроением, которое не становилось лучше до того момента, когда он взял на руки своего сына.

Но как бы плохо ему ни было, Цезарь умел держать себя в руках.

Однако сегодня…

Сорча много работала. Он знал немногих людей, которые работали столько же, сколько она, и не жаловались.

Он также видел, как скромно живет ее семья. Сорча регулярно посылала им деньги, а на свои сбережения помогла обустроить их дом. После свадьбы Цезарь стал восхищаться ею еще сильнее.

И она была добрая, теплая и приветливая, никогда не отвечавшая грубостью на грубость. Все его требования Сорча выполняла с улыбкой.

Она была редким существом, цельной натурой, не говоря уже о порядочности и трудолюбии.

Увидеть ее в таком состоянии – пустые глаза, поникшие плечи, – услышать, что она мусор.

Цезарь решительно направился к Дайеге. Она разговаривала с его родителями и Рико. На ее лице играла самодовольная улыбка.

Цезарь встал позади нее, наклонился и процедил сквозь зубы:

– Уходи. Немедленно. Ты знаешь почему.

Рико удивленно воззрился на него:

– Эй, следи за манерами, братишка.

Дайега побледнела, поняв, в чем дело.

– Не знаю, что она сказала тебе…

– Так же как я никогда не узнаю, что сказал тебе перед аварией. Я действительно сделал тебе предложение, Дайега?

Глаза у нее забегали. Цезарь почуял ложь.

– Цезарь! – Рико, должно быть, заметил, в каком он состоянии, и положил руку ему на плечо.

Но он не запачкает себя, дотронувшись до этой гадины.

– Монтеро не бьют женщин, – сказал он Дайеге. – Уходи. Тихо. Не устраивай сцен, иначе пожалеешь.

– Цезарь! – шепотом запротестовала шокированная герцогиня.

– Либо уйдет она, либо мы с женой. Выбирай, мать.

Пару секунд Ла-Рейна ошарашенно молчала.

– Было бы неплохо услышать объяснение, – наконец сказала она.

– Дайега наняла человека, чтобы следить за Сорчей, не так ли? Ты не удивилась, что она была беременна. Ты знала об этом, но не сказала мне. Я часто спрашивал себя: как я умудрился пробить ограждение на повороте? Дайега подсыпала мне что-то, пытаясь удержать меня в своем доме, не так ли?

Рико вполголоса выругался и убрал руку.

– Нет! – выдохнула Дайега.

Цезарь хотел верить, что сейчас она говорит искренне, но она привела на прием Тома, а это означает, что она способна на нечестную игру.

– Значит, ты просто воспользовалась ситуацией, когда произошла авария?

– Я уйду, – заявила Дайега, вздернув подбородок. – Я не потерплю оскорблений.

– Проводи ее к машине, – сказал Цезарь брату, едва сдерживая гнев. – Я найду Тома.

В пентхаус они приехали поздно. Сорча уснула в машине, прикорнув на плече Цезаря.

Смущенная его молчаливостью, она уложила Энрике и прошла в спальню.

Она не понимала, как трактовать настроение мужа. Он пил виски, стоя возле двери, ведущей на маленькую террасу.

– Мать рассчитывала, что Дайега поможет ей организовать благотворительное мероприятие в мае. Когда мы уходили, она предложила устроить его в нашем новом доме, чтобы не заострять внимание на том, что Рико и Дайега не поженятся.

– А-а, хорошо. – Сорча сняла сапфировые серьги, которые Цезарь подарил ей, и взялась за застежку подходящего к ним браслета, пытаясь открыть замочек. – Мне позвонить ей, чтобы уточнить детали?

– Отложи звонок на несколько дней. Ей понадобится время, чтобы прийти в себя после сегодняшней истории.

– Мне жаль, – прошептала Сорча.

Она была выжата, как лимон.

– Давай я. – Цезарь подошел, снял браслет, положил его ей на ладонь, затем жестом попросил повернуться, чтобы он мог расстегнуть ожерелье.

Прикосновение было нежным, однако от Цезаря исходили флюиды опасности.

Сорча никогда не видела его таким и не знала, как ей себя вести. После того как Цезарь сказал: «Я сейчас вернусь», он ушел из спальни в доме его родителей и вернулся тридцать минут спустя.

– Том был шокирован, – заговорил он. – Он сказал, что на мешке с деньгами сидит его дед по материнской линии, а он человек безжалостный. Том обещал проверить, как все было сделано. Я предупредил, что мои адвокаты изучат завещание покойного лорда Тендерхерста и, в случае невыполнения его последней воли, возможно, заявят протест. Сейчас они с Дайегой ушли. Ты приведешь в порядок макияж и спустишься вниз? Мать будет признательна, если мы будем вести себя так, будто ничего не случилось.

Ее сердце пропустило несколько ударов, прежде чем Сорча поняла слова Цезаря. Она покорно выполнила то, о чем он просил. С заново нанесенным макияжем она прогуливалась по лужайке под руку с мужем. Он был молчалив, но при этом следил за тем, чтобы она находилась как можно ближе к нему.

Это была не та близость, которой жаждала Сорча.

Подхватив ожерелье и чувствуя, как скользит вниз платье, на котором Цезарь расстегнул молнию, она хрипло произнесла:

– Я думала, достаточно того, что ты знал, что мы бедны и моя мать не была замужем. Мне следовало рассказать тебе все. Прости. Знаю, ты разочарован. Твое уважение так много для меня значит, что я… Я не хотела, чтобы твое мнение обо мне изменилось, – сдавленно продолжила она. – Что я должна сделать? Я не могу уйти без Энрике. Не могу.

Сердце ее сжалось. Сорча начала отодвигаться, но Цезарь остановил ее. Его рука была крепкой и сильной. Его пальцы стали перебирать ее волосы, ища шпильки, удерживающие прическу.

– Ты не мусор. Больше не смей называть себя так.

Его голос являл такой контраст с легким прикосновением к ее волосам, что Сорча замерла. Цезарь повернул жену лицом к себе и прижался подбородком к ее виску.

Это был чарующий момент, которым невозможно было не наслаждаться.

– Я в ярости, – признался Цезарь. – Дайега, которой наша семья доверяла, намеренно попыталась тебя унизить. Я хочу тебя так сильно, что едва могу дышать, и боюсь прикасаться к тебе, потому что не контролирую себя.

Его большой палец ласкал кожу Сорчи пониже плеча, другой рукой он прижал ее к себе.

– Меня еще никто не защищал, – сказала Сорча, прижавшись к нему. – Спасибо.

Она снова попыталась отодвинуться, но Цезарь воспротивился. Он обнял ее сильными руками и заставил запрокинуть голову.

– Останови меня сейчас, если сомневаешься, – сказал он, уткнувшись ей в шею.

– Нет, – выдохнула Сорча.

Ее шея была чувствительным местом. Закрыв глаза, она отдалась во власть его жадных, горячих губ и языка.

Когда Цезарь оторвался от ее шеи, его глаза блестели. Он начал стягивать с нее платье.

Шелк озерком растекся у ее ног. Цезарь медленно и тщательно изучал полуобнаженную женщину, ее бледную кожу, тяжелые груди, полные бедра, талию, которая только-только начала возвращаться к прежнему объему…

Все мысли покинули Сорчу, когда Цезарь одной рукой сжал оба ее запястья, а другую запустил в трусики.

Дыхание ее пресеклось.

– Цезарь, – запротестовала было она, в то же время наслаждаясь интимной лаской. Теплая волна залила низ живота.

Сорча задрожала, прикусила губу и закрыла глаза.

– Смотри на меня! – приказал Цезарь. – Открой глаза, или я остановлюсь.

Она послушалась и попыталась высвободить руки, но он не позволил.

– Я так давно тебя хотел. – Цезарь накрыл ее лоно горячей ладонью. Дрожь сотрясла тело Сорчи. – Ты меня хочешь?

Она кивнула.

Его глаза от страсти стали изумрудно-зелеными. Цезарь ласкал ее и говорил, как она прекрасна, а она сотрясалась в экстазе.

– Тебе нравится? – спросил он, продолжая ласки.

– Я не могу стоять, – простонала она.

– Я не позволю тебе упасть… Я пытаюсь быть нежным…

Сорча уже не слышала его. Ее подхватила горячая волна и поднимала все выше и выше. С губ ее сорвался стон, ноги подкосились.

Верный своему слову, Цезарь не позволил ей упасть. Подхватив на руки, он понес ее к кровати.

Полностью раздев Сорчу, он залюбовался ею.

Она вспыхнула и закрыла лицо руками.

– О, corazon, если сейчас тебе неловко, дальше последует шок. У меня куча фантазий, которые я планирую осуществить.

– Ты не должен допускать такие мысли в отношении своих подчиненных. – Сорча убрала руки вовремя, чтобы заметить волчью усмешку на его лице.

Цезарь снял рубашку. Одна запонка покатилась по полу.

– Я не фантазирую обо всех. Только о тебе. Мысленно я ежедневно укладывал тебя на стол, – небрежно бросил он.

Рот ее приоткрылся.

– Это… грязно!

– Ничуть, – невозмутимо отозвался Цезарь, снимая брюки.

Сорча забыла, о чем они говорят, увидев, как сильно он возбужден. Она пожирала его взглядом. Если такое возможно, Цезарь стал еще более красивым, чем она помнила. Более того, он был безупречен: широкие плечи, сильная грудь, узкая талия.

– Кроме того, – напомнил Цезарь, – я никогда не давал воли рукам. – Он наклонился к ночному столику. – Я обожал твою голубую юбку, коротковатую для офиса. – Он вытащил из ящика коробку. – Мне всегда хотелось ее задрать.

– Я начинаю думать, что вся работа лежала на мне, в то время как ты думал о сексе.

– Я все успевал.

Цезарь надел презерватив и накрыл ее собой. Обхватив ладонями лицо Сорчи, он хрипло велел:

– Скажи, как меня зовут.

– Зачем?

– Я так хочу.

Сорча невольно улыбнулась:

– Я больше на тебя не работаю и не обязана тебя слушаться.

– Ты моя жена. Ты принадлежишь мне.

– В самом деле? – Она пришла в восхищение от этих собственнических ноток.

То, чем владеет Цезарь, должно быть самым лучшим. Если он ее ценит, это что-нибудь да значит.

– В самом деле, – подтвердил он, прильнул к ее груди и втянул в рот сосок.

– Цезарь, – выдохнула Сорча.

– Хорошая девочка, – самодовольно усмехнулся он.

Он продолжал ласкать ее грудь. Она извивалась и постанывала.

– Да, тебе нравится, – удовлетворенно произнес Цезарь и проник в нее.

Это причинило Сорче боль. Она уперлась рукой в его грудь.

– Больно? – В глазах мужчины промелькнула паника.

– Немного, но все в порядке. – Сорча расслабилась, предлагая ему продолжить.

Цезарь не двигался. Пот выступил у него на лбу.

– Ты убьешь меня, – предупредил он.

– Это не случится, – пообещала она, положив руки ему на бедра и приглашая двигаться.

Он простонал, завладел ее губами, сделал толчок, затем еще один.

Сорча всхлипнула. В этом звуке смешались удовольствие и боль.

Цезарь снова застыл. Затем они поцеловались, и он начал медленно проникать все глубже.

– Я буду нежен, tesoro. Не хочу причинить тебе боль, – заверил ее он, затем снова поцеловал, глубоко и страстно. Его рука продолжала ласкать ее грудь.

Тайный страх Сорчи заключался в том, что Цезарь захочет ее только однажды. Ей следовало бы радоваться, что он никуда не спешит, но хотелось, чтобы он поскорее заполнил ее.

– Пожалуйста, – выдохнула она.

Цезарь подался назад. Она вонзила ногти в его плечи. Голова у нее пошла кругом от его жадного взгляда.

– Ты моя, – хрипло произнес он. – Скажи это.

– Ты мой. – Она ласкала его ягодицы.

Он прорычал, поцеловал ее и снова начал двигаться. Их дыхание постепенно учащалось. Скоро Сорчу увлек сладостный вихрь восторга. Когда наступила кульминация, она полностью отдала себя Цезарю.

Он вздрогнул, застонал и выдохнул:

– Моя. Ты моя.