В половине седьмого утра Емельянов покинул вокзал и направился к Марусе, чтобы вместе с нею вернуться домой.

Маруся его уже ждала.

— Смотрю я вокруг, — сказала Маруся, когда они шагали по улице, — и вижу, все везде спокойно и думаю: чего это мы сбежали из дому? Непонятно. Теперь мне стыдно будет хозяйке и в глаза взглянуть.

— Дай Бог, чтобы все было благополучно, — заметил Емельянов. — Правда, теперь, когда наступил день, и жизнь вокруг проснулась, мне и самому кажется, что я немного поторопился с моими опасениями. Ну что ж? Против нервов ничего не попишешь.

Они подошли к своему дому, и Емельянов взглянул сперва на сад, а потом на крышу дома. Все было в порядке. От сада и дома веяло тишиной и спокойствием.

Ночной ветер прекратился. Дождь перестал идти. Ветви деревьев висели неподвижно. Крыша дома была целой и невредимой.

Они подошли к двери черного хода, откуда они вышли ночью. Емельянов взялся за ручку двери и сразу же открыл ее.

— Позвольте! — вскричала Маруся, — ведь я же ее заперла на ключ, когда мы уходили. Как же это получилось так, что она не заперта?

— Совершенно верно! — воскликнул Емельянов. — Что же это такое? Может быть, хозяйка вышла и бросила дверь открытой?

Он нерешительно топтался у порога кухни и не отваживался идти дальше.

— В доме не все благополучно, — произнес он тихим голосом

— Довольно вам труса праздновать! — насмешливо заявила Маруся. — Пойдемте лучше, да взглянем, — дома ли хозяйка?

Не снимая пальто, она прошла кухню и направилась в спальню. Емельянову стало неловко. Он побежал вперед, догнал Марусю и вместе с нею постучал в дверь спальни.

Приглашения войти не последовало.

Емельянов хотел было снова стучать, но Маруся по-простецки открыла дверь и вошла в спальню, а следом за нею туда же вошел и Емельянов.

В комнате было темно, т. к. ставни были закрыты. Дыхания хозяйки не было слышно.

С бьющимся сердцем Маруся включила свет, взглянула на кровать и в ужасе попятилась. В то же время ноги Емельянова приросли к полу, и он широко раскрытыми глазами глядел также на кровать, на которой лежала хозяйка с перерезанным горлом.

Одеяло было сброшено с кровати, постель измята, простыня и подушка окровавлены.

Мебель в комнате находилась в беспорядке. На полу у кровати стояла лужа застывшей крови.

Маруся пришла в себя и закричала.

— Что же вы стоите? Вы ведь видите, что тут произошло? Бегите за соседями!

Емельянов, стоявший до сих пор неподвижно, вдруг очнулся. С выражением ужаса на лице он взглянул на Марусю, хотел было что-то сказать, но язык его прирос к гортани. Он сделал неопределенный жест рукой и осторожно вышел из комнаты.

— Что же вы меня здесь одну оставляете? — крикнула ему вслед Маруся. — Я не могу тут сама оставаться.

И она устремилась за Емельяновым.

Весть об убийстве быстро разнеслась среди соседей, и они вскоре наводнили дом.

Емельянов почувствовал прилив мужества. Теперь он мог осмотреть все комнаты. При этом он увидел, что все в доме было перевернуто вверх дном.

Ящики письменного стола были выдвинуты, а их содержимое перерыто. Гардероб, комод, сундуки — все было осмотрено ночными посетителями, и целые вороха вещей были разбросаны по полу.

Емельянов прекратил осмотр комнат, бросился в полицию и сообщил о случившемся.