По последней информации, они перебрались на чердак.

Информатор, завербованный три дня назад именно для того, чтобы помочь провести эту разработку, непонятно почему имел кличку Татарин, хотя в его внешности скорее было что-то от китайца, корейца или, в крайнем случае, бурята. Похоже, когда-то беспутная мамаша Татарина, тоже, кстати, бывшая на оперативной связи с участковым, имела короткий и, вне всяких сомнений, бурный роман с каким-то интернационалистом, которых на том же «Барабашово» навалом. Сахно как-то в разговоре не выдержал, спросил Татарина, почему он Татарин и кто его папаша. На оба вопроса он получил короткий и емкий ответ: «Хрен его знает, командир», после чего перестал интересоваться родословной своего новоиспеченного агента.

Чтобы подойти к дому, расположенному в частном секторе за Московским проспектом, Сахно и еще двое оперов, тихо матерясь, должны были перебраться сначала через огромную лужу посреди дороги, обойти которую так просто было невозможно. Тем более проехать: оперативная машина не была предназначена для форсирования таких серьезных водных преград. Видно, здесь в очередной раз прорвало ливневую трубу – из-под земли бил настоящий гейзер.

Смирившись с тем, что придется намочить ноги, Сахно успокаивал себя мыслью, что в такую жару, которую дарило городу нынешнее високосное лето, это даже полезно. А вот гора мусора, наваленная неподалеку от места засады, под палящими солнечными лучами воняла и разлагалась. Впрочем, если верить информации Татарина, обитатели старого одноэтажного дома меньше всего обращали внимание на экологические проблемы.

Их вообще мало что волновало. Кроме одного – раздобудут ли они сегодня денег на очередную дозу или снова пойдут побираться, залезая в долги.

Другого, более комфортного, места для засады в окрестностях просто не оказалось. Потому опера расположились вблизи мусорной свалки, и каждый из них думал: скорее бы все закончилось. Милицейский спецназ Сахно решил не привлекать: история все-таки носила некий частный характер, потому и было задействовано в реализации минимальное количество человек, самых надежных. Тех, кто все понимает и никогда не продаст. Хотя ничего предосудительного, тем более незаконного, оперативники не делали. Наоборот: когда все закончится, то будет оформлено выявление наркопритона и успешная операция по задержанию промышлявших воровством, грабежами и даже иногда разнополой проституцией молодых наркоманов пойдет в актив районного угрозыска. А о разных дополнительных обстоятельствах на фоне общих успехов распространяться не обязательно.

Слева зашуршало. Сахно резко повернулся на звук, выставив перед собой руку с пистолетом, по сразу же опустил ее – крыса, жирная, серая, хвостатая и наглая. Вот так, среди бела дня, лазит по мусорной куче. У нее обед, наверное. Сахно не любил крыс, как и подавляющее большинство населения планеты. И в другое время да при других обстоятельствах обязательно из озорства пальнул бы в грызуна из табельного оружия. Но не сейчас. Пускай живет пока…

Сообщения от Татарина группа ожидала больше часа. Наконец он прислал эсэмэску на телефон Сахно, дав понять: лицо, интересующее сыщика, вместе с другим лицом или лицами переместилось из комнаты на чердак. Теперь в комнате вместе с Татарином осталось трое, и все очень нервные. Этого информатор в сообщении не написал, но опера и без него знали: в ожидании дозы наркоманы становятся крайне беспокойными.

И опасными. Даже особо опасными преступниками.

Суть операции была в следующем. Татарин, три дня назад прихваченный у ночного клуба, когда он сбывал таблетки, от продажи которых имел свой процент в виде тех же самых «колес», был вхож в эту компанию. Они общались со многими сбытчиками. И сегодня здесь, в доме, ждали Татарина, пообещавшего раздобыть товар если не за полцены, то хотя бы в долг. Долг можно отдать, получив заказ на партию бэушных, разумеется краденых, мобильных телефонов. Все было бы очень просто и не стоило того, чтобы напрягаться на специальную оперативную комбинацию. Но у Татарина, кроме прочего, было еще и особое, специальное задание.

Он должен был убедиться на сто процентов, что лицо, интересующее оперов, находится здесь, в доме. Получив подтверждение, они должны были действовать мгновенно – пока обманутые в своих ожиданиях наркоманы не начали бы вымещать злобу на обманщике. То есть на Татарине.

Посмотрев на часы, Сахно поискал взглядом ребят, подал условный сигнал. Один махнул рукой из кустарника: всегда готов. Второй, куривший на старой скамейке у калитки через два дома, подтвердил свою готовность кивком головы.

Сахно снял «макарова» с предохранителя. Пошли!

Опера выдвинулись к притону одновременно с трех сторон, образовав правильный равносторонний треугольник. Один преодолел шаткий забор, другой, пройдя в соседний двор и столкнувшись там с изумленной хозяйкой, показал ей на ходу удостоверение, а потом перелез через забор с ее стороны, зайдя, таким образом, с тыла и устроившись под окнами. Сахно же двинулся напролом, толкнул калитку ногой, сбив ржавую щеколду с первого раза, и одним марш-броском пересек двор.

Как и ожидалось, входная дверь была заперта. Сахно вскинул пистолет, всадил в замок три пули и, налетев на дверь плечом, ворвался внутрь.

Нужный эффект был достигнут – двое худосочных парней, увидев с шумом появившегося вооруженного мужика, просто обалдели и даже не подумали пытаться оказать сопротивление. Третий, Татарин, усилил эффект и бросился на пол лицом вниз с криком: «Не убивайте!» Сахно ничего не пришлось говорить: парочка дружно подняла дрожащие руки. Один безмолвно последовал примеру Татарина, другой просто опустился на колени.

С улицы прогремел еще один выстрел. Значит, тот, кто перебрался на чердак, все же попытался удрать. Ничего, ребята там его примут.

– Лежать! – приказал Сахно на всякий случай, повел стволом перед собой и поискал глазами ход на чердак. Видно, он вел из коридора. Опер стоял в дверном проеме. Лестница находилась слева от него.

За спиной появился один из напарников.

– Ну? – спросил Сахно, не оборачиваясь.

– Прямо с чердака сиганул, Бэтмен, блин, – ответил тот. – Глаза дурные, круглые, на что надеялся – хрен поймешь. Коля ему копыто прострелил. Не смертельно.

– Сопротивление оказал? – оживился Сахно.

– А как же! У него в руке палка с гвоздем была! Все по закону!

Именно так, понял Сахно, опера и напишут в рапортах, объясняя, почему пришлось применить оружие.

– Хоть живой?

– Говорю же – не смертельно. Хотя на длинные дистанции уже не побежит…

– Один был?

– Ага.

– Давай проверь чердак.

Напарник кивнул, подошел к лестнице и начал осторожно подниматься наверх. Вот в чердачном люке скрылась его голова, потом исчезли плечи, наконец он втянул туда свое тело полностью.

– Где ты там? – услышал Сахно. – Ага, вот ты где! Привет, Света!

Ему что-то ответили, Сахно не услышал, что именно, однако по реплике товарища понял, что его обругали.

– Ой, зайка, какие ты слова знаешь! – отозвался снова напарник. – Ладно, я еще и не такое слышал. Вставай, пошли, папа ждет. Или ты хочешь, чтобы он сам сюда, – на слове «сюда» он сделал ударение, – за тобой приехал?

Девушке Свете недавно исполнилось семнадцать.

Она была единственной дочерью местного предпринимателя Кочубея, семью которого можно было считать вполне благополучной. Он занимался строительными подрядами, дела в бизнесе шли успешно, однако, бросая все свои человеческие силы на фронт предпринимательства, со временем Кочубей совсем запустил тылы. Последние лет десять он дома только ночевал, да и то не всегда. Наконец жена не выдержала, забрала Свету и ушла. Кочубей, казалось, не обратил на это особого внимания.

Но бывшая жена, оставшись одна, принялась устраивать свою жизнь с не меньшим рвением, чем бывший муж: она стала заниматься бизнес-проектами. В результате оказалось, что до Светы нет никому никакого дела, и она поняла, что может пользоваться полной свободой, ни о чем не докладывая своим родителям.

Отец никогда не отказывал дочери в деньгах. Со стороны это могло выглядеть так, словно он сотнями долларов компенсирует недостачу, а вернее – полное отсутствие родительской любви. Девчонку затянула ночная жизнь Харькова, неизменной составляющей которой, как и в других больших и даже малых городах не только Украины, были наркотики разной тяжести.

Девушка быстро втянулась и, как следствие, дошла до последней черты, плотно подсев на иглу. Несколько раз она убегала из дому, каждый раз связываясь со все более опустившейся компанией. Наконец мать, словно только сейчас прозрев, пошла к Кочубею. Тот, видимо, тоже что-то понял, увидев, во что превратилась его девочка. Но дальше банальной профилактической беседы не пошел. Разумеется, на Свету это не подействовало: отец давно воспринимался ею как кошелек. А кошельки не могут быть авторитетами.

Когда Света исчезла в очередной раз и теперь – неизвестно куда и насколько, Кочубей наконец взялся за дело с присущей ему хваткой.

– Мне рекомендовали вас известные и уважаемые люди, капитан, – начал он без предисловий, позвонив Олегу Сахно на мобильник. – Они же дали ваш номер. Думаю, не надо называть имен, вы ведь понимаете, о ком речь.

– Может быть, – неопределенно ответил тогда Сахно.

Кочубей назначил встречу и коротко изложил суть своего предложения.

– Действовать нужно неофициально. Оперативные расходы оплачу. Будут проблемы с начальством – решу. Возникнут вопросы – отвечу. Я хочу, чтобы ты, капитан, нашел мою Светку. В любом состоянии, главное – живой. Я уже договорился в одной хорошей клинике. Вывезу ее из города, полежит там. Дальше – за границу. Минимум год ее не будет в Харькове и даже в стране. Вот сумма, – Кочубей вывел на квадратике стикера цифру с тремя нулями, потом разорвал бумажку, ссыпал обрывки в карман. – Сделаешь, капитан?

Не то чтобы Олег Сахно сильно колебался. Сделки с совестью здесь не было: милиция уже давно принимала неофициальные коммерческие «заказы». Самым неприятным было, если бизнесмены просили найти способ «закрыть» конкурентов хотя бы на несколько дней, с профилактической целью. Это было стремно вдвойне, потому что такие заказы обсуждались в кабинете начальника, часть гонорара оседала в его кармане, часть – оформлялась как спонсорская помощь, за которую обновлялся автопарк, делался ремонт в управлении и все такое прочее. А отрабатывали эти деньги простые опера, не имевшие с этого ничего и, главное, в пиковой ситуации принимавшие на себя всю ответственность за содеянное. Начальство в большинстве случаев просто сдавало их.

Предложение Кочубея звучало вполне законно. Однако в таких случаях опера действовали на свой страх и риск, ведь заказчики шли в обход милицейского начальства. Это означало: никаких особых полномочий, заниматься «заказом» не в свободное от работы время, которого реально нет, а параллельно с основной работой, которую тоже надо делать и о результатах которой надо ежедневно отчитываться. Просьба Кочубея, в принципе, была невинной. Но любая просьба бизнесмена стоила денег, на часть которых всегда претендовало упомянутое начальство.

Кочубей мог написать заявление. Официально. Только в его ситуации вопрос решался намного быстрее, если заявления не было.

Олегу уже удалось выполнить несколько приватных поручений, при этом не подставившись и не манкируя основными обязанностями. Другими словами, профилактика преступности, проводимая им в частном порядке за дополнительные деньги, не мешала борьбе с преступностью, которую капитан милиции Сахно вел с переменным успехом вот уже пятнадцать лет. Так он заработал определенную репутацию не кристально честного, однако все же порядочного мента, способного уладить некую проблему частного лица. Разумеется, с определенными финансовыми возможностями.

Олег Сахно не жадничал. В любом деле всегда надо было подключать коллег, и они получали денежное вознаграждение, которое тот выделял из своего гонорара. За это его уважали: не крысятничает…

В общем, Сахно согласился. Да, Кочубей – плохой отец, но сам-то он чем лучше? Сыну уделяет недостаточно внимания – работа в милиции редко делает мужчину хорошим семьянином. А в последнее время вообще проблема появилась: в школе пацана кто-то начал «ментенком» дразнить, тот не вытерпел, в драку полез, нос обидчику разбил. Только рта не заткнул. И сейчас пытается разобраться, почему его отца пацаны в школе и во дворе не уважают только потому, что он – офицер милиции, работает в уголовном розыске и ловит плохих парней.

В общем, Кочубей – папаша никудышный. Но он хоть пытается разобраться в себе, как-то исправиться. И потом, Олег Сахно испытывал к наркоманам личную неприязнь. Короче, он вписался в эту тему, за три дня разрулил ситуацию, и сейчас девушка Света уже начала проходить курс реабилитации. Ну а компашка ее бывшая сидит под следствием, потом суд будет.

А через пять дней Олегу снова позвонили.