Творчество В. К. Шебуева оказалось значимым для развития русской живописи рубежа XVIII–XIX веков. Он прославился благодаря произведениям религиозного, мифологического и исторического содержания, а также пейзажам и портретам. Но не все знают, что он также исполнял росписи храмов и писал иконы.

Василий Кузьмич Шебуев родился в дворянской семье. Его отец был небогат и состоял в то время в должности смотрителя при кронштадских складах Адмиралтейской коллегии.

До сих пор биографам художника ничего не известно о его детстве. Однако вполне возможно, что отец, Кузьма Шебуев, вынужден был отдать пятилетнего мальчика в Академию художеств вследствие малого материального достатка. В то время учащиеся академии находились на полном государственном обеспечении. В списке принятых в Академию художеств, составленном в сентябре 1782 года, маленький Вася Шебуев значился под номером 28. В первое время, помимо педагогов, за учениками присматривали добрые матушки и няньки. Позднее сам художник, вспоминая свои годы учебы, говорил о том, что был отдан в академию в «малолетнем возрасте, когда в академии были еще мадамы и няньки».

Особенно ярким для маленького Шебуева стал визит императрицы всея Руси Екатерины II. Впоследствии художник не раз рассказывал своим ученикам о том, что Екатерина «всегда приезжала в золоченой карете, в шесть лошадей, с гайдуками, в растворенные главные ворота, прямо к парадной лестнице, устланной красным сукном».

Нужно сказать, что воспитание в Академии художеств в то время было достаточно строгим. Юные живописцы редко выходили в город. Это нужно было для того, чтобы ничто «низменное и грубое» не могло бы вторгнуться в жизнь мальчиков, чтобы «не испортили они в себе вкуса к прекрасному и не опоганили своей благородной души мужицкими повадками… Никогда не давать детям видеть и слышать ничего дурного, могущего их чувства упоить ядом развратности… ибо общение с людьми без разбора вредительно…»

Очень скоро педагоги признали Шебуева талантливым юношей, которого ожидало блестящее творческое будущее. В Академии художеств Василий учился в течение 15 лет. 19 декабря 1797 года он был выпущен из академии, получив звание художника 14 класса. Кроме того, он оказался удостоенным второй золотой медали за программное произведение «Ной по выходе из ковчега приносит жертву Богу», а также получил специальный аттестат первой степени и шпагу, на которой была выгравирована надпись: «Сим засвидетельствованием господина художника Василия Кузьмина Шебуева, обучавшегося в академии с 1882 года в живописном историческом классе, за его хорошие успехи и за особливо признанное в нем добронравие, честное и похвальное поведение общим собранием согласием удостаивает пользоваться с потомками в вечные роды тем правом и преимуществом, которые бы Всемилостивейшего монарха в привилегии академической пожалованы. Дано в Санкт-Петербурге за подписанием президента академии с приложением Большой ея печати декабря 19 дня в лето от Рождества Христова тысяча семьсот девяносто седьмого».

Еще в 1791 году руководством Академии художеств было принято решение оставлять наиболее одаренных и талантливых учеников при учебном заведении. По окончании академии Шебуев стал ее пенсионером.

В академии существовала и другая традиция. Ежегодно педагоги организовывали конкурсы-выставки на присуждение золотой медали. 18 июня 1798 года выпускник и пенсионер академии Василий Шебуев, а также несколько его товарищей были удостоены похвалы совета за программное произведение «Ангел выводит апостола Петра из темницы». Тогда же члены совета постановили задать отличившимся новую программу, с тем чтобы определить их в назначенные (это звание было самым высоким в академической иерархической лестнице).

Долгожданное звание назначенного было получено Шебуевым 14 августа 1800 года. К тому времени им и его товарищами было написано несколько значительных произведений: портрет Павла I, историческая картина «Петр I в сражении под Полтавой» и «Полтавская победа». В том же 1800 году Василий Шебуев был назначен адъюнкт-профессором и с того времени стал исполнять обязанности преподавателя академии.

В 1800 году президентом Академии художеств стал А. С. Строганов. Каждое воскресенье он устраивал в своем доме, который располагался на Невском проспекте, вечера, куда приглашал и пенсионеров академии. Строганов был большим поклонником наук и искусства. Нередко на его вечерах можно было встретить самых разных знаменитых в то время творческих людей: Г. Р. Державина, И. А. Крылова, В. Л. Боровиковского, И. П. Мартоса.

В доме А. С. Строганова хранились произведения искусства самых разных авторов. Спустя некоторое время его коллекцию пополнила и работа, выполненная В. К. Шебуевым. Это было полотно «Старик нищий».

До 1793 года совет профессоров Академии художеств часто направлял учеников в поездки по знаменитым культурным центрам Европы. На некоторое время такие поездки были запрещены, поскольку педагоги опасались негативных последствий, которые могли быть вследствие общения русских молодых художников с либерально настроенной западноевропейской молодежью. Однако по указу А. С. Строганова подобные поездки пенсионеров были вновь учреждены. Летом 1803 года в Рим для изучения искусства античности были направлены пенсионеры Академии художеств: Шебуев, Егоров, Варнек, Уткин, Демут и Дудин.

В. К. Шебуев. «Моисей со скрижалями», этюд к плафону зала Екатерининского дворца в Царском Селе, 1821–1823 годы

Период с конца XVIII по 20-е годы XIX столетия ознаменовал собой новый самостоятельный этап в развитии русского национального изобразительного искусства. Петербургская академия художеств становится к тому времени центром не только русской, но и европейской живописи. Оленин А. Н. писал в то время: «Чужеземные отличные художники за честь себе поставляли быть членами сего знаменитого заведения».

К началу XIX столетия тенденции романтизма стали постепенно проникать и в русскую живопись. Тем не менее ведущими все же оставались классицистические принципы художественного изображения действительности. Наиболее ярко они были выражены в произведениях исторического и религиозного характера. Тогда великий русский историк и писатель Н. М. Карамзин говорил о том, что современному ему «таланту русскому всего ближе и любезнее прославлять русское. Должно приучить россиян к уважению собственного; должно показать, что оно может быть предметом вдохновения артиста и сильных действий искусства на сердце… Пусть в залах Петербургской академии художеств видим мы свою историю в картинах».

По прибытии в Петербург молодые художники, бывшие пенсионеры Академии художеств, стали принимать активное участие в жизни академии. Многие из них были назначены преподавателями, другие же представляли на выставках, проводимых в стенах высшего художественного учебного заведения, свои работы.

После возвращения из Рима Василий Шебуев, наряду с другими своими товарищами, также работал в академии. К тому времени относится создание ими эскизов к поощрительным медалям, которые были предназначены для «обществ и лиц по случаю составления временного земского ополчения 1807 года», а также медалей, посвященных заключению мирного договора, заключенного в 1809 году между Россией и Швецией.

В то же время Шебуев и его товарищ Егоров работали над приготовлением эскизов к росписям Казанского собора. Казанский собор оформляли в тот период истории России, когда весь русский народ поднялся на борьбу с Наполеоном. Сам архитектор А. Н. Воронихин мыслил свое произведение как памятник, воздвигнутый мужеству и храбрости русского солдата. Не случайно позднее собор стал местом захоронения великого полководца XIX столетия, М. И. Кутузова. Впоследствии знаменитый русский живописец рубежа XVIII–XIX веков написал о Казанском соборе следующие строки: «Сие здание, быв представлено единственно для славы отечественных художников, довольно уже служило к возбуждению чести каждого».

А. С. Строганов порекомендовал архитектору пригласить для оформления Казанского собора самых лучших мастеров того времени. Среди скульпторов, занимавшихся украшением храма, были: Демут-Малиновский В. И., Мартос И. П., Гордеев Ф. Г., Прокофьев И. П., Щедрин Ф. Ф. и Пименов С. С. Артель художников представляли Угрюмов Г. И., Боровиковский В. Л., Шебуев В. К., Егоров А. Е., Иванов А. И., Кипренский О. А. и Брюллов К. П.

В 1807 году Шебуев занимался приготовлением эскиза к фреске «Вознесение Богоматери». Роспись была выполнена учениками мастера, Антонелли А. и Васильевым О. Фреска украсила люнет главного западного входа в собор.

К сожалению, указанная роспись не сохранилась до наших дней. До нас дошел только лишь эскиз, сделанный живописцем масляными красками. Однако и глядя на нее, можно оценить высокое мастерство Шебуева в области исторической и религиозной живописи.

Первой росписью, выполненной рукой самого Василия Шебуева, стал плафон «Коронование Богородицы». Однако и он не сохранился до наших дней, поскольку в 1814 году оказался разрушенным при отбитии штукатурки. Судя по воспоминаниям современников, это было произведение искусства, которое производило «чарующее впечатление на зрителей».

Увлечение монументально-декоративным жанром в искусстве пришло к Шебуеву после знакомства с профессором Академии художеств Дуайеном Г. Ф., который был известен как мастер плафонной живописи. Своеобразной репетицией исполнения росписей для Шебуева стало создание им в 1799 году «аллегорических фигур на зеркалах», расположенных в Михайловском замке. Кроме того, во время путешествия по Италии Шебуев по просьбе педагогов уделял особенное внимание фресковой живописи.

Среди произведений живописи, находившихся в Казанском соборе, до наших дней сохранились только лишь три работы, написанные Василием Шебуевым: «Василий Великий» (Русский музей, Санкт-Петербург), «Григорий Богослов» (Русский музей, Санкт-Петербург) и «Иоанн Златоуст». После возведения собора первые две композиции размещались в нишах юго-восточного и северо-западного пилонов, последняя – за проповеднической кафедрой.

Во время создания указанных выше полотен для Шебуева было важным написать такие композиции, которые бы гармонировали с общим интерьером собора. Тогда живописец работал в одной мастерской со скульптором Мартосом И. П., который утверждал, что «скульптура не предмет для поклонения, она служит для украшения храма…». Вероятнее всего, эти слова нашли горячий отклик в душе художника и помогли ему создать произведения, необычайные по красоте и содержательному наполнению.

Долгое время полотно с изображением Иоанна Златоуста считалось утраченным. Однако искусствоведческий анализ одного из произведений, находившихся в Музее истории религии и атеизма (Казанский собор) и значившихся под названием «Василий Великий исцеляет бесноватого», показал, что это не что иное, как знаменитый «Иоанн Златоуст» Василия Шебуева.

Не менее интересна судьба и другого произведения, принадлежавшего кисти Шебуева. Это эскиз к росписи Казанского собора «Григорий Богослов» (1809, Третьяковская галерея, Москва). Долгое время сотрудники музея считали его эскизом к картине «Пророк Илья».

Необходимо сказать, что указанные выше произведения Шебуева достаточно высоко были оценены современниками художника. После его кончины полотна, созданные для оформления Казанского собора, перевели в долговечную мозаику как произведения «отличные… и единственно достойные памятники русского искусства, по примеру Рима, где оригиналы перемещены в музей, а в соборах в мозаики».

Однако не всем композициям Шебуева суждено было быть перенесенными в мозаику. В настоящее время они хранятся в российских музеях и требуют серьезной реставрации.

С течением времени полотно «Василий Великий» приобрело большую популярность у современников художника. Его копировали, создавая гравюры, не только русские, но и западноевропейские мастера изобразительного искусства.

Работа Шебуева в Казанском соборе была по достоинству оценена его товарищами по мастерской и критиками. Аплаксин, анализируя произведения, созданные Боровиковским, Угрюмовым и Ивановым, сопоставляет их с работами Шебуева: «Совсем иной характер носят произведения Шебуева… пионера русской исторической живописи, выполненные в новоисторическом стиле».

Действительно, стиль написания многих композиций, представленных в Казанском соборе, был новым и заметно отличался от произведений (икон и картин религиозного содержания) старых авторов. Их своеобразие и новизна заключалась главным образом в том, что все композиции носили светский характер. Это выражалось в отсутствии золотисто-желтого фона, который был принят в иконописи раннего периода развития русской живописи.

Долгое время совет академии отстаивал перед православным Синодом право на исполнение художниками картин, стиль которых далек от стиля древнерусских авторов икон и фресок. Президент академии говорил о том, что при использовании золотистого фона в произведениях «искусство живописи… совершенно теряется».

В. К. Шебуев. «Торжество на Олимпе». Эскиз росписи купола конференц-зала в здании Академии художеств, 1832 год

Многими современниками не были приняты и поняты произведения, ставшие украшением Казанского собора. Некоторые критики долго не могли смириться с новаторством мастеров живописи и скульптуры. Например, В. Я. Курбатов писал впоследствии: «Большая часть икон, хотя их писали лучшие живописцы эпохи, не особенно удачны, непонятно – рассматривать их как иконы или как картины».

Еще в 1807 году за росписи Казанского собора Шебуев был удостоен звания академика. В том же году за композицию «Полтавская победа» его назначили на должность адъюнкт-профессора по классу исторической живописи.

По воспоминаниям современников, среди коллег и учеников Шебуев был одним из наиболее уважаемых преподавателей Академии художеств. Он всегда ратовал за развитие новых тенденций в живописном искусстве и наставлял учеников не пугаться новизны и не бояться создавать произведения, стиль которых отходит от заданных традиций.

С начала XIX века в Академии художеств изменилась программа обучения. Среди учебных предметов появились естественные науки, история и словесность. Кроме того, академиками были разработаны новые методики преподавания ряда специальных предметов.

Новшества затронули и организационную сторону учебного заведения. Если раньше ученик переходил из класса в класс независимо от таланта, способностей и прилежания, то теперь ученик мог быть переведен в следующий класс только после представления выполненных работ и решения специальной комиссии.

В начале XIX века Академия художеств взяла покровительство над многими провинциальными школами изобразительного искусства России. В то же время уроки рисования были введены во всех школах и училищах. С 1812 года Шебуев занялся преподавательской деятельностью. Он давал уроки рисования в нескольких воспитательных заведениях (в том числе и в Смольном институте), принадлежавших ведомству императрицы Марии Федоровны.

В те годы Шебуев не раз получал награды за педагогическую работу. Тогда же он оказался приглашенным к императорскому двору в качестве учителя рисования для детей Павла I. В 1812 году Шебуев был удостоен звания профессора Академии художеств. Вот как об этом написал один из современников знаменитого художника: «[Шебуев]… —столь известный по трудам своим не только академии, но и всей публике, за искусство живописи был баллотирован большинством голосов в профессоры».

Необходимо заметить, что авторитет Шебуева как превосходного мастера живописи среди современников и педагогов академии был достаточно велик. Об этом свидетельствует тот факт, что звание профессора художник получил, не выполняя предварительно специальную программу.

В 1819 году президент Академии художеств Оленин обратился к академикам с просьбой украсить недавно выстроенную лестницу здания учебного заведения произведениями живописи и скульптуры. Василий Кузьмич Шебуев оказался в числе первых, кто вызвался оформить лестницу.

Позднее, уже после окончания работ, «Сын отечества» за 1820 год написал: «Стены [лестницы] украшены пилястрами и образуют род открытого павильона: меж пилястр на три стороны изображено спокойное небо и божества – покровители наук Аполлон, Минерва и Слава – летят в святилище художеств. Фигуры написаны по методе г. Безсонова родом масляной альфрески… две, Аполлон и Слава, им самим, первая по эскизу г. Шебуева, последняя г. Егорова».

В. К. Шебуев. «Тайная вечеря», 1839 год

Каждое из представленных на лестнице произведений живописи было обрамлено тонкой золоченой рамой, написанной на стене красками. Антаблемент поддерживался пилястрами и завершался достаточно широкими карнизами, на которых были установлены аллегорические изображения-скульптуры: «Живопись» (выполнена Пименовым С. С.), «Скульптура» (выполнена Мартосом И. П.), «Архитектура» (выполнена Демут-Малиновским В. И.), «Воспитание» (выполнена Прокофьевым И. П.). Рисунок решетки лестницы был сделан в традициях классицистического искусства. Ее отливали из чугуна по специальному заказу на заводе Карла Берда.

До настоящего времени сохранилась роспись лестницы Академии художеств с изображением Аполлона, которая была выполнена Безсоновым С. П. по эскизу Шебуева. Фигура молодого бога расположена на фоне яркого солнца и белоснежных облаков. Аполлон движется вперед, высоко подняв кифару. В этой фреске мастеру удалось гармонично сочетать два настроения: стремительное движение и торжественный, величественный покой. В картине нет перспективы. Небо служит в ней только фоном, а не безграничным пространством.

При создании картины автор не мог не учитывать того обстоятельства, что зритель будет рассматривать композицию по мере подъема по лестнице, с небольшого расстояния. Именно поэтому художник сосредоточил основное внимание на изображении деталей. Хотя нельзя не упомянуть о том, что в основном в композиции используется обобщенное цветовое решение.

Наиболее значительным произведением Шебуева 20-х годов XIX столетия стала роспись плафона Воскресенского храма, который находился в Царском Селе у Екатерининского дворца. Оно стало и первой серьезной монументально-декоративной работой живописца. В 1820 году Шебуев оказался среди людей искусства, специально приглашенных императором для реставрации погибшей в пожаре части дворца, проект которого был создан знаменитыми в то время архитекторами: Квасовым А. В., Растрелли Ф. Б. и Чевакинским С. И.

Руководителем группы мастеров, приглашенных для восстановления старинного здания, был тогда известный архитектор Стасов В. П. Его целью стала реставрация не только стен здания, но и архитектурной стилистики того времени. Живописцы вынуждены были подчиниться общим требованиям к работе и ориентироваться на методы изобразительного искусства ранней эпохи.

Известно, что художник Брюллов занимался росписью плафонов, расположенных в гостиной и столовой. Безсонов работал тогда над реконструкцией картинной галереи дворца. Егоров и Иванов реставрировали иконы, находившиеся в храме Царского Села, а Шебуеву было поручено выполнить роспись плафона храма, которая должна была заменить погибшую композицию, написанную Валериани.

Произведение, созданное Шебуевым для Воскресенской церкви, получило название «Воскресение Христа». Мастер работал над ним в течение долгих трех лет вместо восемнадцати месяцев, определенных Стасовым. Композиция была настолько велика, что художнику пришлось заказать для работы «особенного рода станки… для удобнейшего производства столь большого размера картин…».

Картина «Воскресение Христа» была окончательно завершена к 19 мая 1823 года. О размерах композиции свидетельствует тот факт, что одна только центральная ее часть занимала площадь, равную примерно 36 м2.

Плафон «Воскресение Христа» получил самые высокие оценки у современников художника. Коллеги Шебуева по Академии художеств говорили: «Плафон сей есть огромнейшая из всех существующих картин русской живописи и по достоинствам своим принадлежит к числу отличнейших ея произведений. Верность линейной и воздушной перспективе изумительная, фигуры… кажутся естественными и в самом деле отделяющимися от сводов… Надобно приписать сие отличному дару и искусству г. Шебуева, ибо он, как известно, производил сей плафон по частям в разных мастерских и до поставления оно на место не видал его в целом».

Как уже было сказано выше, с 1812 года Шебуев был профессором и состоял в должности адъюнкта. Однако основным источником денежных средств для живописца оставались только лишь частные заказы. В период с 1815 по 1825 год живописцем был выполнен большой объем заказных работ.

Среди них можно отметить четырнадцать икон, предназначенных для храма во Владикавказе; четыре иконы были написаны по заказу настоятеля Знаменского собора в Курске и четыре иконы – для храма греко-российского вероисповедания в Варшаве.

Кроме того, в тот же период Шебуевым были выполнены четыре походных иконостаса, состоявших из пятнадцати икон для императора Александра I, две иконы, которые разместили во дворцовой церкви Николая Павловича, 32 иконы по заказу князя Лопухина для его домовой церкви в имении Корсунь, а также ряд икон, среди которых оказались заказанные графиней Орловой-Чесменской, бригадиром Озеровым (Харьков), настоятелем церкви военного поселения Аракчеева.

В 30-е годы XIX века Василий Кузьмич Шебуев занимался росписью купола Круглого зала Академии художеств. Работа была завершена мастером достаточно быстро. В настоящее время сохранились только лишь два эскиза к росписи зала академии. Долгое время они находились в акварельном классе, но затем были переданы академическому музею.

К 30-м годам XIX века относится и создание мастером росписи купола конференц-зала Академии художеств. Это произведение было названо автором «Торжество на Олимпе». На куполе представлен Олимп с богами и ангелами, приветствующими открытие Академии художеств.

Основание картины, созданной художником, составляют два треугольника. Углы первого треугольника занимают фигуры Аполлона, покровителя искусств, несколько Муз и аллегорий искусств и наук. На первый словно бы наложен второй треугольник, в углах которого размещены фигуры Меркурия, Славы, Авроры, Ириды и Гор.

В данной композиции Шебуев предстает мастером цвета. Его композиция строится на сочетании теплых, красно-коричневых, и холодных, сине-серых, красок. Однако в произведении существуют и части, выделяющиеся по цветовому решению из общей картины.

Таков, например, ярко-красный хитон и белоснежные крылья Славы, насыщенно-синие накидки Муз и разноцветные одежды Гор.

Даже с большого расстояния фигуры, изображенные на плафоне, видны довольно ясно. Четкость им придана с помощью широких (5 см) темно-коричневых линий, которыми мастер обвел силуэты всех выписанных персонажей. Кроме того, они располагаются на фоне крупных цветовых пятен, что позволяет зрителю увидеть четкое изображение героев росписи, находящейся на куполе одного из академических залов.

С появлением композиции Шебуева архитектура зала только выиграла. Дело в том, что высота его стен не была такой уж высокой, всего 8 м. Многофигурная картина сделала бы потолок тяжелым. Однако мастер смог так разместить фигуры персонажей и найти такое цветовое решение, что потолок зрительно поднялся, создавая у зрителя ощущение значительной высоты. Впоследствии критик, работавший в «Художественной газете», так оценил работу Шебуева: «Плафон – лучшее из произведений художника. Он не мог угадать эффект и свет за лесами, проверять снизу перспективу, но результаты превосходные».

В 1837 году Василий Шебуев работал над иконами, предназначенными для церкви Измайловского полка. Однако те произведения не были одобрены императором, который чуть было не изгнал за них художника из Академии. Вот как тот случай описал Никитенко: «Образа написаны, одобрены назначенною для того комиссией и поставлены в церковь. Приезжает царь и находит образа не по вкусу… Тогда следует приказ: отдать образа за то, что они дурно написаны, а деньги, если они выданы, взыскать с них в казну».

Тем не менее иконы, написанные Шебуевым, все же остались в церкви в Измайловском полку. «Спаситель», «Богородица с младенцем» и «Саваоф», немного доработанные Майковым, были размещены в церковном иконостасе.

Такое недовольство императора работами художников-академиков было вызвано изменениями художественных вкусов в российском высшем обществе. Тогда в моде были идеальные по красоте изображения. «Строгая и важная живопись» Шебуева перестала удовлетворять «современным требованиям».

Предпоследней работой Шебуева на библейский сюжет стало полотно «Тайная вечеря», завершенное мастером в 1838 году. Произведение было заказано настоятелем Сионского собора, который располагался в Тифлисе. Однако император Николай I, который пожелал продемонстрировать свою лояльность по отношению к искусству академиков, повелел передать картину академическому музею. А в Тифлис была отправлена копия, выполненная Васильевым В. Я.

Позднее биограф знаменитого художника, А. Андреев, написал о том, что «Тайная вечеря» – «…бесспорно, лучшее его произведение… Идя с Леонардо да Винчи по одной дороге, они встретились в знаменитейшем произведении… Взгляд Шебуева на искусство серьезный… В сюжетах религиозных он прост, строг и величав».

В 1844 году ставший заслуженным ректором Академии художеств Шебуев был приглашен в качестве наблюдателя за проведением росписи Исакиевского собора. В артели художников тогда состояли живописцы, представлявшие самые разные поколения мастеров изобразительного искусства: Алексеев Н. М., Басин П. В., Марков А. Т., Шамшин П. М., Нефф Т. А., Завьялов Ф. С., а также Бруни Ф. А. и Брюллов К. П. К сожалению, до наших дней сохранились только эскизы росписей Исакиевского собора.

Шебуев умер после непродолжительной болезни. Его прах был вынесен из здания Академии художеств тремя днями позднее, 20 июня, и погребен на Смоленском кладбище. Спустя некоторое время на могиле выдающегося мастера живописи своего времени появился небольшой памятник: сломанная пополам колонна, символизировавшая внезапно прерванную жизнь такого талантливого человека, каким был Шебуев.