Симона Ушакова, «царского изографа», часто называют новатором русской иконописи. Автор одной из летописей называет его человеком сильной воли, «многотрудной пчелой». Сам же Ушаков не раз говорил, что художник должен «быть премудрым», только при таком условии «можно делать замысленное легко видимым».

Симон Ушаков родился в Москве и жил в Китай-городе. Кто и когда заинтересовал его живописью, осталось неизвестным. Однако уже в возрасте двадцати двух лет он настолько хорошо рисовал и был так знаменит, что его пригласили для исполнения росписей Серебряной и Золотой палат.

В 1644 году Ушаков получил от императора звание жалованного иконописца Оружейной палаты. Уже тогда молодой художник показал себя как талантливый и одаренный мастер, тонко чувствовавший цвет и знавший природу своего предмета изображения. Ведь для того чтобы создать икону, нужно было не только хорошо владеть кистью, но и знать текст Священного Писания.

В то время Оружейная палата представляла собой место, где сосредоточились лучшие мастера русской живописи. Там создавали иконы, монументальные произведения художественно-изобразительного искусства, а также производили золочение по дереву и кости.

В Оружейной палате шили стяги и хоругви, изготавливали оружие и посуду для царского стола, составляли географические карты и планы, украшали стены палаты драгоценными камнями и росписью из золота и серебра и, конечно же, работали над созданием рисунков, которые впоследствии украшали предметы церковной службы. В то время именно это место можно было назвать своеобразным культурным центром России, где трудились самые разные мастера: живописцы, иконописцы, златописцы, столяры, ювелиры, плотники, оружейники и чеканщики. Первоначально Ушаков работал под руководством оружейника Богдана Матвеевича Хитрово, который «старине не потворствовал», а на протяжении всей своей жизни и творчества стремился отыскать новые художественные приемы.

С. Ушаков. «Троица ветхозаветная», 1671 год, Русский музей, Санкт-Петербург

Со времени Ушаков стал главой русской школы иконописцев, которая зародилась именно в стенах Оружейной палаты. Мастер получал много заказов. Он работал над украшением помещений самой Оружейной палаты, над декором Архангельского и Успенского соборов. С 1648 по 1664 год Ушаков занимался оформлением Серебряной и Золотой палат. Результатом неустанного труда мастера стало создание уникального по своей красоте памятника русской живописи. В 1668 году он исполнил роспись на стене Грановитой палаты Кремля.

Ушаков не оставлял работы над иконами, которые ему заказывали настоятели церквей и монастырей. Его произведения украшали стены Благовещенского собора, Троице-Сергиева, Новодевичьего и Донского монастырей, церкви Григория Неокесарийского, а также собор Василия Блаженного. Работал Ушаков и над созданием иконостаса для Грузинской церкви, находящейся в Китай-городе.

Помимо создания росписей и икон, Ушаков проявил себя еще в одном направлении, не совсем типичном для иконника. Он чертил карты, создавал эскизы к рисункам, которые затем наносили на государственные стяги, монеты или приклады ружей. Кроме того, он работал над созданием гравюр и офортов. Наибольший интерес среди них представляет офорт, названный «Семь смертных грехов», созданный в 1665 году.

Нужно сказать, что Ушаков жил и создавал свои произведения в неспокойное время. Войны, восстания и борьба официальной церкви с раскольниками, польская война – вот лишь немногие события, которые сполна отражают характер того времени.

К этому же периоду российской истории относится и ужесточение императорской власти, а также усиление помещичьего произвола.

В связи с этим народные восстания вспыхивали в XVII столетии одно за другим: Медный бунт, Соловецкое восстание и т. д. Вот как описывается Медный бунт Григорием Котошихиным: «Были в смятении люди торговые и их дети, и рейтары, и хлебники, и мясники, и пирожники, и деревенские, и гулящие, и боярские люди…»

В такое тревожное время приходилось работать талантливым мастерам. Ушаков оказался свидетелем многих исторических событий. Однако, по счастью, самого его они мало затронули. Он не подвергался опале, а его произведения не предавались хуле. Лишь однажды пристав Григорий Иванов проводил жалованного иконописца в Николо-Угрешский монастырь, в стенах которого Ушаков пробыл четыре месяца: «Вы б того иконописца Симана держали в монастыре до указу великого государя…»

С. Ушаков. «Великий архиерей»

Историки связывают это событие из жизни мастера с расколом, происходящим в то время в официальной церкви. Кроме того, полагают, будто тогда в полицейский участок Москвы пришло донесение о том, что над домом живописца якобы видели огромное пламя.

Для того чтобы определить, не является ли Ушаков вероотступником, полицейские власти решили провести в его доме тщательный обыск, а самого мастера заточить в монастырь. Однако никакие доказательства вины Ушакова ими найдены не были. А потому власти решили отпустить художника на свободу.

Ушаков проработал в Оружейной палате в течение 40 лет. За эти годы он стал авторитетным и непревзойденным живописцем XVII века. Он стал первым иконописцем, начавшим подписывать свои произведения. Ему была дарована специальная грамота, которая давала живописцу право наблюдать за расписыванием икон и следить за качеством работы прочих иконописцев того времени.

С. Ушаков. «Богоматерь Кикская»

Действительно, авторитет Симона Ушакова в области иконописи был непререкаем. С ним советовались и тогда, когда необходимо было положить жалованье тому или иному мастеру. Иконописец ссылался на свой авторитет и талант и во время походов к казначею, который, по мнению Ушакова, выдавал ему недостойное жалованье. Об этом свидетельствуют грамоты, оставленные иконописцем: «Бьет челом Симка Ушаков… Мне ничего не дано и платья не делавано за мое службишко…»

Подобные посылаемые Ушаковым грамоты редко оставались без ответа. За «великий труд» казна выдавала иконописцу «калачи толченые, блюда пирогов пряженных, ведро пива, полть ветчины, языки говяжьи, сапоги сафьянные, штаны суконные, рожь и овес».

Но не все в работе Ушакова было гладко. Занимая должность организатора придворной мастерской живописи, Симон Ушаков находился в затруднительном положении. С одной стороны, он должен был требовать от мастеров точного следования уже сложившимся к тому историческому периоду иконописным традициям. С другой – живописец сам понимал, что эти традиции постепенно изживают себя и уходят в прошлое, переставая соответствовать требованиям времени.

Знаменитый художник XIX века И. Грабарь, упоминая о мастерской и школе Ушакова, называет его компромиссным живописцем: «Он не имел крыльев, чтобы подыматься ввысь, но ему не хватало мужества опуститься на землю до конца, и он повис посередине…»

На самом деле художественная манера Ушакова во многом напоминает творчество авторов предыдущего поколения. Однако невозможно недооценить те достижения и новаторские приемы, которые были выработаны русским мастером в процессе творчества. Ушаков и его ученик Иосиф Владимиров старались создавать такие произведения, чтобы в них была «телесность, светловидность и живоподобность». И все это было нужно для того, чтобы творить «первозданную красоту».

В этом Ушаков и его ученики были новаторами русского иконописного письма XVII века. Изображаемые ими святые мало чем отличались от живых людей. Владимиров говорил: «Все ли святые смуглыми и тощими были? Разве весь род человеческий на одно лицо создан?» Ушаков также считал важным стараться изображать на полотне живую душу. По его мнению, живопись подобна зеркалу и «является всегда живой, хотя ни тела, ни души не имеет человеческих».

Однако не все относились к иконам так, как Ушаков и Владимиров. Например, патриарх Никон зеркал не любил. По его приказанию приближенные разбивали зеркала, привезенные из Европы. Кроме того, по повелению же владыки они выкалывали глаза на лицах святых, изображенных на чужеземных иконах. После этого иконы, как правило, предавали огню. Царь Алексей Михайлович мог только воскликнуть на это: «Зачем жечь! Лучше мы их в землю зароем!»

В связи с подобным отношением верховного владыки церкви к иконам зародившиеся в мастерской Ушакова новые художественные приемы долгое время оставались невостребованными.

Патриарх Никон не собирался отказываться от своих взглядов. Его во всем поддерживал протопоп Аввакум, возглавивший движение раскольников. В своих речах и наставлениях они выступали против «плотского умысла в иконописании».

Однако, как оказалось, дело было вовсе не в патриархе и протопопе Аввакуме. И после их изгнания на Руси оставались еще придворные служаки и мастера, которые ратовали за «смуглое и темновидное» изображение святых. Обычно за подобными выступлениями в защиту старых иконописных традиций скрывалось простое неумение писать. Вот как об этом сказал Ушаков: «Многие из нас, будучи мало искусны в художестве, пишут, скорее, достойное смеха». Мастера поддержал и его ученик: «По деревням и селам перекупщики и щепетинники иконы коробами таскают, а писаны они так скверно, что иные походят не на человеческие образы, а на диких людей…»

Сам же Ушаков стремился так изобразить святого, чтобы он «ожил» и был мало похож на те плоские и мертвые образы, которые представали на иконах старых мастеров. Лики, созданные талантливым мастером, светлы, пропорциональны и объемны, что создает впечатление их материального присутствия. Образы святых – живые и одухотворенные, призванные выражать самые высокие человеческие чувства и переживания: сомнение, раздумье, печаль. Они всегда мягки, лиричны и лишены даже самой малой толики того сурового аскетизма, которым отмечены персонажи-святые, изображаемые мастерами ранней эпохи. При этом художник руководствовался принципом, который выразил его ученик, Иосиф Владимиров: «Не знамения бы ради и чудес подобные персони… истинного ради образа и вечного их воспоминания».

Глаза святых, созданных кистью Ушакова, необычайно выразительны. Они передают все человеческие чувства и переживания, источником которых является обладание высшим знанием.

Все образы святых были списаны мастером с натуры. Кроме того, им были созданы и портреты. В летописях говорится о том, что, помимо икон, Ушаков писал портреты царей и их приближенных. К сожалению, ни один из портретов не сохранился до наших дней.

Произведения Ушакова по технике исполнения заметно отличаются от иконописных работ других авторов того времени. В его образах, с одной стороны, прослеживается энергия и динамизм, с другой – спокойное величие, монументальность и торжественность, присущие жанру иконописи.

Ушакова можно с уверенностью назвать величайшим мастером колорита. Для создания произведений живописец использовал спокойные, приглушенных тонов краски, которые и создавали ощущение высшей гармонии.

Полнее всего художественные принципы, выдвигаемые мастером, выразились в иконе «Великий архиерей». Перед зрителем возникает образ светлоликого святого, «живость» лица которого создается игрой света и тени. Глаза изображенного имеют правильную форму и не лишены блеска, что и создает впечатление реального его существования.

Спокойное и благообразное лицо великого архиерея не лишено к тому же и деятельного выражения. Это не пассивный владелец знаний о мире, а активный их распространитель. Для него важно донести сокровенные знания в мир земной с тем, чтобы передать их людям.

Не менее выразителен и образ страдающего святого, представленного на иконе «Спас Нерукотворный».

Выражение печали и вечного страдания передается мастером с помощью светлых бликов, брошенных на слегка затененное лицо.

Одна из работ Ушакова посвящена Богоматери Кикской. Необычайно точно мастер передает в лице героини материнские чувства, ее доброту, а также осознание высшего предназначения и собственного достоинства.

Некоторые из произведений являются иллюстрациями к эпизодам, описанным в Священном Писании. В качестве примера можно привести работу «Тайная вечеря». Все фигуры, выведенные в композиции, оказываются подчиненными одному общему порыву: растерянность и удивление отстраненностью Иуды. Неким объединяющим началом в картине служит золотистый, создающий торжественную атмосферу фон.

Мастером композиции Ушаков выступает и в другом произведении – «Троица» (1671). В картине автор во многом повторяет художественную манеру иконописца Рублева. При этом произведение Ушакова оказывается более прозаичным и приземленным. Ему не достает того полета души и той поэтичности, которая была свойственна работам раннего мастера.

Однако умалять значение упомянутой композиции нельзя. Удивительным образом в ней переплелись старые и новые традиции русского иконного письма. Основой для создания картины послужила одна из одноименных композиций старого мастера. Божественную природу персонажей мастер передает через золотистые одежды и такой же фон.

Сами же ангелы-вестники предстают перед зрителем как телесные, земные существа. Их фигуры пропорциональны и объемны, в чем и проявился новаторский талант Ушакова. Кроме того, новым в технике русского иконописания было и использование мастером прямой перспективы в построении композиции. Старые иконописцы, работавшие до Ушакова, никогда не использовали в своих произведениях подобный прием художественного изображения.

С. Ушаков. «Тайная вечеря»

Особенный интерес в картине представляет фон, заимствованный Ушаковым из композиции Веронезе «Пир в доме Симона Фарисея». Таким образом, можно сделать вывод о том, что знаменитый иконописец был знаком с творчеством западноевропейских живописцев, а также знал технику так называемого фряжского письма.

Ту же технику мастер использовал и в другой своей работе под названием «Архангел Михаил». Наряду с персонажем-святым, в композиции выведен и образ современника автора, донатора, который, преклонив колени, преподносит дар архангелу.

Творчество Ушакова представлено не только иконами, но и росписью. Он работал над росписями внутренних стен многих церквей и соборов. Кроме того, Ушакову доверяли оформление палат царей и цариц. Он также принимал активное участие в расписывании Георгиевской палаты Кремля и боярских комнат.

В течение двух лет Ушаков занимался оформлением комнат Коломенского дворца. Росписи были представлены самыми разными жанрами: аллегорическими картинами, пейзажами, а также композициями, отражающими реальные исторические события. Потолки, как правило, украшали изображения звезд, солнца и луны.

Как уже упоминалось выше, Ушаков проявил себя и как мастер гравюры.

Он стал первым из современных ему художников-граверов, кто смог верно с анатомической точки зрения отобразить натуру.

Наиболее полно его талант раскрылся в медной гравюре, которая называется «Семь смертных грехов» (1665).

Произведение представляет картину движущегося грешника, который несет в лукошке свои грехи. Олицетворением грехов в композиции являются животные: собака, змея, козел, медведь, лягушка, лев и павлин. Они символизируют собой зависть, скупость, уныние, гнев, гордыню и др.

При этом все герои изображены достоверно, так, как они выглядят в реальной действительности.

Необходимо отметить, что гравюра Ушакова «Семь смертных грехов» носит дидактический характер. Словно живой, предстает перед зрителем грешник, направляющийся к страшному обрыву, со дна которого поднимается огненный столб – символ адского огня.

У художника было очень много учеников. Со временем он открыл собственную живописную школу, в которой учил «писать стенным письмом, самым добрым мастерством». Сохранились сведения о том, что Ушаков был наставником своих подопечных не только в вопросах изобразительного искусства. Он сумел раскрыть перед учениками философскую картину мира, а также помог им узнать о том, каковым же является предназначение искусства, в частности иконописи.

Школа, которую открыл Симон Ушаков, славилась своей демократичностью. Там могли обучаться не только посадские люди, но и крестьяне. Главным критерием при приеме в школу было наличие в человеке дара изображать мир и людей.

Об этом свидетельствует тот факт, что принятым в школу Ушакова однажды оказался крепостной. Мастер смог уговорить боярина Хитрово, фактического владельца художественной мастерской, выкупить у помещика некоего Зиновьева Георгия Терентьевича, который «иконное художество святых икон воображение писать искусен и пишет добрым мастерством».

Решив оставить в наследство потомкам теоретические наставления по русскому иконописанию, Ушаков начал работать над трактатами, посвященными теории изобразительного искусства. Его первым сочинением стал «Алфавит художества» («Азбука художества»), в котором он изложил свои знания о строении, пластике и пропорциях человеческого тела.

Другим, не менее ценным теоретическим трудом Ушакова стало «Слово к любо-тщательному иконного писания» (около 1666). Автор предстал в нем истинным любителем искусства русской иконописи. Он говорил о пользе живописи: «Ведь образы живут в памяти, напоминают о прожитом, являются свидетельством прошедших времен, оживляют мертвых… Образы показывают нам, что находится вдали, и одновременно представляют нам то, что находится в разных местах».

Судя по летописным упоминаниям, Ушаков с давних пор лелеял в сердце мечту построить новую художественную мастерскую с просторными и светлыми комнатами. Однажды он послал царю челобитную, в которой сказал о том, что «дворишко малое и в грязи, и хоромишек построить для иконного мастерства и учеников негде».

Видимо, царь откликнулся на прошение знаменитого иконописца. Вскоре на Посольской улице появился дом, который мастер стремился как можно скорее благоустроить. Однако мечте не суждено было сбыться. Боярин Нарышкин, позавидовав живописцу, отобрал у него новый двор со всеми постройками и насаждениями.

Раздосадованный Ушаков вновь обратился к царю с просьбой присмирить слишком деятельного боярина. Однако на этот раз владыка всея Руси остался глух к просьбе иконописца.

Несмотря на занятость общественной деятельностью, Ушаков на протяжении всей своей жизни не оставлял живописи. Одним из его произведений позднего периода является картина-икона под названием «Владимирская, или Насаждение Древа государства Российского». На золотистом фоне автор представляет зрителю мощное Древо. Вокруг него располагаются медальоны с изображениями русских царей, героев и священнослужителей. Древо выходит из Кремля, а у корней его размещена фигура Ивана Калиты. Кремль изображен мастером с особой тщательностью. На стенах его видны изображения членов царской семьи. И в этом Симон Ушаков стал новатором: царскую фамилию впервые изобразили при жизни. Необходимо сказать, что данное произведение произвело необычайно сильное впечатление на современников мастера. Не менее значительной кажется она и сейчас, в самом начале XXI века.