Дорога пролегала как бы по террасе, проложенной у самого гребня возвышенности, и отсюда, с высоты ее, Штубер мог спокойно осматривать левый берег, на котором, где-то там, между мостом и горой, затаились доты укрепрайона. Правда, отсюда они почти не просматривались – русские позаботились о естественной маскировке, но все же он, очевидно, был одним из первых немецких офицеров, которые вот так, спокойно, могли рассматривать всю линию обороны противника на том берегу: окопы, блиндажи; врытую в землю неподалеку от разрушенного завода артиллерийскую батарею. Впрочем, вон и дот. На склоне горы. Ага, отсюда он угадывается довольно четко. Жаль, что нет фотоаппарата…

– Что за машина? Чья орда? – остановил их машину подполковник-артиллерист, как только они выбрались за разбомбленную и почти целиком сожженную окраину молдавского села.

– Моя, товарищ подполковник. Лейтенант Гуревский, – спокойно ответил Штубер, выходя из машины. – Если вас интересуют документы, то их только что проверяли.

– Меня интересуют люди, а точнее – штыки. Кто такие? Куда вас направляют?

– Куда именно – пока не ясно. Новобранцы. Подкрепление. Приказано прибыть в дивизию, а там уж – на усмотрение командиров.

– Кто ж это приказал? – неожиданно вмешался водитель машины, стоя на подножке. – Вроде как не было приказа, чтобы ехать сюда, на молдавский берег.

– Ну да, чем дальше от фронта, тем спокойнее, – зло взглянул на него Штубер и, достав портсигар, предложил подполковнику закурить. – На фронт ему, видите ли, не хочется, – вполголоса проговорил он. – Все, мол, на тот, левый, берег, а мы – в самое пекло премся.

Водитель хотел еще что-то сказать, однако, наткнувшись на цепкий взгляд лейтенанта, запнулся. Тем более что рука офицера вновь легла на кобуру.

– Слушай, козак-станичник, махры у тебя не найдется? – тотчас же впился в плечо водителя лысоватый красноармеец, один из тех троих, что пристали к их машине во время бомбежки.

– Не найдется, – резко отреагировал бывший контрреволюционер.

– А то бы угостил, – не отставал от него Лозовский, поняв, что, если сейчас не отвлечь его, тот может наговорить лишнего.

– Так, водитель, – гаркнул Штубер, – займите свое место в кабине! И ждите дальнейших указаний.

– Шоферюга. Ему бы по бабам-тыловичкам шастать, – согласился подполковник, провожая взглядом поспешливо уходящего водителя. – Так в какую дивизию тебе приказано?

– Да тут, в машине, старшина был старшим. Вот только убило его. Мне же приказали доставить их сюда. Мол, новобранцы. На передовой виднее, куда их.

– Черт знает что. Полная неразбериха. Сколько их у тебя?

– Надо выяснить. Четверо погибло. Несколько человек пересело с другой машины, которую немцы разбомбили. Думаю, человек тридцать наберется. Эй, Лозовский, посчитать людей!

– С водителем – двадцать восемь, – ответил тот через несколько минут.

– Извините, товарищ подполковник, все, что есть.

– Как думаете: больше подкрепления не будет?

– Похоже, что нет. Вы вот что, возьмите нас всех под свое начало, товарищ подполковник. Коль уж судьба свела…

– Да? – задумчиво окинул его взглядом подполковник. – А что, и возьму. У меня от полка – одно название осталось. Чехлов! – позвал он кого-то из черневшего неподалеку блиндажа.

– Я! – показался в проеме коренастый крепыш с пилоткой, одетой поперек головы, как треуголка.

– Перебрось пополнение в третий дивизион. Передай его капитану Грошеву.

– Есть перебросить в третий дивизион! – гаркнул Чехлов так, словно командовал парадом целой дивизии.

– Кстати, от дивизиона – тоже одно наименование… Два боеспособных орудия, – объяснил подполковник Штуберу. – Так что воевать личному составу придется без орудий, в окопах, по-пехотному.

– Последний заслон перед Днестром, – согласно кивнул Штубер. – Дело ясное. Если есть раненые, советую отправить их на машине на тот берег.

– Есть, конечно.

– Лозовский, – все еще не выпускал инициативу из своих рук Штубер, – проследите за погрузкой раненых! – А когда Лозовский приблизился, вполголоса приказал: – Ни на шаг от водителя. В случае чего, снимай его ножом или пулей и уходи то ли на грузовике, то ли пешком.

– Понял. Он у меня не пикнет.

Но уже через несколько минут ситуация изменилась. Как оказалось, двое раненых умерло, одного санитар не советовал везти в машине, потому что тряски он не выдержит, а вот в спокойствии может и отлежится. Еще троих легкораненых подполковник приказал оставить в батальоне.

– По закону Спарты, – объяснил он Штуберу, – раненые должны разделить судьбу всего войска.

И тотчас же приказал погрузить новобранцев в машину и доставить в батальон.