Иди быстро шла по галерее, сопротивляясь желанию внимательно изучить висевшие на стене портреты. На некоторых из них были изображены шотландские лорды и леди, одетые в красочные одежды прошлого века, а на других – воины в килтах и в странных шляпах, а также рыжеволосые леди, которые выглядели почти такими же свирепыми, как и мужчины.

Там не нашлось портрета Алистера Джилбрайда. Может быть, он был слишком молод, чтобы его запечатлел художник, или портрет все-таки был, но дед убрал его. Однако, если судить по приему, который оказал граф Риддик своему внуку, он полностью простил его за то, что тот сбежал из родного дома.

Что касается Фергуса Хаддона, то он занял откровенно враждебную позицию. Иди была увлечена тем, что старалась своим очарованием развеять дурное настроение лорда Риддика. И, кажется, преуспела в этом, поэтому она уловила лишь несколько фраз в разговоре Алистера со своим кузеном. Однако вскоре стало ясно, что Фергус явно недоволен прибытием женщин. Иди пока не удалось выяснить – его неодобрение относится вообще к англичанкам или только к ней и ее матери. В любом случае необходимо воздержаться от открытой вражды с важным членом этой семьи. Не исключено, что в разыгравшейся сцене мать не стала бы терпеть дальнейшие оскорбления и в итоге вызвала бы скандал, в котором лорд Риддик, несомненно, встал бы на сторону своего племянника и прогнал бы вторгшихся англичанок пинками.

Иди, разумеется, не нужен еще один скандал. Хотя они были далеко от дома, дурные слухи о столкновении между графом Риддиком и виконтессой Риз, конечно, дошли бы до Лондона. Она и мать стали бы объектом шуток и сплетен, нанеся еще бóльший вред имиджу их семьи.

Это недопустимо. Иди стремилась восстановить свою запятнанную репутацию, каким бы ни был неприятным и скучным этот процесс. Это означало, что надо провести тихую зиму в Шотландии и надеяться, что лондонское общество забудет прежний скандал и начнет воспринимать ее как образец нравственности и пристойности. Тогда она сможет вернуться в Лондон к своей обычной жизни и в конечном счете найдет себе подходящего мужа.

Но в настоящее поиски мужа были совсем некстати.

Наконец Иди пришла к восточному крылу замка, где разместилась мать. Блэргал был таким большим, что Иди практически нуждалась в наемном экипаже, для того чтобы добраться до комнаты матери. Хотя сама она расположилась в одной из старых частей замка, предназначенная ей комната была довольно комфортабельной и удивительно современной, с элегантной мебелью превосходного качества. Вытяжная труба печи не дымила, и вид из окна был впечатляющим. Солнце уже клонилось к закату, когда Иди показали ее комнату, однако было еще достаточно света, чтобы видеть холмистые долины, густые леса и несколько заснеженных вершин.

Особое впечатление на нее произвело сообщение экономки о том, что мастер попросил поместить ее именно в эту великолепную комнату, откуда открывается чудесный вид. Его предусмотрительность тронула Иди, хотя при этом в сознание закрались тревожные мысли.

Она постучала в дверь комнаты матери и вошла.

Мать сидела за туалетным столиком, изучая набор вееров, выложенных ее служанкой. Эта комната была просторнее, чем комната Иди, и отличалась особой роскошью в стиле королевы Анны. Помещение хорошо освещалось свечами и портативными угольными лампами. Иди невольно подумала, что для древней груды камней, как Алистер однажды назвал Блэргал, здесь была довольно изысканная и комфортабельная обстановка. В то же время в коридорах царили сквозняки и холод, поскольку это был все-таки древний замок, в чем ни у кого не могло возникнуть сомнений.

Ее мать подняла голову, и на ее хмуром лице появилась улыбка.

– А вот и ты. Я надеялась, что ты не заблудишься, пытаясь найти меня. В этом доме надо преодолеть нелепое количество лестниц и коридоров, чтобы добраться от одного места до другого.

– Меня поместили в другом конце галереи, мама, – сказала Иди, осматривая внушительную кровать с балдахином и красивый гобелен позади нее. – Если ты выйдешь за дверь и крикнешь во всю мощь своих легких, я, может быть, услышу тебя.

– Я никогда не позволю себе такое вульгарное поведение, моя дорогая. Если что-то случится и потребуется кричать, я пошлю Дэвис.

Иди отвернулась от гобелена, на котором была изображена жуткая сцена охоты на оленя, и посмотрела на мать.

– Ты сейчас пошутила, мама?

Мать вопросительно приподняла брови.

– Не надо так удивляться, Аделин. Однажды я так и поступила, не правда ли, Дэвис?

– Я не припомню такого случая, – ответила служанка. Дэвис была предана своей хозяйке, но сказать, что она всегда говорила то, что думала, было бы преувеличением. Между этими женщинами были почти дружеские отношения. Иди часто заставала их вместе, о чем-то весело болтающих.

Мать махнула рукой.

– Ты из Йоркшира, Дэвис, из той части Англии, где не обладают чувством юмора. Ты не способна распознать шутку, если это задевает тебя.

– В самом деле, мама, – сказала Иди, стараясь сдержать смех, – ты поступила плохо. Бедная Дэвис не знает, что думать по этому поводу.

– Мне платят не за то, что я думаю, – ответила Дэвис. – А сейчас, ваша светлость, хватит колебаться, и выберите, наконец, веер. Иначе вы и мисс Аделин опоздаете к обеду, потому что надо пройти расстояние почти до Глазго, чтобы добраться до столовой.

– Вы обе все преувеличиваете, – сказала Иди.

– Я ничего не преувеличиваю, и Дэвис тоже, – возразила мать. – Дэвис, выбери сама подходящий веер для меня. Я слишком устала от суеты в связи с нашим прибытием, чтобы самой принять решение. Хотя подозреваю, никто не обратит внимания на такую мелочь, – добавила она разочарованно. – Несмотря на элегантность окружающей обстановки, я очень расстроена грубым поведением хозяина и его неприветливого племянника. Я не знаю, как мы сможем пережить зиму в таком нецивилизованном обществе.

Иди подошла и села на мягкую, обитую бархатом кушетку перед камином.

– Я соглашусь с тобой, что мистер Хаддон занял враждебную позицию по неизвестной причине. А что касается графа, то его обуяли эмоции в связи с возвращением Джилбрайда домой. Ведь они не виделись десять лет.

– Тем не менее это не причина вести себя так грубо.

Ясно, что мать была настроена воинственно, и Иди должна успокоить ее.

– Лорд Риддик страдает от артрита и сердечных спазм, поэтому, я полагаю, он плохо чувствовал себя.

– Не удивительно, учитывая шотландский климат и этот замок с его сквозняками. Не понимаю, почему его светлость не проводит значительную часть года в Глазго или в Эдинбурге. Или в своем городском доме в Лондоне.

– Однако, мама, ты должна признать, какая изысканная здесь обстановка. Лорд Риддик, несомненно, заботится о великолепии Блэргала и делает это с большим вкусом.

– Да, кто-то действительно заботится о замке, – неохотно признала мать. – Возможно, отец капитана Джилбрайда оказывает здесь культурное влияние. Он кажется самым благородным мужчиной среди прочих обитателей.

Иди трудно было представить, что этот скромный, слабый на вид мужчина с приятным лицом и благородными манерами являлся отцом такого здорового и крепкого человека, как капитан. Отец и сын выглядели нисколько непохожими, поэтому она предположила, что Джилбрайд унаследовал сходство с мужчинами по материнской линии. В его облике чувствовалась властность, как у деда, а также высокомерие, хотя у молодого мужчины эти черты были смягчены его проказливым очарованием.

– Мне показалось, что мистер Джилбрайд заинтересовался тобой, мама. Уверена, вы станете хорошими друзьями к концу зимы.

– Полагаю, я должна быть благодарна ему за это.

Иди устало взглянула на мать, которая, казалось, постарела на десять лет. Ее охватило странное чувство тревоги. Она знала, что леди Риз была неукротимой женщиной, однако путешествие оказало явно негативное влияние на нее. Единственной причиной, по которой мать была вынуждена пуститься в это утомительное путешествие, явилась шальная выходка дочери.

Иди постаралась подавить чувство вины, от которого у нее сжалось горло.

– Мама, ты не должна ни о чем беспокоиться. Я позабочусь, чтобы лорд Риддик и его мерзкий племенник не досаждали тебе. Клянусь, я приручу их к концу недели.

Ее мать, казалось, избавилась от меланхолической задумчивости. Она сузила глаза, как будто впервые увидела Иди, после того как та вошла в комнату.

– Уверена, ты добьешься этого, но только без этой штуки на твоем лице. – Она указала на нос дочери. – Тебе обязательно надевать очки к обеду? Ты выглядишь в них как синий чулок.

Иди вздохнула.

– В этом нет ничего дурного, не так ли?

– Синие чулки обычно остаются в девицах, Аделин, – сказала мать суровым тоном. – Ты и так не юная дебютантка, а в очках выглядишь еще старше, чем на самом деле.

Это замечание вызвало у Иди тяжелый вздох. Леди Риз никогда не критиковала ее внешность и не выражала сомнений относительно замужества. Тот факт, что мать всегда считала ее послушной, лишь еще больше угнетал Иди.

Она заставила взять себя в руки.

– Эви тоже носила очки и выглядела при этом очень хорошо. И у нее были достойные поклонники.

В отдалении прозвучал первый удар колокола. Мать встала и взяла веер, который Дэвис положила на туалетный столик.

– У Эвелин была совсем другая ситуация. Не сравнивай себя с ней.

Иди нахмурилась.

– Мы близнецы, поэтому я вполне могу сравнивать себя с ней.

Мать драматично вздохнула.

– Полагаю, это означает, что ты настаиваешь на том, чтобы носить очки.

– После того как капитан потратил много сил и времени, чтобы приобрести эти очки, я не хочу обижать его, отказавшись от них.

Это, конечно, была уловка.

– Это правда, Аделин. В таком случае я позволю тебе носить их, – сказала мать.

– Благодарю, – сухо ответила Иди.

Раздался тихий стук в дверь. Дэвис слегка приоткрыла ее.

– Это лакей, миледи, – сказала она, – он пришел, чтобы проводить вас в гостиную.

– Слава богу, – сказала мать. – Меня не привлекала перспектива самим бродить среди этой огромной груды камней. Бог знает, мы могли бы забрести в какой-нибудь склеп или встретить привидение. – Она преувеличенно содрогнулась. – В Шотландии все возможно.

– Конечно, миледи, – сказала Дэвис скорбным голосом.

Иди засмеялась.

– Ее светлость шутит, Дэвис. – Она взглянула на утонченные строгие черты лица матери. – Ведь ты пошутила, не так ли?

– Полагаю, шутка это или нет, будет зависеть от того, проснусь я ночью от завываний призраков и криков кровожадных членов клана с кинжалами или нет, – ответила мать с презрительным выражением лица. – Спроси меня об этом утром.

Лакей в ливрее ждал их в коридоре. Он почтительно поклонился.

– Капитан Джилбрайд шлет вам свои наилучшие пожелания, миледи. Он послал меня сопроводить вас вниз в главную гостиную.

Леди Риз драматично всплеснула рукой.

– Ведите же нас, Макдафф, ведите.

Глаза лакея тревожно расширились. Он отступил на несколько шагов, затем повернулся и двинулся вперед.

Когда он повел их к первой из многочисленных лестниц, Иди сжала руку матери.

– Я люблю тебя, моя старушка, – сказала она. Мать могла быть строгой, но никто не мог обвинить ее в отсутствии моральной силы.

– Спасибо, мой дорогой ребенок. Я довольна, что ты надела это бархатное платье. Кремового цвета материал с золотой отделкой выглядит особенно привлекательным на тебе. Будем надеяться, что это платье и другие твои достоинства перевесят очки, хотя я должна похвалить капитана Джилбрайда за то, что он выбрал золотую оправу. Серебро никогда не подходило тебе.

Пока мать рассуждала о привлекательных платьях, подходящих цветах и коридорах со сквозняками, Иди не могла избавиться от мысли о том, что ее очки на самом деле нисколько не беспокоили Джилбрайда. Это подтверждал тот факт, что он едва не поцеловал ее в замке Магдок. Это было удивительно, учитывая, что он никогда не проявлял склонности сделать это прежде. Еще более невероятно то, что она была готова позволить ему поцеловать себя, что говорило об отсутствии у нее здравого смысла.

Однако когда он склонился над ней с горящим взором серых глаз и его внушительное тело загородило от нее весь мир, так что она могла видеть только его, сознание Иди затуманилось. При этом она не отрывала глаз от его губ и жаждала поцеловать их. Как ей хотелось снова оказаться в его крепких объятиях! Если бы не возникла та странная фигура на стене и последовавшее затем падение камней, кто знает, что могло бы произойти между ними?

Иди вспомнила, как была ошеломлена ощущением лежавшего на ней тела Джилбрайда, такого твердого в определенном месте. Естественно, она освободилась от него как можно быстрее, настаивая, чтобы он преследовал того, кто едва не убил их. Его отказ даже от мысли, что кто-то умышленно сбросил на них камни, привел к очередному спору, который лишил ее желания даже думать о поцелуе.

И хорошо, что так получилось. Иди напомнила себе в сотый раз, что этот коварный мужчина обручен. Что касается фигуры на стене, вероятно, она никогда не узнает, кто это был, поэтому нет смысла тратить время и энергию на размышления об этом.

– Думаю, мы увидим сегодня вечером предполагаемую невесту капитана и остальных членов семьи, – сказала мать, оторвав Иди от мрачных мыслей. – Надеюсь, мисс Хаддон обладает более цивилизованными манерами поведения, чем ее брат.

Иди сдержала вздох.

– Их обручение нельзя назвать предполагаемым, и я уверена, эта девушка довольно мила. Ведь она нареченная капитана Джилбрайда.

Мать бросила на нее быстрый взгляд.

– По-моему, не имеет значения, понравится она нам или нет, не так ли?

Именно это Иди пыталась внушить себе.

– Совершенно верно, мама. Это не имеет никакого значения.

Хотя на самом деле имело.

Алек ждал Иди и леди Риз во входном холле, в то время как остальные члены семьи собрались в главной гостиной. Хаддоны прибыли раньше к обеду, черт бы их побрал. Донелла и ее мать явно жаждали как можно скорее заявить о своем праве на него.

По крайней мере, Гленна Хаддон делала все ради своей дочери. Когда тетя Гленна, худощавая женщина со страдальческим лицом, поспешно вошла в гостиную, где Алек ждал ее с отцом и дедом, ее голубые глаза победно блестели. Алек почтительно поцеловал ее в щеку, а она впилась ногтями в его рукав, словно не желая отпускать племянника. Она бурно приветствовала его, как родного сына.

Не от этого ли по спине его пробежал холодок?

Тетя Гленна эмоционально заявила, что Донелла едва пережила трагическую разлуку, которая повлияла на ее здоровье так пагубно, что возникла угроза жизни.

Дед грубо приказал Гленне перестать выступать как болтливая баба, отчего возникло неловкое положение для всех, кроме Донеллы. Она спокойно стояла и молчала во время этой ужасной сцены. Она ничуть не покраснела при виде Алека и не выглядела взволнованной ни его отсутствием, ни его возвращением.

Она была непроницаемой, как всегда.

В юные годы Донелла была тихим ребенком. Ее интересовали только рукоделие, учеба и религиозные проповеди местного викария. Она никогда не проявляла никаких особых чувств в отношении Алека, кроме легкой привязанности, характерной для родственников, не имеющих ничего общего. Алек и Фергус были лучшими друзьями, но Донелла, казалось, всегда относилась к ним, как к противным мальчишкам, которые постоянно бедокурили и раздражали взрослых. В результате она по возможности избегала их.

И если кузина в течение последних десяти лет тосковала по Алеку, как утверждала ее мать, то сейчас он не видел никаких свидетельств этого.

Была, конечно, другая причина, по которой тетя Гленна так настойчиво стремилась выдать свою дочь замуж за Алека. Для его тети это было естественно, так как она считала Алека основным наследником графства, а Фергус был следующим претендентом в семье.

Хотя слухи о том, что Алек являлся незаконным сыном герцога Кента, с годами давно утихли, он знал, что здесь об этом не забыли. Разумеется, об этом помнила и тетя Гленна, но она никогда не решалась прямо заявить о том, что Алек – «кукушонок в их гнезде», особенно перед Уолтером или дедом. Тетя Гленна считала, что единственный способ для Алека, будущего графа Риддика, смягчить вопиющую несправедливость по отношению к Фергусу – это сделать Донеллу своей женой.

Алек понимал ее расчет. Он действительно был «кукушонком в гнезде», а Хаддоны, пусть и вели аристократический образ жизни в довольно хорошем небольшом особняке в другом конце долины, но никогда не были богаты. Если бы не Алек, то Фегрус был бы сейчас наследником состоятельного графства, и Донелла имела бы высокую цену на ярмарке невест. Вместо этого Фергус был вынужден работать на своего дядю, а Донелла имела лишь весьма скромное приданое.

Но если бы Донелла стала будущей графиней Риддик, состояние семьи, конечно, значительно изменилось бы в лучшую сторону.

Алек бросил хмурый взгляд на древние геральдические знамена, висевшие над камином в холле. Достаточно большой, чтобы вместить быка, очаг извергал пламя, которое боролось с холодом в преддверии ноября. Этот холл с доспехами и древним вооружением на стенах говорил об истории его семьи, о конфликтах, драмах и сложных взаимоотношениях.

При звуке шагов на винтовой лестнице в конце холла Алек повернулся и увидел леди Риз и ее дочь. Для него встреча Иди с Донеллой была совсем некстати. В последние несколько дней он добился некоторого смягчения в отношениях с Иди, по крайней мере, он так думал. Однако встреча его нареченной с привлекательной мисс Уитни грозила нежелательным проявлением женской солидарности. Он решил держаться как можно дальше от них, надеясь, что не утратит трудами завоеванного расположения.

Один из младших лакеев проводил леди Риз и Иди в холл. Виконтесса выглядела внушительно и элегантно в модном платье из темно-красного шелка, а при виде Иди у Алека перехватило дыхание. Несколько секунд он стоял и смотрел на нее как онемевший олух.

На ней было бархатное платье с золотистыми кружевами и блестками, которое подчеркивало обильные достоинства фигуры и придавало кремовый оттенок лицу. Роскошный материал в сочетании с ее не менее роскошным телом напомнил Алеку котенка, которого он с удовольствием погладил бы. Ее густые волосы были уложены в высокую прическу с ниспадающими на шею золотистыми локонами. Большие голубые глаза смотрели на него сквозь очки, и он был чрезвычайно рад, что она надела их. Ее полные губы изогнулись в улыбке, отчего Алек ощутил прилив тепла в паху.

Иди выглядела очень красивой и прекрасно сознавала свою привлекательность.

Леди Риз плавной походкой двинулась вперед, и Алек наконец вышел из оцепенения.

– Добрый вечер, миледи, мисс Уитни, – сказал он с поклоном. – Позвольте сказать – вы обе выглядите восхитительно.

Леди Риз раскрыла веер и великодушно улыбнулась ему.

– Благодарю вас, капитан Джилбрайд. Вы тоже производите приятное впечатление сегодня. – Она неопределенным жестом указала на его фигуру. – У вас подлинный наряд шотландца.

– Это килт, мама, – сказала Иди сардоническим тоном. – Ты забыла, что обычно капитан Джилбрайд носит одежду, характерную для полка тайных агентов? Но сегодня он надел костюм, соответствующий его клану. – Ее взгляд устремился ниже талии Алека. – С кожаной сумкой с мехом и кисточками и прочими вещами, – закончила она низким голосом.

Эта чертова девица хорошо знала, какой эффект производит на него. Ему потребовалось призвать всю силу воли, чтобы подавить проявление желания под килтом.

– Прекрасный холл, – сказала Иди, мгновенно переключившись с непристойного флирта на энтузиазм восхищенной гостьи. – И довольно уютный, несмотря на внушительные размеры. Мы встретимся здесь с остальными членами вашей семьи?

– Нет, моя семья собралась в гостиной.

Иди драматично вздохнула.

– Какая досада. В этой комнате я чувствую себя так, словно перенеслась в Средневековье. Кажется, в любой момент сюда с криками ворвутся древние воины.

– Не беспокойтесь, мисс Уитни, – сказал Алек. – Наша гостиная оформлена в таком феодальном стиле, который удовлетворит самые кровожадные вкусы людей.

– Боже мой, все это звучит ужасно, – сказала леди Риз.

– Напротив, мама, – возразила Иди, – это звучит крайне волнующе. – Я думаю, это было бы прекрасным художественным оформлением для встречи с семьей капитана Джилбрайда.

Алек надеялся, что она не подозревала, каким пророческим был ее комментарий.

– Мы идем, леди? Семья ждет вас.

Войдя в гостиную, Иди и ее мать замерли на месте. Глаза их расширились комичным образом, когда женщины увидели внутреннее оформление комнаты.

Алек не мог упрекнуть их за это. Не каждый день они входили в комнату, где на них взирали десятки оленьих голов, упирающихся рогами в потолок. Кроме того, там было гигантское чучело орла, распростершего крылья над камином. Подобный орел, терзающий несчастного аиста, в верхней части щита, являлся гербом Грэхема. Наряду с этим впечатляющим изображением, не сразу можно было заметить элегантную, современную обстановку или дорогой ковер, украшавший полированный пол.

– О боже, – произнесла леди Риз слабым голосом.

– Вы, конечно, преувеличивали. Кровожадность… – сказала Иди с легким смешком. Затем ее взгляд остановился на его семье, и она напряглась.

Мужчины выстроились в линию перед очагом. Дед и Фергус смотрели на вновь прибывших с сердитым выражением лица, еще более непозволительным, чем во время дневной сцены. В то же время Уолтер встречал их с улыбкой на добром лице, которое, однако, выглядело напряженным. Похоже, он спорил с остальными, пока Алек находился вне этой комнаты.

Что касается Донеллы – его кузина изучала Иди с удивленным выражением лица и, казалось, не могла составить определенного мнения о ней. Однако реакция его тети была предсказуемой. Взгляд, который она устремила на Иди и леди Риз, был явно враждебным.

Иди искоса взглянула на Алека.

– Скажите, капитан Джилбрайд, – тихо произнесла она с легкой усмешкой. – Как, по-вашему, мама и я будем выглядеть на стене среди прочих трофеев?