Оставалось дождаться вечера.

– Так вы и есть Эдвард Кенуэй? – спросила хозяйка пансиона.

Ее звали Эдит. Она постучала в дверь моей комнаты и остановилась на пороге, явно не желая входить. На лице Эдит не было ни кровинки, голос дрожал, а пальцы беспокойно теребили край фартука.

– Эдвард Кенуэй? – с улыбкой переспросил я. – А почему это вас интересует?

Эдит откашлялась:

– Говорят, в Бристоль приплыл один человек. Одет почти как вы сейчас, сэр. И этого человека звать Эдвардом Кенуэем. Прежде он жил где-то вблизи Бристоля. – Пока она говорила, на ее щеки вернулся румянец. Постепенно у нее раскраснелось все лицо. – А еще говорят, что Эдвард Кенуэй вернулся, чтобы с кем-то расквитаться, и те люди от него попрятались. Но поскольку люди эти могущественны, они позвали себе подмогу против вас… я хотела сказать, против него.

– Понятно. И какая же это подмога? – осторожно спросил я.

– В Бристоль направлен отряд солдат, сэр. Их ожидают нынче к вечеру.

– Ясно, – кивнул я. – Не сомневаюсь, что отряд направится прямо ко временному пристанищу этого Эдварда Кенуэя. И тогда Эдварду Кенуэю придется защищаться. Сражение, конечно же, будет кровавым, со множеством убитых и значительными разрушениями. Так?

– Да, сэр, – ответила Эдит, глотая слюну.

– Можете не беспокоиться, Эдит. В вашем пансионе ровным счетом ничего не случится. Я уверен, что Эдвард Кенуэй об этом позаботится. Вы можете ему верить, Эдит. Некогда он был пиратом и успел натворить немало бед, но затем он избрал совершенно иной жизненный путь. Теперь он знает: чтобы видеть мир в ином свете, мы должны мыслить по-иному. И он поменял свое мышление.

– Приятно слышать, сэр, – пробормотала Эдит, не понимая, куда я клоню.

– А сейчас я соберусь и покину ваш пансион. Сюда я уже не вернусь, будьте уверены.

– Замечательно, сэр.

На кровати лежал узел с моими вещами. Я подхватил его и перекинул через плечо, затем, подумав, вытащил оттуда самое нужное: череп и кошелек с золотыми монетами. Его я вложил в руку Эдит.

– Сэр, это более чем щедро с вашей стороны.

– Эдит, вы были очень добры ко мне, – сказал я.

Она отошла в сторону:

– Сэр, я провожу вас к задней двери.

Я вошел в таверну, где в ожидании распоряжений должен был находиться рулевой «Галки».

– Бёртуисл, – подозвал я его.

– Да, сэр.

– Сегодня вечером подведи «Галку» к причалу. Мы отплываем.

– Слушаюсь, сэр.

Далее я отправился в ту часть города, где находились склады. Мой путь пролегал по задворкам и крышам. Я держался в тени, незаметный для чужих глаз.

«Эх, Мэри, если бы ты видела меня сейчас», – подумал я.

Склад Скотта был одним из многочисленных строений такого типа, прилегающих к порту. Над крышами виднелись мачты кораблей. Большинство складов уже закрылись до утра. Признаки жизни подавал лишь его склад. Факелы бросали оранжевые отсветы на погрузочную площадку. Рядом стояли пустые телеги. У закрытой двери торчали двое караульных. Не солдат. («Интересно, солдаты уже добрались до города?» – подумал я.) Это были местные громилы с дубинками в руках. Вероятно, они думали, что их позвали для легкой работенки, которая скоро кончится и можно будет промочить горло элем.

Я не торопился вылезать на свет и пока следил за дверью. Скотт уже внутри или пока не подошел? Я решал для себя: продолжать ли наблюдение или начинать действовать. В этот момент появилась Роуз. Тот же платок на голове. Корзина была набита одеждой для Эмметта Скотта – ее ненавистного хозяина и господина.

При виде Роуз громилы у двери похотливо облизнулись и шагнули ей навстречу. Я приклеился к стене соседнего склада. Оттуда мне было слышно, о чем они говорят.

– Мистер Скотт уже здесь? – спросила Роуз.

Один из громил заулыбался:

– Смотря кто его спрашивает, красотка.

Судя по выговору, он был из западных графств.

– Я принесла ему одежду.

– Так ты служанкой его будешь?

– Да.

– Тогда поторопись. Он, поди, тебя заждался.

Я видел, как Роуз закатила глаза. Стражники отошли, пропуская ее внутрь.

«Отлично. Скотт уже в своем логове».

Я проверил скрытый клинок. Пожалуй, особо торопиться не стоит. Я не буду убивать Скотта сразу. Прежде чем умереть, он мне кое-что расскажет.

Я тихонько выглянул из-за стены склада. От караульных меня отделяло несколько метров. Теперь нужно выбрать удобный момент и…

Изнутри донесся крик. Роуз. Мне стало не до выбора удобного момента. Нужно было действовать. Я выскочил из темноты. Одному караульному я полоснул клинком по горлу раньше, чем успел стихнуть крик Роуз. Второй, бормоча ругательства, взмахнул дубиной, но я схватил его за руку, впечатал лицом в стену и ударил клинком в бок. Он еще сползал по стене, когда я поднял засов дверцы в складских воротах и распахнул ее.

Меня встретили мушкетной пулей. Она просвистела над головой, едва я вбежал внутрь. Я оказался в помещении, заставленном ящиками с чаем. В дальнем конце темнел помост с несколькими служебными комнатенками.

На площадке помоста я увидел троих. Один стоял прямо на балке, словно намеревался прыгнуть с шестиметровой высоты.

Я спрятался за грудой ящиков. Моя попытка осторожно выглянуть оттуда спровоцировала второй выстрел. На этот раз пуля ударила в соседний ящик, осыпав меня щепками. Но мне хватило нескольких мгновений, чтобы составить общее представление о месте, куда я попал. Итак, наверху действительно были трое. Один из них – Уилсон – стоял с пистолетом, нацеленным в сторону моего укрытия. Рядом с ним потный Эмметт Скотт дрожащими пальцами лихорадочно пытался перезарядить второй пистолет, чтобы затем отдать Уилсону.

А выше, на другом ярусе помоста, покачивалась на нетвердых ногах перепуганная Роуз. Рот у нее был в крови. Наказание за предостерегающий крик. Руки служанки были связаны, на шее болталась петля. Роуз они поставили на узенький выступ, и в этом шатком равновесии ее удерживала только левая рука Уилсона.

Если он уберет руку, петля на шее Роуз затянется.

– Не приближайся, Кенуэй, – крикнул мне Уилсон, дождавшись, пока не уляжется пыль. – Иначе смерть этой девки будет на твоей совести.

Я догадывался об их дальнейших действиях. Они намеревались разоружить и убить меня, а потом повесить Роуз за предательство.

Что ж, придется спутать им карты.

Я вытащил из-за пояса пистолет, проверив заряд и пулю.

– Уилсон, это ведь ты тогда привел шайку мерзавцев на нашу ферму? Ты был главарем? Прятал лицо под капюшоном?

Я должен был это знать. Знать наверняка.

– Да, это я, – усмехнулся телохранитель Хейга. – И если б решать позволили мне, вы бы все трое сдохли той ночью.

Мне захотелось улыбнуться. «Ты упустил свой шанс», – подумал я.

Роуз всхлипнула, но тут же совладала с собой.

– Бросай на пол свой скрытый клинок, Кенуэй. Я не могу удерживать ее целую вечность, – предупредил Уилсон.

– Ну а ты, Эмметт? – задал я новый вопрос. – Ты был там?

– Меня там не было, – напряженным, испуганным голосом ответил он.

– Хотя ты бы очень обрадовался моей смерти. Верно?

– Кенуэй, ты был бельмом в моем глазу.

– Тебя погубила гордыня, Скотт. И не только тебя. Всех нас.

– Ты ничего не знаешь.

– Я знаю, что ты хладнокровно позволил моей любимой умереть.

– Я тоже ее любил.

– В том, что ты сделал, Скотт, нет ни капли любви.

– Тебе все равно не понять.

– Зато я понимаю, что твои амбиции и жажда власти погубили немало людей. И еще я понимаю, что теперь ты за это заплатишь.

Я вынул из кармана плаща метательный нож и подержал на ладони, ощущая его вес. «Это тебе не на деревьях упражняться».

Стараясь дышать медленно и глубоко, я встал и подвинулся к самому краю груды ящиков, за которой прятался.

«Готов? – мысленно спросил я себя и мысленно ответил: – Готов».

– Пошевеливайся, Кенуэй, – крикнул Уилсон. – У нас не бездна вре…

Я выбежал из укрытия, выстрелив в первую цель и метнув нож во вторую.

В обоих случаях я не промахнулся. Во лбу Эмметта Скотта появилась дырка. Он рухнул, выронив пистолет. Но Уилсон успел выстрелить в меня раньше, чем мой нож вонзился ему в плечо. Взвыв от боли, он попятился назад и уперся во внешнюю стену одной из комнатенок. Из-под застрявшего ножа фонтаном лилась кровь, а Уилсон безуспешно пытался дотянуться до второго пистолета.

Самое скверное, что он ранил меня в плечо. Я почувствовал влетевшую пулю. Позволить себе отвлечься и рассмотреть рану я не мог. Я даже не мог позволить себе короткой передышки, поскольку Уилсон разжал левую руку. И теперь Роуз падала, крича от страха. Но самого крика я не слышал: его заглушал грохот выстрелов и шум крови у меня в висках. Рана в плече отозвалась головной болью.

Роуз падала, разматывая веревку. Передо мной мелькнула страшная картина: туго натянутая веревка и болтающаяся на ней Роуз со сломанной шеей.

Нет!

Я стремглав взлетел на ящик, пробежал по нему, подпрыгнул, застонав от напряжения, и лезвием клинка перерезал веревку, успев поймать Роуз за талию. Мы оба шумно упали на каменный пол склада.

Не сказать, чтобы падение было безболезненным, но, главное, мы остались живы.

Сверху послышалась ругань Уилсона. Я выхватил из-за пояса второй пистолет, выставил дуло в щель между досками, сощурился и, увидев мелькнувший свет, нажал курок. Уилсон закричал, потом хлопнула дверь, и он скрылся в комнатенке.

Я заставил себя подняться. Раненое плечо горело от боли. Вдобавок у меня разболелась старая рана в боку, вызвавшая хромоту. Но я должен был догнать Уилсона. Я взбежал на помост, ворвался в комнатенку и увидел вторую дверь. Она вела на внешнюю лестницу. Я выбрался туда, оперся о перила, вглядываясь в сумрак и силуэты окрестных строений.

Уилсон как сквозь землю провалился. В гавани поскрипывали корабельные снасти. Кричали неугомонные чайки. Я сосредоточился, включив обостренное чутье, и тогда услышал. Нет, не Уилсона. Я услышал строевой шаг идущих солдат. Они приближались к гавани.

Они уже здесь. Они совсем близко.

Выругавшись, я похромал обратно. Надо было проверить, в каком состоянии Роуз. Убедившись, что она отделалась испугом и ушибами, я поспешил по кровавому следу, оставленному Уилсоном.