Итак, виновные попрятались. Да, были и другие, например Кобли. Но что толку убивать выполнявших чужие приказы? Моей целью являлись те, кто эти приказы отдавал: Хейг, Скотт и, конечно же, тот, кто оставил на мне след в виде эмблемы тамплиеров. Уилсон.

Теперь они прятались от меня. Одно это неопровержимо доказывало их вину. Хорошо. Пусть пока посидят в своих норах, дрожа от страха. Если все сложится благополучно, нынче вечером Скотт, Уилсон и Хейг повстречаются со смертью.

Но они знали о моих намерениях, а потому мне надо было действовать более скрытно и осмотрительно. Утром, покидая пансион, я знал, что ускользнул из-под носа тамплиерских шпионов. Я зашел в таверну, знакомую мне с юности. Зато мои преследователи едва ли знали, что там на задворках есть отхожее место.

Возле двери я затаил дыхание. Вонь ощущалась уже здесь. Толкнув дверь, я вошел и переоделся в то, что захватил с «Галки». Эту одежду я не надевал очень давно: длинный камзол с обилием пуговиц, бриджи по колено, белые чулки и поношенная треуголка. В таком виде я покинул таверну, выйдя на другую улицу другим человеком. Обычным торговцем, направлявшимся на рынок.

Ее я встретил в условленном месте. Надо было подать ей знак, и я слегка качнул корзинку, висевшую у нее на руке.

– Я получил твою записку, – шепнул я из-за ее спины.

– Хорошо, – не поворачивая головы, ответила Роуз.

Она делала вид, будто рассматривает цветы на прилавке. Затем, оглянувшись по сторонам, сняла с шеи платок и повязала на голову.

– Ступайте за мной.

Вскоре мы с Роуз добрели до пустынного уголка рынка. Там стояло обветшалое здание конюшни. Мельком взглянув на него, я вспомнил это строение. Много лет назад и я оставлял здесь лошадь, приезжая на рынок. Тогда конюшня была совсем новенькой. Ее и строили для удобства торговцев. Но в последующие годы рынок со всеми его прилавками и лотками сместился в сторону, и конюшней перестали пользоваться. Нынче сюда забредали лишь те, кто слонялся без дела или устраивал тайные встречи, как мы с Роуз.

– Вы ведь уже встретились с маленькой Дженнифер, не так ли? – спросила она.

Роуз передвинула корзинку, чтобы та не так давила на руку. Когда я впервые увидел ее в «Старой дубинке», она была дерзкой молоденькой девушкой. По возрасту она и сейчас была еще молодой, но уже без прежних бунтарских замашек и жажды приключений, заставившей ее тогда убежать из хозяйского дома. Десять лет тяжелой, монотонной работы не прошли для Роуз бесследно.

Но подобно тому, как в догорающем костре еще вспыхивают яркие искры, так и в характере Роуз сохранились прежние черты. Она послала мне записку, предложив встретиться, и теперь была готова кое-что рассказать. Я надеялся узнать от нее, где прячется ее хозяин со своими дружками.

– Да, встретился. Дженни сейчас на моем корабле. Ей там ничего не угрожает.

– У нее ваши глаза.

Я кивнул, добавив:

– А красотой она пошла в мать.

– Чудесная девочка. Мы все ее очень любили.

– Но своевольная. Согласна?

– Это да, – улыбнулась Роуз. – Когда в прошлом году мистрис Кэролайн отошла в мир иной, Дженни заявила, что обязательно должна увидеть своего отца.

– Удивляюсь, как Эмметт ей это позволил.

– А он и не позволял, сэр, – сухо рассмеялась Роуз. – Все устроила его домоправительница. Они с мисс Дженнифер обдумали каждую мелочь. Однажды утром он проснулся и узнал, что мисс Дженнифер исчезла. Потом об этом узнало и его окружение. Не скажу, чтобы он был счастлив. Совсем наоборот, сэр.

– Он с кем-то встречался?

– Можно сказать и так, сэр, – ответила Роуз.

– Скажи, кто к нему приходил?

– Мастер Хейг…

– И Уилсон?

Она кивнула.

«Все заговорщики».

– А где они теперь?

– Этого я толком не знаю, сэр.

Я разочарованно вздохнул:

– Тогда зачем ты назначила мне встречу, если толком ничего не знаешь?

Роуз выдержала мой взгляд:

– Сэр, я хотела сказать, что не знаю, где они прячутся, но мне известно, где мистер Скотт намеревается быть нынче вечером. Мне велели отнести чистую одежду к нему на службу.

– Это на склад?

– Да, сэр. Ему там что-то нужно взять для своих дел. Он собирался туда пойти ближе к вечеру. А мне сказал, чтобы приходила, когда стемнеет.

Я окинул ее долгим, пристальным взглядом:

– Скажи, Роуз, почему ты взялась мне помочь?

Она снова оглянулась по сторонам:

– Потому что однажды вы спасли меня от участи, которая хуже смерти. Потому что мистрис Кэролайн любила вас. И еще потому…

– Почему еще?

– Потому что ее отец… он же ее и погубил. Он не давал ей нужных лекарств. Ни своей дочери, ни миссис Скотт. Они обе болели. Но миссис Скотт выздоровела, а миссис Кенуэй не сумела.

Меня удивило, что Роуз назвала Кэролайн миссис Кенуэй. Давно я не слышал, чтобы мою покойную жену так называли.

– А почему он не давал им лекарств?

– Гордость не позволяла, сэр. Он и сам переболел оспой, но поправился. Потому решил, что миссис Скотт и миссис Кенуэй тоже должны поправиться без всяких лекарств. А у миссис Кенуэй по всему лицу пошли такие страшные волдыри. Думаю, сэр, вы ничего подобного вовек не видали.

Я взмахнул рукой, требуя, чтобы Роуз замолчала. Я не хотел портить облик Кэролайн, оставшийся у меня в памяти.

– В Лондоне была эпидемия. Мы думаем, там мистер Скотт и заразился. Даже королевская семья боялась заболеть.

– А тебя, стало быть, оспа миновала.

Роуз виновато посмотрела на меня:

– Слугам, сэр, делали прививки. Старший дворецкий позаботился. Но велел нам молчать об этом.

– Молодчина он у вас, – вздохнул я. – Избавил тебя от страшных страданий.

– Да, сэр.

– Значит, нынче вечером? – еще раз спросил я.

– Да, сэр. Нынче вечером.