Октябрь 1722 г.

У нас был солидный повод для праздника, и мы его устроили. Однако новые знания, приобретенные мной, существенно уменьшили тягу к попойкам. И потому я отдал устройство праздника в руки команды «Галки». Матросы развели на берегу костры и жарили кабанов. Они горланили песни и плясали, после чего в изнеможении падали там, где стояли, и засыпали, а чуть проспавшись, тянулись к ближайшей бутылке, и все начиналось заново.

Я в это время сидел на террасе своего дома в компании Адевале и А-Табая.

– Ну что, господа, как вам здесь?

Я предложил ассасинам сделать остров своей базой.

– Нам отлично подойдет это место, – ответил А-Табай. – Но в дальнейшем мы должны распространить наше кредо по всему миру. Жить и работать среди тех, кого мы защищаем, как некогда советовал Альтаир ибн Ла-Ахад.

– А пока распоряжайтесь этим местом по своему усмотрению.

Я встал, собираясь пойти к Энн, но меня окликнул Адевале:

– Эдвард…

– Да?

– Неприятная новость: капитан Вудс Роджерс сумел выжить после ран, которые ты ему нанес, – сказал он.

Я выругался. Новость и впрямь не из приятных.

– Потом Роджерс вернулся в Англию. Опозоренный, по уши в долгах, но все еще опасный для нас.

– В Англии я исправлю свою оплошность. Даю слово.

Он кивнул. Мы обнялись, и я пошел к Энн.

Некоторое время мы с ней сидели молча, слушая песни и улыбаясь голосам подгулявших матросов.

– Через несколько месяцев я отплываю в Лондон, – сказал я ей. – Буду только рад, если и ты отправишься со мной.

– Для ирландки Англия – неподходящее место, – засмеялась Энн.

Я кивнул. Возможно, так будет лучше.

– Значит, останешься с ассасинами? – спросил я.

– Нет, – покачала головой она. – В моем сердце нет такой убежденности, как у них. А ты?

– Может быть, когда-нибудь потом, когда разум успокоится и кровь остынет.

Издали донесся крик – известие о корабле, входящем в бухту. Мы переглянулись, поскольку оба сознавали: с приходом этого корабля и для меня, и для нее начиналась новая жизнь. Я по-своему любил Энн. Думаю, и она меня любила. Но пришло время расстаться, и мы на прощание поцеловались.

– Ты – хороший человек, Эдвард, – сказала Энн, и ее глаза блеснули. – И если ты научишься жить на одном месте дольше недели, ты станешь и хорошим отцом.

Оставив ее, я поспешил на берег, где к причалу швартовался большой корабль. Спустили сходни. Появился капитан, держа за руку очаровательную девятилетнюю девочку, которая вся светилась от радости.

«Вылитая мать», – глядя на тебя, подумал я.