Пока я ждал Мэри, прячась возле ворот, мне удалось подслушать разговор караульных. Значит, Торрес сумел улизнуть. «Интересно», – подумал я. А Принс, испугавшись за свою шкуру, спрятался на плантации. Хорошо. Будем надеяться, что цепкие ледяные пальцы страха крепко сожмут его глотку. Будем надеяться, что страх лишит его сна. Мне не терпелось заглянуть ему в глаза перед тем, как убить.

Но вначале нужно проникнуть на плантацию. И здесь мне требовалась помощь…

В этот момент появилась Мэри. Надо отдать ей должное, актрисой она была превосходной. Бог знает сколько времени она убеждала всех нас, что она мужчина. Теперь она предстала в новой роли, связанной уже не со сменой пола, а со своим якобы плачевным состоянием. Она быстро сумела убедить караульных, что нуждается в срочной помощи. И поди раскуси ее обман!

– Не подходить! – рявкнул солдат у ворот.

– Умоляю, помогите. В меня стреляли, – срывающимся голосом произнесла Мэри. – Я нуждаюсь в помощи.

– Боже милостивый! Филипс, посмотри на нее. Она же едва на ногах стоит.

Солдат, произнесший эти слова, был отзывчивее. Он распахнул перед Мэри ворота плантации.

– Сэр. Мне совсем плохо. Я боюсь потерять сознание, – прошептала она.

Сострадательный караульный протянул ей руку, помогая войти внутрь.

– Да благословит вас Господь, парни.

Хромая, Мэри сделала несколько шагов. Створки ворот закрылись. Видеть ее действий я, естественно, не мог, зато слышал все прекрасно. Шелест пружины клинка, звуки его глухих ударов, негромкие предсмертные стоны караульных и, наконец, стук упавших тел.

Я мигом перелез через забор. Теперь мы оба, пригибаясь, двигались к особняку Принса. Возможно, кто-то из рабов нас видел. Оставалось надеяться, что поднимать тревогу они не станут. Наши молитвы были услышаны, поскольку вскоре мы уже проникли в дом и, объясняясь жестами, двинулись по комнатам в поисках хозяина. Принса мы нашли в беседке на заднем дворе. Он стоял к нам спиной, сложив руки на животе, и неспешно оглядывал владения, явно довольный собой и своей жизнью. Толстый рабовладелец, сколотивший богатство на страданиях других. Помнишь, я говорил, что мне встречались законченные мерзавцы? Лауренс Принс занимал в их списке первое место.

Мы с Мэри переглянулись. Право убить рабовладельца принадлежало ей, но по непонятной мне причине (может, ассасины пытались меня завербовать?) она жестом показала, что уступает это право мне, а сама отправилась проверять другие комнаты. Я встал, миновал двор, вполз в беседку и остановился за спиной Лауренса Принса.

Я выдвинул лезвие клинка.

Его механизм был смазан более чем щедро. Если говорить о пиратах, их племя нельзя назвать оседлым. И домохозяева они никудышные. Состояние, в каком находился Нассау, – лучшее подтверждение моим словам. Но свое оружие мы содержим в идеальном порядке. Здесь мы придерживаемся той же философии, что и в отношении кораблей. В том и другом случае порядок – не прихоть, а необходимость. Условие выживания.

Скрытым клинком я очень дорожил. Если вдруг в механизм попадала вода, я долго и тщательно чистил все части. Паз, в который входило лезвие, был густо покрыт смазкой. Неудивительно, что пружина вытолкнула его беззвучно. Принс ничего не услышал.

Я выругался. Тогда он обернулся, удивившись, что его осмелились потревожить. Плантатор думал, будто это кто-то из охраны, и уже собирался отчитать наглеца. Я вонзил лезвие Принсу в грудь. Глаза рабовладельца широко раскрылись и застыли. Не вынимая лезвия, я позволил телу сползти на пол беседки. Тем временем его легкие наполнились кровью. Жизнь быстро покидала Принса.

– Что кружишь надо мной, как ворон? – кашляя, спросил он. – Нравится смотреть на страдания старика?

– Вы, господин Принс, сами заставили страдать немало людей, – равнодушно ответил я. – Считайте это воздаянием.

– Кучка глупых головорезов, одержимых странной философией, – язвительно бросил Принс. Даже в последние мгновения жизни он не мог воздержаться от презрения. – Вы живете в этом мире, но не можете заставить его двигаться в нужном вам направлении.

Здесь я не выдержал и улыбнулся:

– Насчет моих побуждений вы ошиблись. Меня интересуют только деньги.

– Как и меня когда-то, парень, – прохрипел он. – Как и меня…

Принса не стало.

Оставив тело в беседке, я вышел во двор и вдруг услышал шум, доносящийся сверху. Вскинув голову, я увидел на балконе Робертса и Мэри. К ее виску был приставлен кремневый пистолет. Другой рукой он сжимал ей правое запястье, пресекая возможность удара клинком. Смышленый парень.

– Я нашла твоего человека, – крикнула Мэри.

Казалось, ее ничуть не волновало дуло у виска. А Мудрец вполне мог нажать курок. Я это чувствовал по огню в его глазах. Они буквально пылали. «А меня ты помнишь, приятель? – мысленно спросил я. – Помнишь человека, стоявшего рядом, пока они брали у тебя кровь?»

Он вспомнил и кивнул.

– Тамплиер из Гаваны, – сказал Мудрец.

– Ошибаешься, приятель, – крикнул я ему. – Я не тамплиер. То был мой тактический маневр. А сюда мы явились, чтобы спасти твою задницу.

(В действительности это означало: «Терзать тебя до тех пор, пока не скажешь, где находится Обсерватория».)

– Спасать? Меня? Я работаю на господина Принса.

– Тебе бы стоило осмотрительнее выбирать хозяина. Он намеревался продать тебя тамплиерам.

Мудрец закатил глаза:

– Похоже, никому нельзя доверять.

Наш разговор ослабил его бдительность, чем не преминула воспользоваться Мэри. Она каблуком ударила Мудреца в голень. Он взвыл от боли. Мэри дернулась вбок и высвободилась из его хватки. Она собралась ударить противника по правой руке, сжимавшей пистолет. Замысел не удался: Робертс оттолкнул ее руку, навел на Мэри пистолет и выстрелил. К счастью, мимо, но от его толчка Мэри потеряла равновесие. Усмотрев в этом шанс, Мудрец уперся в перила, стремительно развернулся и ударил ее ногами. Мэри с воплем перелетела через перила. Я метнулся вперед, рассчитывая подхватить девушку, но ей удалось схватиться за перила нижнего этажа и выпрыгнуть на балкон.

Мудрец выхватил второй пистолет, но во двор уже вбегали караульные, которых всполошил выстрел.

– Робертс! – крикнул я, думая, что он начнет стрелять по солдатам, но он выстрелил в колокол.

Раздался громкий гул.

Мудрец не мог промахнуться. Значит, он сделал это намеренно. Его сигнал услышали. Караульные вбегали через все арки двора, окружая нас. Мэри легко спрыгнула с балкона, щелкнув пружиной скрытого клинка. Мы встали спина к спине. Численное превосходство противников уже не позволяло расправляться с ними неспешно. Солдаты выхватывали пистолеты и мушкеты. Заваруха началась.

На каждого из нас пришлось по шестеро охранников. Двенадцать человек нашли свою смерть. Одни умели сражаться лучше, другие хуже; кто держался смелее, кто трусил. Нашелся и такой, который вообще никуда не годился. Он ворвался во двор, щурясь и скуля, как щенок.

Судя по топоту ног, сюда бежало подкрепление. Теперь настал наш черед удирать. Покинув двор, мы бросились к воротам, успевая кричать встречающимся рабам: «Не стойте! Бегите отсюда!» Если бы не десятки солдат, наступавших нам на пятки, мы бы заставили рабов покинуть плантацию. А так… я даже не знаю, воспользовался ли хоть кто-то из них подаренным нами шансом на свободу.

Позже, когда я исчерпал весь запас ругательств, досадуя на упущенного Робертса, я спросил ее настоящее имя.

– Матушка знала меня как Мэри Рид, – ответила она, и в то же мгновение к моему паху прижалось что-то острое.

Глянув вниз, я увидел острие ее скрытого клинка.

Слава богу, она при этом улыбалась.

– Но никому ни слова, иначе я тебе кое-что оттяпаю, – пригрозила она.

И я никогда и никому не выдал ее тайну. Ведь Мэри была женщиной, умевшей мочиться стоя. Я не собирался недооценивать ее.