Гавана – одно из мест, где можно слоняться без дела, не привлекая к себе особого внимания. Но это в обычный день. А в день, когда казнят пиратов, все слоняющиеся непременно должны были оказаться на площади, где происходила казнь, – их присутствие там всячески поощрялось.

Мирный договор между Англией и Испанией не сделал отношения этих государств дружескими, но кое в чем взгляды обеих стран полностью совпадали. Во-первых, и Англия, и Испания ненавидели пиратов. Во-вторых, и англичанам, и испанцам нравилось смотреть, как пиратов казнят.

В тот день на эшафоте стояло трое флибустьеров со связанными руками. Они смотрели огромными от страха глазами на петли, что болтались перед ними.

Неподалеку стоял испанец по прозвищу Эль Тибурон[2] – крупный бородатый человек с мертвыми глазами. Никто не слышал от него ни слова, поскольку он был немым.

Я перевел взгляд с него на приговоренных и вдруг понял, что не могу на них смотреть. «Если бы не милость Божья, и я оказался бы среди них», – пронеслось в моей голове.

Мы с Боннетом пришли сюда не из желания поглазеть на казнь. Мы стояли, прислонившись спиной к выщербленной ветрами стене, и лишь изображали зевак, лениво поглядывающих на окружающий мир и ожидающих начала печального действа. Какое нам дело до болтовни кучки испанских солдат, что стояли в нескольких шагах? Мало ли о чем те говорят?

– У тебя еще не пропало желание взглянуть на груз, что мы забрали вчера вечером? Несколько ящиков английского сахара.

– Ага, отнятого у какого-то купчишки с Барбадоса.

– Дункан, – шепнул мне Боннет, – они говорят о моем сахаре.

Я повернулся к нему и кивнул, благодаря за перевод.

Солдаты продолжили обсуждать вчерашнюю потасовку в таверне. А тем временем испанский офицер, стоя перед эшафотом, перечислял преступления троих осужденных.

– А посему все трое приговариваются к смертной казни через повешение, – заключил он.

По сигналу офицера Эль Тибурон нажал деревянный рычаг. Под ногами приговоренных открылся широкий люк, куда они и упали, повиснув на веревках. Толпа шумно вздохнула.

Я заставил себя смотреть на три раскачивающихся трупа. Я задержал дыхание на случай, если у повешенных опорожнится кишечник. Трупы уберут не сразу. Некоторое время они еще будут болтаться на виселицах. Такие же виселицы мы с Боннетом видели в других местах. Испанцы стремились продемонстрировать всему миру свою нетерпимость к пиратам.

Я изнывал от жары в плаще Уолпола, но сейчас меня устраивало, что никто не видит моего лица.

Мы покинули площадь, узнав все необходимые сведения. Сахар Боннета и сумка Уолпола находились в castillo[3]. И потому наш дальнейший путь лежал туда.