Ноябрь 1946 года. Антарктика.
Море Уэдделла.
Полярная эскадра адмирала Брэда.
Борт флагманского авианосца «Флорида»
– Позвольте представить вам, господин контр-адмирал, швейцарская журналистка госпожа Эльза Крафт, – произнес адъютант тоном дворецкого или распорядителя бала, объявляющего появление в графском дворце очередного высокого гостя.
– Журналистка Эльза Крафт? – почти по слогам, но уже вопрошающе, повторил доктор Брэд.
– Вы просили пригласить ее, – напомнил адъютант, не понимая, что, собственно, так удивило адмирала.
– Рад видеть вас, мэм, – все так же заторможенно проговорил Брэд.
– Да, перед вами действительно Эльза Крафт, мой адмирал[27], – вежливо склонила аккуратно стриженную светловолосую головку процветающая банкирша-авантюристка.
И адмиралу очень повезло, что адъютант догадался сразу же выйти, иначе он заметил бы, как его шеф застыл посреди каюты с полуоткрытым ртом и широко открытыми от удивления глазами.
– Так это все же вы?.. – но прежде чем адмирал произнес настоящее имя женщины, она успела поднести палец ко рту и заставить его замолчать.
А ведь сомнений быть не могло: перед ним действительно стояла Лилия Фройнштаг. Гауптшарфюрер СС Лилия Фройнштаг, с которой у адмирала было связано так много воспоминаний, касающихся его несостоявшейся экспедиции в Антарктику в далеком 1938 году.
За те девять лет, которые они не виделись, Лилия Фройнштаг – теперь уже Брэд отказывался воспринимать ее как Эльзу Крафт – внешне, возможно, каким-то образом изменилась, вот только адмирал не мог понять, в худшую ли сторону. Впрочем, к какому бы выводу Брэд, в конечном итоге, ни пришел, все равно вынужден был бы констатировать, что перед ним стоит прекрасно сложенная, зрелая сорокалетняя блондинка, с аккуратной короткой стрижкой и почти правильными чертами лица, на котором все: и старательно выточенный римский носик, и четко очерченные, чувственные губы, и бирюзовые, с голубоватой поволокой, глаза – создавало образ удивительно красивой женщины. Которую вполне можно было прямо вот так, живьем, выставлять в Лувре в качестве эталона красоты женщины-арийки. Именно так: эталона! И никакой кисти художника или резца скульптора в этом случае не понадобилось бы. Такую утонченную красоту следовало увековечивать только в самом естественном виде, подчеркивая при этом, что она принадлежит не носительнице ее, и уж тем более, не ее супругу, а всему человечеству. Если бы Брэд не помнил о том, сколько страсти и нежности было растрачено на эту женщину в каюте «Саксонии», а затем в каком-то портовом отеле в Гамбурге, то влюбился бы в нее прямо сейчас, с первого взгляда – и навсегда, до последнего вздоха.
– Да, это я, – перехватила тем временем инициативу гостья, позволив перед этим адмиралу вдоволь насмотреться на себя. – Как вам уже представили, меня зовут Эльза Крафт. Швейцарская журналистка. – Она приоткрыла дверь, выглянула, нет ли кого-либо за ней, и вновь закрыла ее.
– И как я должен воспринимать ваше появление здесь под чужим именем? – спросил адмирал, слегка приглушив голос.
– С нежностью, – мило улыбнулась Крафт. – Как и положено встречать женщину, в которую когда-то были безумно влюблены, и которая отвечала вам взаимностью.
– Не об этом сейчас речь, госпожа…
– Об этом, об этом, мой адмирал. – Конечно же, за те годы, которые прошли после их последней встречи, доктор Брэд сильно сдал. И скрыть это не способен был даже его прекрасно скроенный адмиральский мундир: уже не тот лихой разворот плеч, не то лицо – Роберт сильно осунулся, щеки предательски западали, под глазами появились коричневатые почечные мешки. – Коль уж вы упустили тот момент, когда меня следовало заключить в объятия и страстно расцеловать, то по крайней мере предложите кресло и рюмочку коньяку, желательно, с чашкой кофе и шоколадом в придачу.
Пока адмирал отдавал распоряжения относительно кофе, и бутербродов и шоколада, Крафт уселась в кресло и придирчивым женским взглядом окинула его каюту. Привыкшая к походной жизни, она никогда особенно не стремилась к уюту, однако эта адмиральская берлога показалась ей слишком уж безвкусно обставленной и неуютной.
Как только рюмки были наполнены, она тут же провозгласила тост: «За пылкую встречу посреди ледового океана!» и почти до половины храбро опустошила ее.
– Так я и не поняла, мой адмирал: рады вы моему появлению или нет? – Конечно же, если бы их знакомство состоялось только теперь, то ничего такого – разве что, кроме адмиральского мундира, – что заставило бы ее женское сердце трепетать, Лилия в нем не обнаружила бы.
Но она все еще помнила Роберта Брэда тем красавцем-мужчиной, каким он представал перед ней на борту «Саксонии», где они, несомненно, были самой красивой и «подходящей» парой, и которым она была увлечена не по заданию своего шефа СД, а по влечению души и тела. И тела, к сожалению, тоже, поскольку оно продолжало помнить своего «америкашку» и сексуально взывать к нему и через много лет после того, как искушенная в любовных делах женская душа благополучно забыла о его существовании. Вот такая вот, странная сексуально-душевная нестыковка.
– В общем-то, да, рад. Ясное дело, что рад, – слишком уж неуверенно, без какого-либо блеска в глазах, ответил доктор Брэд, – но, видители ли…
– Вы что это вбили себе в голову, мой адмирал?! Что я прибыла на «Флориду» под чужим именем, с фальшивыми документами и со шпионским заданием?!
Только теперь их взгляды по-настоящему схлестнулись. И во взгляде адмирала женщина смогла вычитать все те «страхи», которые она только что перечислила.
– Не будем уточнять, что именно я вбил себе в голову, но считаю, что некоторую ясность в причину вашего появления здесь внести все же стоит.
Фройнштаг вновь мило и снисходительно улыбнулась. Она рассчитывала на совершенно иной прием.
– Я потому и старалась какое-то время не попадаться вам на глаза, а переговоры вела через адъютанта, чтобы как можно дольше сохранять интригу. Мне хотелось пробудить в вас, мой адмирал, инстинкт самца-мужчины, дар предчувствия влюбленного мужчины. Но оказалось, что вы так и не догадались, кто занимался тем, чтобы расчистить вам путь к каюте командующего Полярной эскадрой, кто и почему взял на себя финансирование этого антарктического рейда. Вы оказались совершенно неподготовленным к той игре случая и фантазии, к которой я так упорно и деликатно подводила вас – вот в чем беда, мой адмирал!
– Но я только сегодня узнал о том, какую роль в подготовке эскадры к рейду сыграла некая Эльза Крафт.
– Потому, что поленились узнать об этом значительно раньше, – назидательно заметила Фройнштаг, наблюдая, как Брэд вновь берется за бутылку коньяку, чтоб «освежить» их рюмки.
– Возможно, вы и правы. Как оказалось, я слишком неохотно и бесстрастно взирал на все, что было связано с технической подготовкой эскадры, полагая, что она не входит в сферу моей компетенции. Вот почему, участие в нем некоего «Альпийского банка», а уж тем более – журналистки Эльзы Крафт, стало настоящим откровением, породившим множество вопросов, но не подарившим ни одной подсказки для ответа.
– Уверяю вас, мой адмирал. Подсказок было более чем достаточно, просто вы не удосужились предать их аналитическому просеиванию. Вы действительно взирали на подготовку эскадры к экспедиции бесстрастно и отстраненно. Впрочем, я и не стремилась так сразу подвести вас к разгадке. Куда важнее было привести вас к адмиральской короне исследователя Антарктики. И согласитесь, мне это удалось. Неважно, какими методами, нервами и финансами пришлось при этом оперировать. А ведь я вторгалась не просто в формирования научной экспедиции чужой мне великой страны, я вторгалась в вотчину военно-морского ведомства США, что само по себе казалось многим бессмысленной авантюрой, а то и безумием.
– Но зачем вам, супруге швейцарского финансового магната и успешному акционеру банка, понадобились все эти хлопоты? Вы ведь запросто могли сами нанять любое пригодное для подобной экспедиции судно и снарядить свою собственную экспедицию хоть к Новой Швабии, хоть к морю Росса или на южный купол мира.
– Именно этот вариант и предлагал избрать мой дражайший супруг, герр Алекс Крафт. Мало того, заботясь о моей безопасности, он даже сам готов был стать на капитанский мостик, вспомнив свою мореманскую молодость.
– Вот как? Он – бывший моряк?
– Подводник.
– Из соединения субмарин «Фюрер-конвоя»?
– Это не имеет значения, – не меняя ни тона, ни выражения лица, ответила Фройнштаг. «Что ни говори, а служба в СД наложила свой отпечаток на поведение этой арийки, – молвил себе Роберт Брэд. – Что-то я не припоминаю, чтобы служба в этом элитном соединении субмарин была объявлена преступной.
– Простите, госпожа Фройнштаг, этот вопрос я задал из профессионального любопытства, как-никак мы с вашим мужем коллеги.
– И потом, учтите, адмирал: еще не известно, как лет через пять-десять будет оценен рейд вашей Полярной эскадры.
– Будем считать эту тему исчерпанной, – резковато предложил адмирал, – лучше объясните, почему вы не избрали этот – снаряжение собственной экспедиции – весьма престижный, способ войти в историю исследования Антарктики, которого втройне хватило бы и для статей, и для книги путешествий, и для защиты докторской диссертации?
Прежде чем ответить, Фройнштаг еще раз озарила свое лицо нежной улыбкой светской львицы, почти с нежностью взглянула на посеревшее и утратившее былую мужскую красоту лицо адмирала и только затем пригубила хмельной напиток. Очевидно, для ощущения храбрости ей вполне хватило первой порции отменно выдержанного «Наполеона».
– Если бы я на нем остановилась, то лишила бы себя удовольствия осуществления давнишней мечты: побывать в Антарктиде под крылом всемирно известного доктора Брэда, об экспедиции попасть в которую так неуместно размечталась тогда, на борту фешенебельной «Саксонии». Я могла бы нанять судно и снарядить экспедицию, но это была бы всего лишь экспедиция никому не известной Эльзы Крафт, а не известного американского адмирала Брэда, который вряд ли снизошел бы до того, чтобы сменить мундир американского контр-адмирала на скромный сюртук капитана частного парохода. Или, может быть, я ошибаюсь, мой адмирал?
– Признаю, не сменил бы.
– Благодарю за искренность, которая поможет нам полностью проанализировать ситуацию. Итак, теперь я вхожу в историю цивилизации как участница грандиозной экспедиции адмирала Брэда, которая по масштабности своей затмила все доселе известные и которую сама я не способна была сформировать, даже если бы мне удалось обанкротить при этом половину банков Швейцарии. В Европе и в Латинской Америке будут читать мои репортажи из Антарктиды после возвращения из Экспедиции, на трех континентах сразу – в Европе, в Азии и в Америке – на нескольких языках появится моя книга. И вот тогда – вы слышите меня, адмирал, – вот тогда я снаряжу свою собственную экспедицию.
– Значит, идея вашего собственного рейда в Антарктиду, а возможно, и броска к полюсу все же существует? – оживился доктор Брэд.
Но во главе ее будет стоять уже не никому не известная фрау Крафт, а та самая путешественница-журналистка, участница экспедиции адмирала Брэда, автор нашумевшей книги, только что защитившая докторскую диссертацию. Как вам такой путь восхождения на Фудзияму собственной славы, мой адмирал?