Ноябрь 1946 года. Антарктика.

Море Уэдделла.

Полярная эскадра адмирала Брэда.

Борт флагманского авианосца «Флорида»

Полковник давно покинул каюту адмирала, а тот все сидел, откинувшись на спинку кресла, в позе человека, только что извлеченного, но только не из «петли событий», а из самой настоящей петли. И чувствовал он себя предельно уставшим и опустошенным.

«А что, собственно, тебя задевает в этой истории? – спросил себя Брэд, пытаясь найти примирение между двумя раздвоившимися в его сознании личностями. – То, что некая фрау попыталась употребить все свои финансовые и личностные возможности, чтобы попасть на борт флагманского авианосца? Все те финансовые игры, которые затеял вокруг рейда Полярной эскадры некий «Альпийский банк»? А тебе известно, какие сюжеты возникали вокруг этого рейда в отношениях между развекой, командованием ВМС и президентской командой, прежде чем было получено добро на его проведение. А главное, были определены его явные и тайные цели? Тогда какого дьявола ты пытаешься разыгрывать из себя уязвленного святошу?».

Вахтенный офицер доложил ему, что отряд коммодора Бертолдо уже приближается к указанному командующим квадрату, эскадры пока не наблюдает и предупреждает о надвигающемся тумане и скоплении южнее расположения отряда нескольких айсбергов.

– Принято к сведению, лейтенант-коммандер, – устало ответил адмирал, думая сейчас о не менее опасной встрече с айсбергом в женском обличье. При этом Брэда не покидало предположение, что от него, до поры, специально скрывали все, что касалось переговоров с «Альпийским банком». – Продолжайте наблюдение.

Вызвав адъютанта, адмирал долго молчал, словно вдруг забыл, зачем пригласил его. Шербрук переминался с ноги на ногу, кряхтел, натужно прочищая горло, и вообще, как только мог, привлекал внимание к себе, однако Брэд продолжал прохаживаться по каюте, время от времени едва не задевая его плечом, но всякий раз отрешенно не замечая.

– Что вы там вещали об этой журналистке, Шербрук? – наконец спросил он, останавливаясь спиной к адъютанту.

– Которая мечтает взять у вас интервью, сэр? – как можно вежливее поинтересовался офицер.

– Которая мечтает…

– Я как раз и говорил о том, что она мечтает встретиться с вами, чтобы взять интервью.

– Она видела вас уже после того, как вы сообщили мне о ее просьбе?

– Видела, сэр.

– И вы сообщили ей, что я не намерен встречаться с ней?

– Она не интересовалась вашим мнением, сэр. Внимательно взглянула на меня и промолчала. Я тоже почему-то не решился заговорить с ней.

– Теперь вы понимаете, как плохо иметь адъютанта, у которого все можно вычитать по его лицу?

– Не исключено, что все те сведения, которые нужны были ей для статьи, она уже получила, сэр.

– От помощника командира авианосца лейтенант-коммандера Отто Шведта?

– Никак нет, сэр, от самого командира авианосца. Я видел, как они мило беседовали в офицерской столовой, за чашкой кофе, – в голосе адъютанта явно проскальзывало уязвленное самолюбие слуги, которому досадно за отверженного женщиной хозяина.

– И можно предположить, что они уже давно знакомы?

– Так точно, сэр, давно. Я уже сообщал вам об этом. Еще в Новом Орлеане, перед выходом эскадры в море, кэптен Вордан нервничал по поводу того, что госпожа Крафт по каким-то причинам не успевала прибыть туда из Европы. Точно так же волновался он и в Порт-Стенли, когда узнал, что самолет Крафт задерживается в уругвайской столице Монтевидео. Из-за мерзких погодных условий.

– Почему же вы не сообщали мне об этих волнениях кэптена Вордана, адъютант? – причем это «адъютант» прозвучало в устах адмирала глухим укором.

– Простите, господин контр-адмирал, но вы не проявляли к ней абсолютно никакого интереса.

– Разве?!

– Во всяком случае, мне об этом ничего известно не было.

– Существенное замечание, – вынужден был признать доктор Брэд. – Но теперь я проявляю интерес к этой леди. И готов встретиться с ней.

– Сейчас же приглашу ее, сэр, – двинулся адъютант к двери.

– Не торопитесь, Шербрук, не торопитесь! – поморщился адмирал. – Что за спешка? Пригласить такую женщину, это ведь не вахтенного вызвать.

– Такую – да. Все сходятся на том, что леди Крафт – роскошная женщина, сэр.

– Не о роскоши телес ее речь сейчас, Шербрук, а о том, что и кто стоит за ней. Поэтому не торопитесь, сделайте так, чтобы она вновь попросила вас устроить встречу со мной.

– То есть? – простовато спросил адъютант.

– Что значит это ваше «то есть», Шербрук? Я ведь уже все сказал. Спровоцируйте ее на эту просьбу. Заговорите о чем угодно и подведите к необходимости встречи со мной. Например, поинтересуйтесь, встречалась ли она уже со мной, или намекните на то, что кто-то из ее коллег-журналистов уже договорился о встрече с командующим. Проявите хоть какой-то проблеск фантазии, дьявол бы вас побрал, Шербрук!

– Есть проявить фантазию, – по-солдафонски отчеканил адъютант.

– Кстати, как складываются у нее отношения с другими журналистами?

– По-моему, никак.

– Конкретнее, адъютант. Вы обладаете удивительной способностью умолкать именно тогда, когда от вас требуются слова и подробности.

– Она их попросту не замечает.

– Чисто германское высокомерие. Исходя из девиза фюрера: «Там, где есть мы, нет места никому другому!». Это на них похоже, Шербрук.

– Германцы, сэр, – пожал плечами Шербрук, давая понять, что этим «германцы» уже, собственно, все сказано.

– Многих из них война так ничему и не научила, они уже постепенно приходят в себя и готовятся к созданию очередного, на сей раз – Четвертого, рейха. А точнее, уже создают его, причем сразу на нескольких континентах, не ограничиваясь, как в былые времена, лишь Германией и Австрией.

– Можно истолковать ее поведение и так, – не стал ударяться в собственное толкование адъютант. – В любом случае, она их вежливо игнорирует. Но ведь в любом случае она нужна нам, разве не так, сэр? Невзирая на гитлеровское прошлое ее соплеменников.

– Теперь уже нужна, Шербрук.

– А значит, Гитлера нам придется ей простить?

– Особенно здесь, оказавшись лицом к лицу с империей льда.

– Тем более что вместо Гитлера над Европой возникла тень другого фюрера – Сталина, которого все мы, американцы, ненавидим больше, чем в свое время бесноватого ефрейтора. Смею вас заверить, адмирал, – входил он в азарт политического трибуна, – значительно больше.

– Политические дебаты закрыты, – как можно внушительнее произнес адмирал. – Не теряйте времени, адъютант, действуйте.

– Я одного опасаюсь – что вновь встречу ее в офицерской столовой, за одним столиком с кэптеном Ворданом, который не только не сторонится этой экс-фашистской германки, но и всячески ищет встреч с ней.

– Если такое случится, немедленно вызовите его на дуэль, – напутствовал адмирал своего адъютанта. – Стреляться будете прямо на командном пункте.

Выходил Шербрук с таким отсутствующим взглядом, что адмирал дрогнул: вдруг этот идиот и впрямь вызовет кэптена или кого-либо другого, замеченного рядом с ней, на дуэль?!

К счастью, никого вызывать на дуэль адъютанту не пришлось. Он появился минут через сорок и сообщил, что госпожа Эльза Крафт обещала появиться с минуты на минуту.

– И как вам удалось заманить ее сюда? – поинтересовался Брэд.

– Очень просто: увидел ее выходящей из кают-компании, где она вместе с другими журналистами встречалась с помощником командира авианосца Отто Шведтом, подошел и сказал, пусть она заходит к адмиралу, пока у него есть немного свободного времени, а главное, пока в духе, что случается с ним – вы уж простите, сэр, – нечасто.

– Как талантливо вы умеете упрощать все мои замыслы, мой неподражаемый адъютант!

– Еще раз прошу прощения, сэр, но обстоятельства требовали…

– А в каком расположении духа сама Крафт?

– В прекрасном. Первое сообщение, которое она передала по телеграфу в Швейцарию, уже опубликовали в пяти или шести газетах и передали по радио. Еще три агентства из разных стран мира предложили ей сотрудничество.

– Она что, решила делиться с вами всеми своими новостями, Шербрук? – поползли брови адмирала к его залысинам.

– Я узнал об этом от Шведта, который отвечает за обеспечение связи журналистов с их редакциями.

– Зря полковник разведки Ричмонд недооценивает вас, Шербрук. – На его месте я бы давно присмотрелся к вам.

– А он присматривается, – суховато ответил адъютант, уже берясь за дверную ручку. – Причем давно.

– Вот как?! – поразился адмирал, но Шербрук уже закрыл за собой дверь.

«А ты удивляешься появлению какого-то там айсберга-судна, – упрекнул себя Брэд. – Не тому удивляешься. На этом судне и вокруг него происходит нечто не менее загадочное. Знать бы только, что именно и кто в действительности за всем этим стоит».

Не успел он произнести этот свой внутренний монолог, как дверь вновь открыл адъютант Шербрук, но лишь для того, чтобы, испросив разрешения, впустить в каюту журналистку.