«Мерседес» фюрера комендант ставки фон Кефлах встретил у дальнего поста. Первое, что его удивило – кроме Гитлера, в машине находились лишь водитель и Скорцени. И ни одной машины сопровождения, ни одного человека охраны.

«Напрасно фюрер считает, что первый диверсант рейха в состоянии заменить целое подразделение личной охраны! – мысленно возмутился комендант “Бергхофа”. – Пусть даже он способен чувствовать себя в безопасности только в присутствии Скорцени».

– Что здесь слышно? – пророкотал своим устрашающим басом обер-диверсант, выходя из машины и буквально нависая над худощавым узкоплечим комендантом.

– Все в порядке, господин оберштурмбаннфюрер, – принял стойку «смирно» комендант.

– Я потребовал очистить «Бергхоф» от всех посторонних.

– Но здесь никого, кроме…

– Именно поэтому я и потребовал, – еще больше ожесточилось лицо «самого страшного человека Европы». – Меня умиляет ваша непонятливость, штандартенфюрер.

О том, что чинов и аристократических приставок для Скорцени не существует, Кефлах знал давно. И все же беспардонность этого подполковника СС не могла не поражать.

– В машину, – не давал ему опомниться Скорцени.

Голову в проем автомобильной дверцы фон Кефлах всовывал, как под нож гильотины. Гитлер сидел рядом с водителем и никак не отреагировал на его появление. Втиснувшись на заднее сиденье рядом с комендантом, Скорцени чуть не выдавил его через противоположную дверцу.

– Приветствую, мой фюрер, – едва слышно проговорил полковник.

Он считал себя человеком, близким к вождю. Они знакомы уже много лет. В свободные дни фюрер по часу мог беседовать с ним о горах, альпийских легендах, тайнах карстовых провалов, которые намеревался использовать для складирования сверхсекретного оружия, а также в качестве бомбоубежищ. И был удивлен, что сегодня Гитлер встретил его с холодным безразличием, даже не ответив на приветствие.

Пока они приближались к последнему шлагбауму, фон Кефлаха не покидало ощущение, что там, рядом с водителем – гауптштурмфюрером СС – сидит совершенно незнакомый ему человек. Несколько раз он даже пытался приблизиться щекой к спине водителя, чтобы таким образом заглянуть в лицо фюреру, и видел его профиль. Несомненно, профиль фюрера. И все же…

Когда Кефлах попытался заглянуть в третий раз, Скорцени разгадал его хитрость и, рванув кобуру коменданта, выхватил из нее пистолет.

– Что это значит?

– Плата за любопытство.

– Я арестован? – опешил комендант, удивляясь, что и в этом случае фюрер демонстративно промолчал.

– Пока – нет, – въедливо процедил Скорцени.

– Тогда как понимать?

– Вы, Кефлах, давно должны находиться там, где находятся сотни ваших единомышленников, – наконец-то ожил фюрер, и только теперь полковник разглядел его лицо. Конечно же, перед ним был Адольф Гитлер, с этой минуты у коменданта исчезли всякие сомнения. И все же ощущение того, что рядом – незнакомый чужой человек, так и не покинуло Кефлаха.

– Я ни в чем не виновен, мой фюрер, – проговорил он, едва шевеля очерствевшими губами.

– И в этом – самая страшная ваша вина, неискупимая, – небрежно бросил Гитлер. – Неискупимая.

Фон Кефлах попытался что-то возразить, но Скорцени сразу же пресек эту попытку.

– Кто-либо, кроме вас, знает о появлении здесь фюрера?

– Никто.

– Вы в этом уверены?

– Абсолютно.

– Пока фюрер будет находиться в ставке, ни один офицер, ни один солдат из охраны ни на минуту не должны покидать «Бергхоф». Ни на минуту, комендант.

– Как будет приказано, мой фюрер, – обратился Кефлах к Гитлеру. Но тот уже вновь демонстративно отсутствовал.

– Каждый, кто впредь осмелится упомянуть о сегодняшнем посещении фюрером «Бергхофа», будет расстрелян на месте.

– Новые меры предосторожности? – несмело уточнил комендант.

– О которых информируем вас совершенно официально.

– Они будут молчать.

– Лично вас, штандартенфюрер, это тоже касается.

– Тайна будет сохранена, господин оберштурмбаннфюрер, – пробубнил фон Кефлах. Меры секретности его не очень-то удивляли. Он привык к тому, что фюрер мистически опасается своего окружения, а потому часто переносит место и время проведения совещаний, отменяет приказы о вызове тех или иных офицеров, с недоверием относится именно к тем людям, которым у него не было абсолютно никаких оснований не доверять.

– Фрейлейн Ева предупреждена?

– Предупреждена, – не решился соврать штандартенфюрер. – То есть я намекнул, что фюрер, возможно, прибудет. Но она не знает, что это произойдет уже сейчас.

– Хватит врать, – благодушно молвил Гитлер, не оборачиваясь. – Ты успел предупредить ее, хотя Ева и будет делать вид, будто мое появление – полная неожиданность.

– Ничего не поделаешь: женщина, мой фюрер, – покаянно оживился комендант. – Она очень ждала вас. Просила предупредить. – И на ходу, слегка приоткрыв дверцу, крикнул часовым: – Поднять шлагбаум! Немедленно пропустить!

– В «Бергхофе» есть еще кто-либо, кроме Евы?

– Повариха и две служанки. Но они – находятся в отведенных им апартаментах.

– И только так, дьявол меня расстреляй!

Выйдя из машины, Скорцени ткнул пистолетом в руку штандартенфюрера и приказал исчезнуть до тех пор, пока его не позовут.

– Как следует вести себя, если вдруг по спецсвязи последует звонок из «Вольфшанце» или Берлина? Где фюрер?

– То-то же, фон Кефлах, где фюрер? Вот величайшая из загадок рейха.

– Извините, что-то я не пойму, – незаметно проследил за Гитлером фон Кефлах.

Фюрер в это время, заложив руки за спину, с любопытством осматривал особняк, словно видел его впервые. Он вообще вел себя так, будто никогда раньше не попадал сюда. Комендант мог поклясться на Библии, что никогда фюрер себя так не вел. Обычно он приближался к особняку с такой решительностью, что, казалось, вот-вот перед ним не только распахнется дверь, но и раздвинутся стены.

«Что-то странное происходит с Гитлером… – вновь закралось в его сознание пока еще довольно смутное подозрение. – И вообще, странный выдался сегодня день».

– Связь отключить. Прямую спецсвязь с «Вольфшанце» – тоже.

– Но никогда раньше мы… Чтобы отключать спецсвязь?!

– Вам ведь приказано отключить, – решительно поддержал Скорцени Адольф Гитлер. – И не заставляйте меня повторять приказы Скорцени. Никто и никогда не должен узнать о моем нынешнем посещении «Бергхофа». Сегодня, здесь, я буду говорить с Высшими Посвященными.

«Вот оно что!» – с облегчением вздохнул фон Кефлах. Как же он сразу-то не подумал о «сеансе общения»?

– Все будет, как прикажете, мой фюрер!

Скорцени презрительно оглядел его, окинул взглядом караулку, возле которой в почтительном ожидании застыл унтерштурмфюрер СС, и довольно небрежно бросив: «Пойдем, пора», – первым направился к двери виллы.

«Что происходит в этой стране? – молитвенно вопрошал небеса фон Кефлах, наблюдая за тем, как Гитлер неуверенно ступает вслед за Скорцени. – До чего же они довели фюрера! И вообще, кто правит сейчас в рейхе? Уж не Гиммлер ли? С помощью Скорцени?» «Где фюрер? – вспомнились ему слова обер-диверсанта. – Вот величайшая из загадок рейха!»