Июль 1960 года. Средиземное море.
В прибрежных водах мыса Корс
Едва яхта и спасательный бот вышли в открытое море, как у северо-восточной оконечности появился довольно большой прогулочный катер, на борту которого фон Шмид насчитал шестерых бездельников. Их можно было бы принять за рыбаков, поскольку двое и впрямь баловались удочками. Но, заведя свое суденышко, на борту которого красовалось гордое название «Легионер», в некое образованное тремя скалами озерцо, рулевой его тут же взялся за мощный бинокль и, сидя у дверцы ходового отсека, принялся внимательно следить за тем, что происходит в квадрате поиска.
Когда же фон Шмидт и Лиондино умышленно развели борта своих судов почти на милю друг от друга, появился еще один наблюдатель, укрывавшийся со своим биноклем у входа в кормовую каюту.
– Как считаете, капитан Шмидт, – спросил по рации командир бота Лиондино, – они решатся напасть прямо сейчас или же подождут, пока мы добудем сокровища?
– Они ведь не идиоты, понимают, что, как только водолазы обнаружат нечто подобное контейнерам, нами тут же будет вызвано подкрепление.
– Вот и мне кажется, что они поведут себя так же, как и во время двух предыдущих экспедиций, то есть попытаются запретить нам вести поиск. И я не уверен, что во внутренних каютах «Легионера» не томится еще как минимум шестеро любителей приключений.
– Тогда не понятно, чего это окопное дер-рьмо выжидает?
– Наверняка хотят пометить на карте места наших погружений. В любом случае мы на боте уже объявили боевую тревогу и приготовились к абордажному бою.
Хотя официально «Посейдон» был выведен из списка итальянского военно-морского флота, однако Скорцени как его новый, теперь уже частный, владелец приказал старшему лейтенанту поддерживать на нем жесткую военно-морскую дисциплину, сохранив и воинские чины, и форму обращения, словом, все, к чему его экипаж привык и что предписывалось корабельными уставами.
– Представляю себе, какой «приятной» неожиданностью оказалось для наших оппонентов появление в составе экспедиции, пусть и без действующего тяжелого вооружения, но все же настоящего боевого корабля.
– Пока они пребывают под этим впечатлением, самое время растормошить наших обленившихся водолазов, которые и так уже рвут удила, как застоявшиеся кони.
Они еще дважды меняли дислокацию, вызывая тем самым недоумение и злобу у рыбаков-наблюдателей, и лишь часа полтора спустя, почти вплотную, борт к борту, сблизившись, «благословили на глубину» первого водолаза. Итог его подводной экскурсии оказался неожиданным: на склонах подводной горы обнаружились останки расколовшегося корабля.
Заинтригованные этой находкой, фон Шмидт и Лиондино тут же отправили под воду сразу двух водолазов. Те обследовали кормовую и носовую части судна и доложили, что речь идет о самоходной английской барже, перевозившей военное снаряжение. В доказательство этого они подняли на борт «Посейдона» бинокль, несколько истлевших кожаных портупей, каску и прочие армейские атрибуты, которые могли поместиться в их поисковых, к специальным поясам прикрепленных «неводах».
Но к тому времени у созерцателей их поиска появились свои агенты на вершинах холмов, венчавших мыс Корс. Они-то и доложили на катер: у поисковиков наметились первые находки. Что именно извлекли водолазы из глубин, этого они разглядеть не могли, но обратили внимание, что экипажи обоих судов явно засуетились, там наблюдается какая-то возня.
– Доложите обстановку, фон Шмидт, – потребовал Скорцени как раз в ту минуту, когда под воду ушла вторая пара водолазов.
– Английская самоходная баржа в виде боевого трофея вас устроит?
– Если она перевозила часть королевской казны или сокровища капитана Флинта.
– Всего лишь армейскую амуницию, теперь уже пришедшую в полную негодность.
– Никогда еще я не испытывал такого разочарования в ремесле искателя сокровищ, оберштурмбаннфюрер, – пророкотал в микрофон Скорцени. – Считайте, что лишили меня профессии.
– Понимаю, что контейнеры с золотом Роммеля подобный груз не заменит…
– Тем не менее хлеб свой водолазы отрабатывают честно, – признал обер-диверсант рейха. – А главное, наши враги имеют возможность любоваться подъемом со дна каких-то там грузов.
– А как… обстоят дела у вас? – неуверенно поинтересовался фон Шмидт, поскольку понимал, что открытым текстом о своих находках начальник экспедиции не заговорит.
– С амуницией нам, увы, не повезло. Во всяком случае, пока что.
– Пусть водолазы особое внимание обратят на подступы к скале со стороны острова.
– Без подробностей, барон. Однако совет ваш учтем. Будьте готовы к тому, что в двадцать три ноль-ноль бот покинет ваш квадрат поиска, чтобы перебазироваться к известному нам обоим ориентиру. Причем уходить следует с максимальной скрытностью, с погашенными бортовыми огнями.
– Понятно, хотите оставить яхту одну и совершенно беззащитной.
– Усилив ее охрану двумя бойцами и пулеметом из «Посейдона». Не забывайте, что корпус яхты сварен из укрепленной «крупповской» стали. С боевыми кораблями ей тягаться трудно, так ведь и она тоже во фрегатах не числится. И потом, не думаю, что местные пираты бросят против вас торпедные катера и флотилию сторожевиков.
– Как знать, как знать… – разочарованно пробубнил барон, как-то сразу же погрустнев. – Они ведь понимают, с кем имеют дело на сей раз.
– К тому же не сомневаюсь, – вел свою линию Скорцени, – что утром ваши враги ринутся на поиски «Посейдона», решив, что тот ушел с интересующим их товаром.
Возможно, план Скорцени сработал бы идеально, если бы фон Шмидт не решил подстраховаться. Намереваясь провести ночь в Бухте Безмолвия, он приказал командиру бота сопровождать его до причала, чтобы уже оттуда уйти в сторону Перста Дьявола.
Пиратам это намерение явно не понравилось. Они решили, что какую-то часть сокровищ людям Скорцени все же удалось поднять на поверхность и теперь они пытаются перепрятать их в одном из подводных гротов бухты или в подземельях «Пристанища паломника». Два катера и четыре моторные лодки ринулись наперерез судам поисковиков. Двумя пулеметными очередями пираты прошлись по надстройкам яхты, однако, вооруженная ручными пулеметами и фаустпатронами, команда ее успела залечь на палубе и открыть ответный огонь.
Потеряв двух человек убитыми, нападавшие в конце концов позволили «Крестоносцу» зайти за гористую косу, а значит, прорваться к бухте. Взамен они блокировали спасательный бот, решив то ли взять его на абордаж, то ли заставить команду капитулировать.
– Господин Лиондино, не хотите ли избавить свой трюм от лишнего груза? – спросил в рупор капитан «Легионера», предусмотрительно прячась за надстройку.
– Порядочные люди для начала представляются, – парировал старший лейтенант, тоже не решаясь выходить из-за приоткрытой дверцы бронированного отсека.
– Дон Фернандо, – такое имя вас устроит?
– Я знаю только одного дона Фернандо, больше известного по кличке Лютый Сицилиец, который два года назад оставил Сицилию, чтобы возглавить «семью итальянских эмигрантов-мафиози» в Верхней Корсике.
– Среди которых, как я понимаю, обитает и ваш сицилийский родственник.
– С прискорбием признаю этот факт.
– Так вот, дон Фернандо-Сицилиец – к вашим услугам, синьор Лиондино. Не знаю, кому пришло в голову назвать меня «лютым», поскольку на самом деле со мной всегда и по любому поводу можно договориться. Если только человек не потерял чувства реальности, то есть не забыл, в какое время и в каком мире он живет.
– И что же вас привело сюда, почему вы обстреляли нашу яхту?
– Собственно, нас интересует не яхта, а ваш бот. Яхтсменов мы попросту вспугнули, а за вас примемся всерьез. Вы вторглись на чужую территорию и завладели тем, что вам никогда не принадлежало и принадлежать не может. Эти земли и воды находятся под защитой нашей «семьи».
– Впервые слышу, что на наших морях появился новый вид пиратства – «мафиозный», – храбро уведомил командир бота Лютого Сицилийца.
– Реи, на которых мы вздергиваем своих врагов, у всех пиратов одинаковые, – еще более грозным тоном попытался заговорить с ним Фернандо.
– Насколько мне известно, на реях обычно вздергивали пиратов, коими вы сейчас и предстаете, поскольку, в отличие от вас, право на поиски в этом районе мы получили от французских властей. Однако дело не в исторических нюансах.
– …А в том, что разрешение вы получили на поиски останков какой-то ничего не стоящей галеры, а не клада фельдмаршала Роммеля, – продемонстрировал плоды своей любознательности Фернандо.
Командир «Посейдона» выдержал небольшую паузу, давая понять, что не намерен доказывать пиратам законность своего пребывания у берегов Корсики, а затем вдруг совершенно иным, примиряющим тоном объявил:
– В любом случае мы не подняли со дна моря ничего такого, что бы могло представлять для вас хоть какой-то интерес.
– Вот мы и хотели бы в этом убедиться, синьор капитан.
– Мы позволим убедиться в этом кому угодно, кроме вас, – отрубил командир «Посейдона» и так и не приказал механику сбавить обороты, а рулевому – изменить курс.