Поднявшись вслед за Боргезе, контр-адмирал и комендант Сантароне выдержали приличествующую в таких случаях паузу.

– Признаться, фрегат-капитан, я так толком и не понял, что именно вы собираетесь доставать со дна и в какой части Мирового океана это будет происходить, – заискивающе как-то пожаловался адмирал Солано, дескать, «я – ведь свой, зачем от меня-то скрывать?».

– Может, это и к лучшему, – охладил его любопытство князь Боргезе.

– Как я должен воспринимать ваши слова?

– Как индульгенцию, избавляющую вас от всего того шлейфа грехов и рисков, которые потянутся вслед за командой мини-субмарины.

– То есть ни о каких академических исследованиях, на которые первоначально ссылалась Академия наук и ради которых она приобретала субмарину, речи не идет, – не спросил, а скорее подытожил результат своих расспросов и размышлений контр-адмирал.

– Из моих слов следует нечто другое – что в любом случае, при любом исходе задуманной нами операции вы со спокойной совестью сможете сказать себе и высокому начальству: «Но я ведь даже представления не имел о том, для каких целей собирались использовать “Горгону” Боргезе и команда субмарины».

– Вот только найдется ли идиот, который способен поверить моим оправданиям?

– Сразу же соглашусь, что не найдется. Однако все, что я имел право сказать вам, уже сказал. А с учетом намеков, даже чуть больше, притом что организатором поисков выступаю не я.

Пока Солано перемалывал этот отказ своими заржавевшими, как старые якорные цепи, мозгами, они успели выйти из здания штаба и направиться к выходу из базы, у которого на стоянке Боргезе ждала машина.

– Понятно, что идея была подана обер-диверсантом рейха Скорцени, – вернулся адмирал к прерванному разговору как раз тогда, когда князь решил было, что никакому продолжению он уже не подлежит.

– …Если подобная разгадка способна что-либо изменить в вашем представлении об операции, – иронично пожал плечами фрегат-капитан.

– А значит, и возглавлять экспедицию тоже возьмется он, – воспринял адмирал его слова, как подтверждение своих предсказаний.

– Там не так все очевидно, как может показаться на первый взгляд. Во всяком случае, лично я не уверен, что за всей этой операцией действительно возвышается обер-диверсант рейха. Не исключено, что он тоже предстает всего лишь в роли исполнителя.

– Хотите сказать, фрегат-капитан, что и вам доверяют не полностью? Но вы же не кто-нибудь, вы – Боргезе! Как можно? Нет, это уже прискорбно.

Поняв, что при этом доверительном разговоре он лишний, Сантароне попрощался с Боргезе и направился в сторону школы. Глядя вслед ему, контр-адмирал и князь с облегчением подумали, что присутствие в эти минуты корвет-капитана было бы неуместным.

– Я и не стремлюсь знать больше того, что мне было сообщено, – и дальше «темнил» Боргезе, хотя прекрасно понимал, что командующий базой все еще не верит ему.

– Как это на вас не похоже, фрегат-капитан, – иронично ухмыляясь, покачал головой Солано.

– Просто давно усвоил правило: от тайн и всевозможных операций, которые патронирует первый диверсант рейха, лучше держаться подальше. Причем мудрость этого правила проверена горьким опытом.

– Так ведь, командуя Лигурийской базой, в подчинении которой находится и база штурмовых плавсредств, «держаться подальше» не получается. Мы – люди военные, а значит, подчинены уставам и приказам.

– Понимаю ваше огорчение, синьор контр-адмирал.

– Сомневаюсь, что и в самом деле понимаете. Командование уже предупредило, что я обязан знать обо всем, что происходит на базе штурмовых плавсредств: как ведется подготовка боевых пловцов, какие операции намечены и кто их поощряет, финансирует, проще говоря, заказывает. После уничтожения линкора «Джулио Чезаре» во флотских и армейских кругах появилось много слухов, распространители которых подозревают вас в самых… странных, мягко говоря, намерениях и приготовлениях.

– Намекните хотя бы на одно из них, адмирал.

– Намекаю не я, намекают во флотских и армейских штабах. Кто – на подготовку к новым диверсиям, причем не только в России, а кто – чуть ли не на ваше стремление возглавить антиправительственный заговор или путч с дальнейшим приходом к власти. «Лавры дуче Муссолини покоя не дают, видите ли…» – адмирал испытующе взвесил Боргезе хищным, с заметной хитринкой, взглядом, как бы призывая своего подчиненного, тут же, немедленно, признаться и покаяться, – вот какая мысль муссируется в этих слухах!

– Странно, – как можно безразличнее парировал князь, – мне почему-то казалось, что для подобных инсинуаций никаких оснований нет.

– Не обольщайтесь, фрегат-капитан, кое-какие все же существуют. Во-первых, военная контрразведка узнала о том, что передачу русской стороне кораблей по репарациям вы истолковали как предательство со стороны правительства.

– Разве только я один? Именно так истолковывали этот акт все офицеры флота, и не только… А какие страсти разгорались в парламенте и в прессе!

– Но ведь ни один из этих офицеров флота или политиков не решился хоть как-то реально мстить бывшим врагам за это военно-политическое унижение, а вы, фрегат-капитан Боргезе, решились. Притом что вы так и не получили разрешения высшего руководства страны на проведение диверсии в русском порту.

– Но вам хорошо известно, что никогда и не получил бы его. К тому же после операции вся наша группа была отмечена наградами королевства.

– За «былые заслуги», как было сказано в их обосновании чиновниками военного ведомства, исключительно за былые заслуги. И потом, о наградах и вашем мужестве все давно забыли.

– Что так свойственно итальянцам…

– Увы, не только нам. Зато наши земляки все чаще фантазируют на тему того, что в случае провала операции ваши действия могли привести не только к международному скандалу, но и к внутриполитическому кризису, спровоцированному левыми силами. И вообще, кое-кому в военном ведомстве крайне не нравится, что базу «Сан-Джорджио» давно стали именовать «диверсионной базой Боргезе». Они, видите ли, стоят перед выбором: то ли полностью ликвидировать «Сан-Джорджио», выполнив, таким образом, один из пунктов капитуляции, требующий избавиться от диверсионных школ, баз и подразделений; то ли уволить всех постаревших, а главное, все еще «муссолинистски настроенных» боевых пловцов и инструкторов.

– Все-таки зря я не осуществил свою давнишнюю мечту, – буквально простонал Боргезе, – ворваться со своими «бессмертными» в правительственные кварталы Рима и перестрелять всю эту свору трусов и предателей.

– В том-то и дело, что в правительственных офисах прекрасно и, я бы даже сказал, мстительно, помнят об этой вашей мечте, – тут же воспользовался его эмоциональным срывом командующий Лигурийской базой. – Поскольку вы слишком часто и простодушно делились ею. Потому и настаивают, чтобы отряд ваш расформировать и «распылить» по стране. Что позволит затем сформировать команду из молодых добровольцев, не запятнанных фашистским прошлым, а инструкторский корпус набрать из опытных английских и американских диверсантов, то есть наших, теперь уже вечных, союзников.

Дальше, до крыльца штаба, они шли молча, и лишь у самого входа Боргезе с угрюмой решительностью спросил:

– Все, что вы мне только что изложили, адмирал… Это способно повлиять на процедуру получения нами субмарины и водолазного оснащения?

– Пока что нет. Но мой вам совет: как можно скорее уводите и свою диверсионную субмарину, и свою команду. Потому что ситуация накаляется. Там, наверху, все большее количество людей желает знать, на какие вражеские базы нацелится Боргезе в этот раз.

– Весьма признателен вам, синьор контр-адмирал. Как только операция завершится, тут же посвящу вас во все допустимые подробности.

– «Во все допустимые…» – почти оскорбленно уловил адмирал основной нюанс обещания Черного Князя.

– Вам ведь хорошо известно: все, что связано с операциями боевых пловцов, должно проходить под грифами «совершенно секретно» или «государственная тайна».

Но и это объяснение командующий Лигурийской базой воспринял с печальной самоиронией человека, которому снова «указали на его место».