Июнь 1960 года. Италия.
Штаб Лигурийской военно-морской базы
В свои еще далеко не старческие пятьдесят четыре года князь Валерио Боргезе вдруг начал сдавать. Бледноватая серость его худощавого аристократического лица дополнялась теперь коричневатыми мешочками у глаз, а за уголками губ стали вырисовываться глубокие, жесткие складки. Впрочем, эти внешние атрибуты старения никак не отразились ни на его спортивной фигуре, ни на подвижности и темпераменте.
– Прежде всего, корвет-капитан Сантароне, – приступил он к главному вопросу своего пребывания на базе, как только они с адмиралом поприветствовали друг друга, – меня интересует, в каком состоянии наша мини-субмарина «Горгона»?
– При внешнем осмотре никаких особых изъянов не обнаружено. Механики считают, что капитальный ремонт, проведенный пять лет назад, позволит ей продержаться на плаву еще лет пять-шесть.
– Согласен, наши ремонтники, действительно, постарались, – со всей мыслимой серьезностью подтвердил командующий военно-морской базой.
Они сидели в венских креслах, расставленных вокруг журнального столика, в лишь недавно оборудованной комнате для неофициальных приемов. Именно эта «обстановка под старину», да еще серый штатский костюм князя, создавали иллюзию того, что неспешную беседу в комнате ведут не боевые офицеры, а знающие себе цену военные промышленники.
– Важно, чтобы субмарина не просто уверенно держалась на плаву, но и столь же уверенно «чувствовала себя» на отведенных ей глубинах, – четко выставил свои условия Боргезе.
– Завтра же, после технического осмотра, совершим пробное погружение.
– Причем на расчетные сто метров глубины, – тут же усложнил требования Черный Князь.
– Даже при ходовых испытаниях субмарины, то есть сразу же после заводского ремонта, мы старались избегать максимального погружения.
– Потому что я сам этого требовал, корвет-капитан: не рисковать! Для операции «Гнев Цезаря» вполне хватало и пятидесяти метров погружения; главное, чтобы «Горгона» держалась на плаву. Теперь же придется рискнуть. Мы должны точно знать пределы возможностей нашей субмарины.
– А вы, фрегат-капитан, уверены, что Главный штаб флота и на сей раз позволит вам использовать мини-субмарину в диверсионных целях? – усомнился адмирал Солано.
– По существу, вы задали сразу несколько вопросов, причем все они разведывательно-провокационные. В этот раз субмарина понадобилась нам не для диверсии в русском порту, а для научных изысканий, в частности, для изучения останков одного из старинных судов, название и нахождение которого, по понятным причинам, не разглашаются.
– Кто бы мог предположить! – не отказал себе в удовольствии контр-адмирал. – Оказывается, вы еще и морской археолог?
– Диверсанты тоже не лишены человеческих слабостей, – иронично улыбнулся Боргезе. – У них тоже случаются хобби. К тому же субмарина все еще пребывает под патронатом Академии наук, поэтому разрешение военно-морского ведомства не понадобится. И, наконец, по известному вам договору с финансистами операции «Гнев Цезаря», владельцы субмарины обязывались предоставлять субмарину нашим благодетелям для поисков погибших судов по первому их требованию.
– Но существуют еще и национальные интересы, международные обязательства, вопросы государственной безопасности… – попытался адмирал втянуть Боргезе в дипломатические рассуждения.
– И если учесть, – не дрогнул князь, продолжая свое изложение сути проблемы, – что мы уничтожили линкор «Новороссийск», который русские рассчитывали использовать в качестве корабля ударных ядерных сил… То не кажется ли вам, господа военные, что Италия, как и весь прочий мир, должны чувствовать себя обязанными нам? Хотя бы настолько обязанными, чтобы не устраивать чиновничьих игр по поводу использования субмарины после операции «Гнев Цезаря».
Когда Боргезе завершил свой монолог, адмирал изобразил на располневшем, с отвисающими щеками, лице такую саркастическую ухмылку, что любая словесная трактовка уже казалась излишней. Тем не менее Солано счел необходимым кое-как объясниться.
– В научность вашей экспедиции, фрегат-капитан, позвольте не поверить. Однако вынужден признать, что к любопытству военных чиновников вроде меня, «берегового адмирала», – дал понять командующий, что ему известно, с чьей легкой, но коварной «руки» за ним приклеилось это прозвище, – вы приготовились основательно.
– Знал, с какого уровня чиновниками имею дело, – не стал предаваться любезничанию Боргезе, хотя и вежливо склонил при этом голову. – Завтра же, – обратился он к корвет-капитану, – вы проведете ходовые испытания и, если особых замечаний к судоходности субмарины не возникнет, послезавтра в подводном состоянии уведете ее в сторону Сардинии.
– На базу вашего поместья «Кондоре-ди-Ольбия», – проявил свои познания Сантароне.
– Которую впредь так и станем именовать – «база «Кондоре-ди-Ольбия».
– Одного дня для ходовых испытаний мало.
– А разве переход на Сардинию не станет для субмарины и его экипажа продолжением этих самых испытаний?
– Справедливо. Кстати, пора бы сформировать команду субмарины. Каковы ваши соображения?
– Командиром по-прежнему остаетесь вы, корвет-капитан. Во время операции «Гнев Цезаря» ваши действия были безупречными.
– На самом же деле моя заслуга в успехе этого рейда оказалась очень скромной, – объяснил Сантароне контр-адмиралу. – Ее можно сравнить с заслугой таксиста, доставившего важных персон в нужное время и в указанное место; всего лишь таксиста…
– В действительности она проявилась в предельном хладнокровии командира субмарины, – согласился Боргезе воспринять командующего базой в роли арбитра, – и в таком же предельном профессионализме.
– Командиру всегда виднее, корвет-капитан, – поучительно молвил Солано. – Так было и так будет.
– Помощником командира и механиком назначаю Витторио Абруццо, – продолжил фрегат-капитан формирование команды субмарины, – а водолазами-исследователями уходят обер-лейтенанты Марк фон Гертен и Элио фон Штаубе.
– В принципе, у нас есть более опытные боевые пловцы, нежели названные вами «тирольские братцы», как мы их называем.
– Знаю, что есть. Однако этих парней назвал Отто Скорцени. Стоит ли оспаривать его условия? К слову, Марк фон Гертен прошел усиленную подготовку радиста, прекрасно владеет ключом.
Услышав имя первого диверсанта рейха, адмирал и Сантароне многозначительно переглянулись.
– Значит, роковая тень обер-диверсанта рейха зависает и над этой операцией «морских дьяволов», – поделился своим безрадостным «открытием» Солано.
– Что в очередной раз служит дополнительной гарантией успеха, – парировал комендант базы «Сан-Джорджио». – Любопытно, «человек со шрамами» как-то объяснил свой выбор?
– К поискам будут привлечены еще два германских водолаза, которые войдут в команду «Горгоны». Охрану поисковых работ тоже берут на себя бывшие офицеры из службы СД. Наконец, финансируют эту операцию промышленники – германцы. Они-то и опасаются, как бы внутри поисково-водолазной команды не возникли этнические трения, как это не раз происходило во время войны. Если учесть, что поиск может длиться несколько суток, такое предостережение не лишено смысла. Кроме того, нам снова понадобится пароход «Умбрия».
– Предоставить который может только владелец судна господин Крафт, то есть австро-германский земляк Скорцени, – продолжил его мысль контр-адмирал, внимательно рассматривая при этом на свет содержимое своей коньячной рюмки.
– Вот видите, как с полуслова мы начинаем понимать друг друга, – остался доволен понятливостью обоих своих собеседников князь Боргезе.
– Точнее, начинаем понимать Отто Скорцени, – обронил корвет-капитан.
– Что одно и то же, – осадил его Валерио. – Замечу, что именно Крафт берет на себя и расходы по содержанию субмарины, в частности оплату горючего. Да, обязанности штурмана вы, Сантароне, примете на себя, тем более что услуги его окажутся чисто символическими.
– В любом случае для каботажного плавания штурманского опыта моего окажется достаточно.
– И еще… Никто, кроме вас четверых, то есть членов команды «Горгоны», не должен знать, на какую базу направляется субмарина и на какой курс ляжет после ухода из «Кондоре-ди-Ольбии».
Умберто непроизвольно как-то перевел взгляд на контр-адмирала, который оказывался человеком вне команды мини-субмарины.
– Никаких лишних сведений по моей воле из этой комнаты не уходит, – с ленивым безразличием заверил их обоих Солано, отглатывая солидную порцию коньяка.
– К тому же вы невнимательны, – пристыдил князь командира субмарины. – Я ведь ясно сказал: «После ухода “Горгоны” из базы “Кондоре-ди-Ольбия”».
– Вот теперь многое прояснилось, – невозмутимо признал Умберто. – Правда, возникает щекотливый вопрос: как быть с остальными членами нашей севастопольской группы боевых пловцов, которые ждут нас в кают-компании школы? Они что, оказываются не у дел?
– Они будут находиться на поисковой яхте «Крестоносец», которая уже готова принять их на борт.
– То есть кроме субмарины и парохода «Умбрия» в поисках будет задействована еще и яхта… – как бы про себя пробубнил Сантароне, стараясь окончательно уяснить ситуацию. – Стоит привлечь еще какой-нибудь водолазный бот, и под вашим командованием окажется целая флотилия.
– Если нам понадобится флотилия – у нас будет флотилия. Мы привлечем десятки яхт и ботов. А пока что на «Крестоносце» ваших «морских дьяволов» ждет самое современное американское водолазное снаряжение.
– Если учесть, что наше морально устарело и физически поизносилось…
– Вот и заверьте своих парней, что работы всем хватит. Поощрение тоже будет достойным. – По тому, какими рублеными фразами и каким гортанно-клокочущим голосом Боргезе проговорил это, корвет-капитан понял, что князь не просто повторяет сказанное первым диверсантом рейха, но и старается подражать своему кумиру.
– Сами вы разве не встретитесь с ними, фрегат-капитан?
– Не сегодня и не здесь.
– Значит, вы остаетесь на базе? – спросил контр-адмирал.
– Через три часа, на вилле известной вам Розанды Лукании, мне предстоит встреча с нужными для нашего дела людьми. В том числе, возможно, и со Скорцени.
Вскинув руку, он взглянул на циферблат и поспешно встал, давая понять, что время пошло.
– Когда мы приступаем к ходовым испытаниям субмарины и ее экипажа? – поинтересовался Сантароне.
– Зачем терять время? Проведите здесь два-три погружения, чтобы убедиться, что во время экспедиции субмарина не даст течь и не ляжет на грунт. А настоящие испытания уже будут проходить во время рейса к берегам Сардинии.