Судя по всему, оберштурмфюрер едва дождался, пока пройдут обусловленные пятнадцать минут, потому что постучал в дверь «кельи» секунда в секунду. Номер, который занимал Тото, по скромности своей не уступал тому обиталищу, в котором оказались они с Дорном. И представал он чем-то усредненным между закутком армейской казармы, тюремной камерой и настоящей монастырской кельей – железная армейская кровать, серое армейское одеяло, небольшая армейская тумбочка с Библией на специальной подставке, да грубо сработанное, почерневшее от времени распятие на стене.

– Так что вас тревожит, Глейвиц? Почему вдруг произошел этот мощный взрыв эмоций?

– Война давно завершилась, и всем нам важно знать, кто мы в действительности.

– Слышали уже, вы – группа «рыцарей Христа».

– Это мало о чем говорит. Важно знать, кому именно, – какой стране, какой организации, каким людям – мы служим, а главное, какова цель существования группы.

– Неужто захотелось наконец выяснить, кто и ради чего в течение уже многих лет возится с вами и вообще содержит вас, законченных бездельников, исстрачивая при этом на содержание группы сотни тысяч песо, франко, лир, фунтов стерлингов и прочей валюты?

– Нас интересовало это давно, вот только проявлять свою любознательность не хотелось, не ко времени было.

– Что же произошло теперь, что вы вдруг решили: все, это время настало?! – предложил Тото одну из двух примитивных, каким-то местным самоучкой сколоченных табуреток, стоявших у такого же грубого стола, а сам опустился на вторую.

Глейвиц вновь осмотрел отельную «келью», машинально полистал «Библию», постулаты которой никогда никаких особых эмоций у него не вызывали, и, только отложив ее в сторону, проговорил:

– Прежде всего, моих бойцов интересует их будущее. Как долго наши патроны намерены содержать их, где и каким образом использовать?

– Ваше будущее давно определено; кельи самых суровых иезуитских монастырей хоть сейчас готовы поглотить вас, превратив дальнейшее существование в молитвенно-покаянное благоденствие.

– Причем самое ужасное, что именно так, в монастырских стенах, нам и придется доживать наши скорбные дни. К содержанию особых претензий пока что нет, к службе тоже. Кроме одной – эта служба не позволяет скопить хоть какое-то количество денег на черный день, получается, что мы – люди без будущего.

– Операция, к которой вы с этого часа привлечены, очень скоро позволит вам, обер-лейтенант СС, зажить безбедно. Да и вашим парням – тоже.

– Сейчас на Корсике и во Франции много говорят о сокровищах фельдмаршала Роммеля.

– Не исключено, что со временем вы будете привлечены и к этой операции. Если, конечно, понадобится. В плане ее проведения все еще много неясностей.

– И кто же за ней стоит? Уж не Скорцени ли, при содействии Боргезе?

– Вам не следует задумываться ни над планом поисковой операции, ни над именами, которые возникают за ней, унтерштурмфюрер Глейвиц, – назидательно посоветовал Тото. – Причем это уже даже не требование, а жесткий приказ.

– Но ведь все, о чем мы здесь говорим, остается сугубо между нами.

– Тем более исключите свое любопытство из наших отношений.

– Следовательно, о том, какой стране или организации служит группа, знать мне тоже не положено, – разочарованно констатировал эсэсовец.

– Пусть вас утешит, что тайная организация эта возвышается над партиями, странами, народами и конфессиями; что она пытается объединить мир под скипетром одного правителя…

– Понятно, – скептически поморщился оберштурмфюрер, – еще один вариант идеи фикс: «Один мир – один правитель!»

– Но с существенным уточнением: впервые в истории на титул этого правителя претендует некий деятель – то ли прямой наследник, то ли кровный родственник Христа.

Глейвиц очумело взглянул на Тото, и британец обратил внимание, что левое плечо бывшего боксера нервно задергалось – верный признак того, что тот нервничает.

– Какой еще «наследник Христа»? Это кого же наши благодетели таким образом пытаются дурачить?

– Доказывают, что в самом деле им удалось сохранить династию, ведущую свое начало от Марии Магдалины. Однако мы в эту историю вникать не будем. Остается фактом, что масоны уже аккумулируют в своих кругах потенциал многих транснациональных промышленных групп, компаний и банковских объединений, а также отдельных государственных деятелей, известных политиков и политических партий. И можно лишь догадываться о ее реальном могуществе и реальных возможностях.

– Это что, какая-то новая политическая сила, новая идеология, которая приходит на смену национал-социализму?

– Название этой организации уже не имеет значения, в любом случае ни вам, ни даже мне она ни о чем не говорит. Важно только то, что теперь вам известно, какого масштаба силы возвышаются за вашими спинами.

Глейвиц медленно, грузно поднялся со стула и, приблизившись к окну, присмотрелся к вершине прибрежной скалы, очертаниями своими напоминавшей изуродованную взрывом солдатскую каску.

– Теперь кое-что проясняется, – произнес он, понимая, что подчиненным своим вынужден будет объяснить ситуацию одной фразой: «Можете не волноваться, о вашем дне грядущем позаботятся точно так же, как заботятся о дне нынешнем».

– Ваше «прояснение» должно достичь такой стадии, чтобы мы никогда больше не возвращались к только что исчерпанной нами теме.

– Считайте, что такая стадия уже наступила.

– Если вы нарушите это свое слово, Глейвиц, я пристрелю вас. Но лишь после того, как вы побываете в подвале у нашего садовника Лемпке. Вы знаете, какой он прекрасный, чувственный собеседник.

– Уверен, что до встречи с этим палачом дело не дойдет.

– Хотелось бы надеяться. А теперь о подготовке к заданию. Катер, который понадобится вам для операции, мы держим не в Бухте Безмолвия, а рядом, за горной косой, в миниатюрной бухточке, к которой можно спуститься отсюда по тропинке. Он стоит в замаскированном гроте, «прикованный» цепью к скале. Ночью к нему спускается один из наших бойцов.

– Ясно, с охраной все в порядке.

– Предусмотрено, что ходить на нем можно не только на моторе, но и под парусом, и даже на веслах. Каюта на корме – четырехместная, на баке – двухместная; еще двоих вмещает ходовой мостик.

– Да это уже не катер, а линкор. Обожаю жить на судах, во мне умирает великий мореплаватель.

– Запас продовольствия на неделю, плюс три запасные канистры с горючим. Арсенал состоит из двух ручных пулеметов, автоматов, снайперской винтовки, двух фаустпатронов и нескольких гранат. Пистолеты и метательные ножи получите здесь, у все того же Лемпке.

Глейвиц уже направился к двери, но, взявшись за ручку, неожиданно спросил:

– Я так полагаю, что у вашей масонской организации наша группа не единственная?

– Если вас интересует, создаются ли под ее патронатом некие военные силы вроде «Всемирной армии освобождения», «Тайной Армии Христовой» или что-то в этом роде, то вынужден разочаровать. Пока что масоны предпочитают использовать такие вот, как ваша, небольшие, хорошо подготовленные диверсионные группы «рыцарей Христа». Другое дело, что масонами становятся все больше представителей командного состава многих армий мира, которые формируют свои секретные штабы.

– То есть зачем создавать и содержать собственную армию, если можно использовать давно сформированные армейские контингенты, пребывающие на содержании ведущих государств мира?

– Согласитесь, что ничего подобного в тактике покорения мира история войн до сих пор не знала.

– Не спорю, диспозиция глобальная.