Июнь 1960 года. Остров Сардиния.

Поместье «Кондоре-ди-Ольбия»

Несмотря на то, что Скорцени прямо предложил ему высказаться, а все прочие «кладоискатели» нетерпеливо ждали, барон медленно потягивал «Кровь Сардинии» и сотворял горделивую паузу. Попытка горнопромышленника Крича потребовать от него каких-либо гарантий успеха задела самолюбие фон Шмидта, и он не собирался скрывать этого.

– Полагаю, что оберштурмбаннфюрер Скорцени информировал вас, в каких условиях пребывал «Африканский конвой» фельдмаршала, оказавшись в районе Корсики, – наконец заговорил он, вскинув подбородок и стараясь не смотреть ни на кого из присутствующих. Ему достаточно было видеть вершину скалы, произраставшей прямо из залива, над которой стая чаек молчаливо вершила свою медлительную круговерть, некий ритуальный танец морских жриц.

– В общих, ым-ым, чертах, – поспешно подтвердил Крич, понимая, что именно его поспешность чуть было ни привела к срыву тайной встречи.

– Особых подробностей описание похода и не предполагает. Описание налетов англо-американской авиации и штормового ветра, под разрывы и порывы которых нам пришлось избавляться от груза изуродованного пробоинами линкора, мы оставим любителям приключенческого жанра. Карты участков морского дна, на которых покоятся контейнеры, тоже не существует. Поэтому требовать от меня каких-либо гарантий быстрого успеха экспедиции… – пардон.

– То есть?.. – удивленно откинулся на спинку кресла Крич, мельком переглядываясь с двумя другими промышленниками. – Насколько я помню, речь шла о том, что картой вы все же обладаете.

– Мало того, наличие карты стало основой нашей общей договоренности, – нервно расстегивал жилет старший юрист акционерного общества «Дефрольгезельшафт», крепкая рослая фигура которого выдавала в нем то ли бывшего десантника-диверсанта из «старой гвардии» Скорцени, то ли просто хорошо тренированного спортсмена – борца или боксера.

– Вы совершенно правы, Гольц, – поддержал его доселе отмалчивавшийся представитель концерна «Эцконтор Рур», нервно вскидывая руки с растопыренными пальцами. – Мой опыт подсказывает, что после всего только что услышанного договариваться нам придется заново.

Они вопросительно уставились сначала на фон Шмидта, затем на Скорцени, который отошел от стола и продолжал прохаживаться у веранды.

– Не стоит паниковать, господин Ингер. Карта у барона все же есть, – внес ясность первый диверсант рейха.

– Скорее условная схема, – предупредил барон.

– Конечно, это не карта расположения контейнеров на морском дне, поскольку таковую способны составить только водолазы, да и то после длительного обследования, но все же… Условно назовем ее «картой-схемой».

– …Которая составлена по памяти, – дополнил его сообщение фон Шмидт, – но с более или менее точным указанием квадрата «захоронения» и с надводной привязкой к некоему островку и прибрежным скалам.

Выслушав их, Ингер задумчиво покряхтел и вопросительно взглянул на промышленника, демонстративно предоставляя ему право решающего слова.

– Значит, кое-какие гарантии все же существуют, – не заставил себя долго ждать Крич.

– Несомненно, – согласился Отто Скорцени, – иначе не было бы смысла затевать всю эту экспедицию.

– Вероятность того, что сокровища фельдмаршала станут нашими, очень велика, – подтвердил фон Шмидт, понимая, что провала этих переговоров обер-диверсант рейха ему не простит. Как не простит и попыток навязать Кричу и его компаньонам свою собственную игру. – Скажу откровенно: в свое время я объявил себе: «Ты, барон, погружал эти сокровища, тебе же долг чести офицера СС и аристократа велит вернуть их рейху».

– Кажется, теперь мы слышим именно то, что и хотели услышать от вас, – потеплел голос Крича. – Переговоры о секретном участии наших фирм в этой экспедиции мы уже провели. Но там обсуждались принципиальные вопросы общих усилий, прежде всего финансовых.

– Кроме того, мы заложили основы технического обеспечения операции, – добавил Скорцени. – Суда, водолазы…

– Тогда каков предмет нашей встречи? – вновь позволил себе затеять собственную игру фон Шмидт.

– Прежде всего, хотелось бы знать, – взял слово Крич, как можно вежливее обращаясь к барону, – что конкретно, на ваш взгляд, теперь уже и морского офицера нужно, чтобы операция по поиску клада прошла успешно?

Барон вопросительно взглянул на Скорцени. Тот в последний раз оглянулся на бухту и тоже подсел к столу.

– Вся эта встреча, джентльмены удачи, начинает напоминать мне совещание в капитанской каюте «Испаньолы», – пророкотал он, – накануне экспедиции известных вам персонажей на Остров Сокровищ. Причем сам перед собой я предстаю в образе то ли владельца «карты пиратов» капитана Билли Бонса, похмеляющегося в трактире «Адмирал Бенбоу»; то ли одноногого Сильвера по кличке «Долговязый Джон», с неизменным попугаем на плече; вспомните: «Пиастры! Пиастры!»

– Сравнение, конечно, образное, – недовольно проворчал Крич. – Только слишком уж олитературенное.

– Так что делитесь своими планами и картами, Джон, или как вас там, делитесь – обратился обер-диверсант к барону, не обращая внимания на реакцию промышленника. – А то как бы эти джентльмены не вручили нам обоим по «черной метке».

– Не спорю, некое сходство с тайным советом джентльменов удачи наша встреча напоминает, – живо отреагировал Гольц, по-наполеоновски скрестив руки на груди. – Не хотелось бы, правда, чтобы такие же ассоциации с описаниями Стивенсона вызывали и заключительные сцены нашей экспедиции.

– Вот именно, не хотелось бы, – проворчал доктор технических наук Ингер, которого сравнение их встречи с пиратской сходкой не очень-то вдохновляло. – Однако же не исключено…

– В таком случае предлагаю обсуждать мой план по пунктам, – понял фон Шмидт, что настало его время диктовать свои условия. – Выполнение каждого из которых решает судьбу всего нашего не столь уж и безнадежного предприятия.

– Мы внимательно выслушаем все, что касается конкретного плана. Но только плана, а не общих рассуждений, – предупредил Ингер.

– Первое: случилось так, что контейнеры, которые мы погружали в водах рейха, оказались теперь в территориальных водах Франции.

– Этот вопрос решен, – молвил Крич. – С помощью известной вам княгини Марии-Виктории Сардони итальянский филиал нашей фирмы добился разрешения на поиски некоего затонувшего на корсиканском прибрежье итальянского госпитального судна.

– Речь идет о судне «Сан-Себастьян», которое в самом деле почило где-то к северо-востоку от мыса Капо-Бьянко. – Изобразил Скорцени на своем исполосованном шрамами лице некое подобие скорби. – Само собой разумеется, что Святой престол во главе с папой римским не мог остаться в стороне от богоугодного намерения найти и, по христианскому обычаю, отпеть останки итальянских моряков.

– Где-то там, рядом с сокровищами, действительно лежит на грунте госпитальное судно? – вполголоса поинтересовался Гольц. Однако доктор Ингер снисходительно взглянул на него, как на все еще живой образчик наивности, и, пожав плечами, точно так же, вполголоса, проворчал:

– Если учесть, что все дно у корсиканских берегов усеяно скелетами – корабельными и человеческими…

– Такое судно в самом деле погибло, однако никто не знает, где именно, – с той же снисходительностью разъяснил обер-диверсант рейха. Предположительно в десяти милях от клада фельдмаршала. Однако вернемся к плану экспедиции.

– Губернатор Корсики, а также начальник полиции острова, командир пограничной охраны и командир сторожевого катера «Савойя», он же командир морского погранотряда, о наших намерения извещены, – заговорил доселе молчавший шейх Хайраддин. Он сидел в избранном для себя глубоком кресле, чуть в сторонке от стола, и, закрыв глаза, молитвенно перебирал четки. – Кстати, все они, так или иначе, связаны с ОАС, а в составе экипажей погранотряда служит немало бывших моряков германских кригсмарине.

– Кроме того, мы заручились поддержкой князя Валерио Боргезе, – поддержал его Скорцени, – имя которого взбудораживает чувства моряков всех, теперь уже союзных, флотов.

Словно бы подтверждая его слова, со стороны залива Ольбия донесся протяжный гудок. Таким образом, командир эсминца медленно, с явной торжественностью проходившего створ бухты Кондоре, в очередной раз отдавал честь владельцу виллы.

– Даже если бы этот флотский офицер знал, – объяснил обер-лейтенант Дирнайхт, – что самого Черного Князя в его сардинской ставке сейчас нет, поскольку по просьбе адмирала Солано он негласно инспектирует морскую диверсионную школу «Сан-Джорджио», что неподалеку от Лигурийской военно-морской базы, – все равно гудок эсминца прозвучал бы. У итальянских военных моряков эта традиция, как дань мужеству первому морскому диверсанту Италии, сохранилась еще со времен войны.

– Второе условие экспедиции, – продолжил изложение своего плана фон Шмидт, поблагодарив начальника охраны виллы за информацию, – обеспеченность судами и водолазным оборудованием. Да, я помню, что вы, господин Скорцени, вели с кем-то там переговоры по этому поводу. Однако хочу внести ясность: нам понадобится большой водолазный бот и еще хоть какое-то вооруженное суденышко для охраны мест поиска.

– Ну почему же «суденышко»? – деликатно возразил шейх Хайраддин. – Я предоставил в распоряжение господина Скорцени прекрасную шхуну «Крестоносец», вхождение которой в бухту вы могли наблюдать сегодня. Стоит только составить команду этого судна из хорошо вооруженных морских диверсантов князя Боргезе и по поводу безопасности водолазов-поисковиков можно не волноваться.

– Тем более что они тоже будут отобраны из бывших боевых пловцов, выпускников школ пилотов управляемых торпед не только в Сан-Джорджио, но и в Сан-Россоре[31]. Которой, увы, уже не существует. Кстати, один из них, обер-лейтенант Лиондино, будет командовать водолазно-спасательным ботом «Посейдон», аренда которого оплачена компанией господина фон Крича.

– Точно так же, как итальянский филиал «Эцконтор Рур» взял на себя содержание команды и гостей шхуны «Крестоносец», – поспешил объявить доктор Ингер, определяя свой личный взносе в фонд экспедиции.

– В течение месяца бот, – замечу, самый крупный, ым-ым, из имеющихся в итальянском военно-морском флоте, будет в нашем распоряжении, ым-ым, – вальяжно проигнорировал его уточнение фон Крич. – Помощником командира бота советовал бы назначить господина Гольца, который на международном уровне возьмет на себя юридическое обоснование поисковых работ. Уверен, что обер-лейтенант Лиондино возражать против его кандидатуры не станет.

– Юриста Гольца – морским командиром? – недоуменно повел подбородком доктор Ингер. Причем спрашивал он таким тоном, словно сам претендент на должность помощника командира здесь не присутствовал.

– Извините, господа, – медлительно, вальяжно произнес фон Крич, – забыл уточнить, что в былые времена унтер-офицер Гольц служил на субмарине, а затем какое-то время был командиром отделения водолазов на судне спасательной службы.

– Это, конечно же, меняет существо вопроса, – неохотно пошел на попятную Ингер. – Но, в принципе, я за то, чтобы каждый занимался своим делом.

Барон искоса взглянул на юриста-водолаза. Его неприятно удивлял тот контраст, который возникал при восприятии спортивной фигуры Гольца и его как-то странно округленного, лоснящегося бледнощекого лица, на котором неиссякаемо блуждала угодническая улыбка клерка. Просматривалось в облике этого человека нечто такое, что заставляло старого солдата фон Шмидта относиться к нему так, как относятся к лакеям или к официантам третьесортных ресторанов: «Эй, человек, принеси-ка мне!..»

– И если учесть, – не унимался тем временем фон Крич, – что к сегодняшнему дню господин Гольц предстает в образе опытного юриста, которому придется блюсти наши интересы во всех государственных и банковских учреждениях, то становится понятно, что лучшего помощника командира поискового бота нам попросту не найти.

Выслушав эти доводы, доктор Ингер вновь иронично ухмыльнулся. Предвидя новую вспышку полемики, Скорцени снисходительно поморщился:

– Не будем тратить время на излишнее красноречие, господин Крич. Уж этот-то вопрос мы как-нибудь уладим.