Май 1960 года. Отель «Пристанище паломника» на северо-восточном побережье Корсики
Владелец отеля фон Шварц обожал эти предвечерние часы, когда после ужина постояльцы отправлялись в Бухту Безмолвия, чтобы совершить – как здесь принято было считать – вечернюю купель и воспринять благость заходящего солнца. Он постоянно заботился о появлении все новых и новых традиций своего отельного комплекса, заставляя при этом сотрудников ненавязчиво пропагандировать их и всячески оберегать.
Вот и его полусонное возлежание в плетеном кресле, установленном в крохотной беседке на столь же крохотном плато, высившемся рядом с рестораном «Солнечная Корсика», тоже превратилось в одну из таких нерушимых традиций. Все знали, что в эти полтора часа хозяин «Пристанища паломника», находится там, на плоской вершине Сигнального Холма, однако никто, кроме начальника охраны туркомплекса майора СС Денхофа, не смел нарушать его безмятежное «созерцание мира». И неважно, что «мир» этот ограничивался всего лишь двумя разделенными узким скалистым перешейком бухтами да небольшой частью открытого моря за ними.
Опускаясь на свой «вселенский трон», фон Шварц всякий раз мысленно благодарил Всевышнего и… Скорцени. Всевышнего – за то, что помог его отельному комплексу, хоть и с разрушениями, но все же пережить войну. А Скорцени – за то, что благодаря его связям с близким окружением понтифика, в частности, с его любимой «папессой», а также с офицерами из службы безопасности Святого престола тот сумел добиться, чтобы ватиканские чиновники в сутанах объявили «Корсику» – как в свое время назывался туркомплекс – «паломническим пристанищем».
Да, название пришлось сменить, зато «храмовая служба» Ватикана не только не позволила бывшей «Корсике» перейти в чужие руки, но и взяла ее под свой церковный протекторат. Это сразу же позволило «Пристанищу паломника» обрести определенный статус экстерриториальности, а главное, превратиться не только в один из перевалочных паломнических центров, но и в перевалочную базу для бывших высокопоставленных чинов СС. Что уже само по себе должно было служить гарантией долгого и безбедственного существования «Пристанища», как обычно именовали его постояльцы, опуская определение «паломника».
– Разведка докладывает, что в Лунной бухте появилась небольшая яхта «Клеопатра» в сопровождении двух моторных рыбачьих баркасов, – как всегда, неожиданно и неслышно появился за спиной у Шварца начальник охраны «Пристанища».
– Притом что люди, которые находятся на этих суденышках, так же мало напоминают рыбаков, как я – благоверного кардинала, – «углубил» его мысль фон Шварц.
– По-моему, еще меньше.
– Сколько их?
– По трое бездельников на баркасах, да команда яхты состоит как минимум из шести мореплавателей.
– Это все, что твоя разведка знает о них?
– Они появились в Лунной бухте только сегодня утром.
– Теряешь нюх, Инквизитор, теряешь…
– Судя по флагу на яхте, это французы.
Среднего роста, худощавый, с узкоскулым прыщеватым лицом, Денхоф не принадлежал к тем людям, которые способны производить впечатление своей пышущей здоровьем фигурой и вообще своей внешностью. Зато никому и в голову не могло прийти, что в свое время этот человек служил начальником штабного отдела абвера, а затем возглавлял особую следственную группу Главного управления имперской безопасности, специализировавшуюся по особым методам допросов, где за жестокость и безжалостность свою приобрел кличку «СС-инквизитор», ставшую впоследствии его агентурным псевдонимом. Зато вряд ли кому-либо из непосвященных в биографию Денхофа придет в голову заподозрить в нем кадрового разведчика, штурмбаннфюрера СС, да к тому же обер-палача СД.
– Флаг может свидетельствовать всего лишь о государственной принадлежности яхты, если только он вообще способен о чем-либо свидетельствовать.
– Наша разведка выяснит, – заверил владельца «Пристанища» старый служака Денхоф.
– Забыли уточнить, что выяснит сегодня же.
– Уже выясняет. Мои люди еще не давали повода сомневаться в своем профессионализме и своей прилежности.
«Они в самом деле стараются. Еще бы: при том, почти животном, страхе перед “СС-инквизитором!”, – мысленно парировал барон фон Шварц, – который они постоянно испытывают».
Но что касается профессионализма людей, составлявших разведгруппу Денхофа, то в этом «смотритель пристанища», или просто Смотритель, как называл фон Шварца между собой обслуживающий персонал туркомплекса, усомниться не смел. Формально разведгруппа СС-инквизитора состояла всего из троих бывших эсэсовцев, которые теперь числились охранниками «Пристанища». Но каждый из этих бойцов вел пятерых-шестерых агентов, которые имелись в двух поселках и в ближайшем городке и благодаря которым штурмбаннфюрер Денхоф получал сведения из полиции, мэрии, порта, рыбацкой артели…
– Считаете, что они намерены остановиться в «Пристанище»?
– Под видом рыбака-говоруна я подослал к ним лучшего своего «дипломата».
– Лучшего из своих «варваров», – молнией передернула губы Шварца короткая резкая ухмылка.
Они оба понимали, что речь идет о местном громиле Антонио Сорби по прозвищу Варвар, потомственном контрабандисте, обладающем звериной силой и такой же звериной лютостью. Однако в поведении его наблюдалась одна странная особенность: прежде чем, взорвавшись, оторвать человека от земли и швырнуть о стену, столб или ближайшее дерево; или, прежде чем выхватить несчастного из-за стола и на весу задушить, он по часу – до заискивания, до самоунижения – мог уговаривать свою будущую жертву. Причем по любому поводу, во имя любой, самой мизерной, уступки.
– Именно Варвар и попытается ненавязчиво убедить этих людей, что намного спокойнее и престижнее остановиться в «Пристанище паломника», пребывающем под патронатом самого папы и имеющим надежную охрану, нежели в этом ветхом клоповнике, именуемом «Горной звездой».
– На этом побережье всякий уважающий себя проходимец должен оставлять деньги в нашем «Пристанище», а не сорить ими в «Горной звезде» или в каком-то там «Уставшем путнике», – признал его правоту Смотритель.
– Что касается ближайшей к нам «Горной звезды», господин барон, то я давно предлагал…
– Отставить! – резко отреагировал фон Шварц. Никогда не служивший в армии барон убедился, что с бывшими военными лучше всего общаться с помощью команд и приказного тона. – Да, «Уставшего путника» и «Горную звезду» давно можно было стереть с лица земли, но тогда всем стало бы ясно, чьих рук это дело, а значит, нами вплотную заинтересовались бы и полиция, и служба безопасности Франции. Да так заинтересовались, что и покровительство Святого престола не помогло бы.
– Давно говорю, что надо возглавить движение корсиканских сепаратистов и вывести этот благословенный остров из-под юрисдикции лягушатников, – мрачно пробубнил штурмбаннфюрер. – Не понимаю, почему Скорцени тянет с этим.
– Очевидно, по той же причине, по которой с отделением острова от Франции тянул некий великий корсиканец, именуемый Наполеоном, – неспешно обшаривал владелец «Пристанища» окрестное прибрежье окулярами мощного бинокля, без которого на Сигнальном Холме он появлялся крайне редко.
– Да плевать на этого умственного коротышку Наполеона. Я говорю о… Скорцени.
– А пока что, – спокойно возвращался фон Шварц к тому, с чего начинался разговор, – местные полиция и служба безопасности вообще предпочитают закрывать глаза на наше существование. К тому же в связи с любым серьезным происшествием власти могут подозревать владельцев и просто обитателей сразу трех постоялых дворов, трех «пристанищ», что уже облегчает нашу участь.
– В этом вы правы, барон, зачастую эти постоялые дворы подпадают под более глубокое подозрение, нежели мы.
– Нет, штурмбаннфюрер Денхоф, мы не будем ни жечь эти богадельни отельного бизнеса, ни высаживать их в воздух.
– Как прикажете, барон. Только поэтому я и сдерживаю своих «инквизиторов».
– Иное дело, что мы по-прежнему будем растаптывать их в «честной» конкурентной борьбе. Тем более что такая победа доставляет мне гораздо большее удовольствие, нежели вид руин и пепелища «Горной звезды». К тому же конкуренция не позволяет нам расслабляться. Так что «инквизиторов» своих вы пока что и в самом деле попридержите.
– Но лишь в том, что касается судьбы этих двух постоялых дворов, – выдвинул собственное условие штурмбаннфюрер.
Фон Шварц помнил, что «инквизиторами» Денхоф именовал членов группы Варвара. Барон даже толком не знал, сколько их там, четверо или шестеро. Знал, что в основном это бывшие агенты абвера и СД и что расплачивается с ними Денхоф средствами из очень небедного «Фонда поддержки ветеранов СС», корсиканское отделение которого сам же штурмбаннфюрер и возглавлял. Того самого фонда, из которого щедро подпитывается и «Пристанище паломника». Все они обитали теперь в ближайшем городке Рольяни и военную пенсию, которой наделило их правительство Западной Германии, дополняли рыбной ловлей на новом, прекрасно оснащенном сейнере «Осьминог», несущем к тому же на своей палубе две скоростные моторные шлюпки.
– Кстати, Денхоф, я так и не пойму, – поинтересовался фон Шварц, все еще всматриваясь в морской горизонт, в сероватой дымке которого медленно проявлялся силуэт большого пассажирского лайнера, следовавшего, очевидно, из Генуи, – почему старшим над твоей диверсионной группой инквизиторов оказался этот пиратствующий проходимец Сорби?
Уже собравшись было оставить Сигнальный Холм, штурмбаннфюрер на минутку задержался на его деревянных ступенях.
– Во-первых, потому что он – прирожденный моряк, а посему назначен мною капитаном сейнера «Осьминог». Кстати, он требует, чтобы к нему обращались именно так – «капитан». Во-вторых, потому, что часть команды сейнера составляют контрабандисты, а значит, все подозрения, которые могут возникнуть у полицейских, мы можем запросто отводить на этот сброд, оставляя в чистоте и невинности бывших служащих Корсиканской бригады СС. Я уж не говорю о том, что никто, кроме громилы Сорби, не способен держать в страхе и команду сейнера, и добрую половину городка, в котором обитают мои люди.
Выслушав его, барон покряхтел, давая понять, что доволен ответом, и извлек из украшенного имперским орлом портсигара папиросу, что всегда служило для Денхофа знаком: аудиенция завершена. Как никто другой, штурмбаннфюрер знал, что барон уже давно не курит, вообще. И что как только назойливый собеседник оставит его в покое, он тут же спрячет папиросу в портсигар.