Отыскать старое кладбище и нищего на нем оказалось делом несложным. Выслушав его, нищий – еще довольно крепкий седобородый старик – недоверчиво осмотрел Курбатова и сердито пробасил:

– Говоришь ты что-то не то, служивый. Слова какие-то чумные.

– Передай, что велят.

– Кому ж передать, адмирал?

– Кому велено.

– А мне велено все, что ни услышу, в энкавэдэ передавать, – насмешливо уставился на подполковника нищий. И Курбатову показалось, что хитроватые глаза его, ироническая улыбка делают нищего намного моложе, чем он предстает перед сердобольными горожанами.

– В энкавэдэ и передай, жук навозный.

– Неучтиво говоришь, адмирал, неучтиво, – смиренно укорил его нищий.

Курбатов понял, что что-то не сработало. Нищий ведет себя явно не так, как должен был бы вести. К тому же рядом с ним не оказалось мальчишки.

Князь отошел от нищего, внимательно осмотрел руины церквушки и черневшие рядом с ней еще более древние руины часовенки. Краем глаза он следил за «адмиралом», а тот, в свою очередь, так же внимательно отслеживал каждый его шаг. Однажды он даже приподнялся, чтобы видеть, что подполковник делает за руинами. И тогда Курбатов убедился, что, несмотря на броскую седину, это еще крепкий мужик, который едва дотягивал до шестидесяти и вряд ли должен был нищенствовать здесь, вместо того, чтобы трудиться.

К тому же он был одет в старую истрепанную морскую форму. И тоже, очевидно, не случайно. Нищий, не стыдившийся попрошайничать, сидя в тельняшке, – в этом было что-то противоестественное. По крайней мере так казалось Курбатову.

– Где служили? – вернулся он к нищему.

Мимо проходили две старушки. Одна из них достала из сумочки яйцо и положила в шапку нищему. При этом она внимательно присмотрелась к его лицу.

– А где же Порфирыч?

– Нет вашего Порфирыча. И не скоро появится, – благодушно покосился на подаяние нищий.

– Неужто?! – ужаснулась старуха.

– Контрой оказался. Врагом народа, ржавчина якорная. – Бабки в ужасе переглянулись, перекрестились и засеменили дальше.

«Так это не “тот” нищий! – окончательно убедился Курбатов. – А значит…»

– Где служил, спрашиваешь? На флоте. Поначалу воевал, это еще под Царицыным было, потом баржи водил. Еще вопросы будут?

– Достаточно.

«Провал, – холодно оценил ситуацию Курбатов. – Неужели провал?!»

Правая рука его лежала на кобуре, левая сжимала пистолет, лежавший в кармане расстегнутой шинели.

– Никак стрелять хочешь, адмирал? – мрачновато прищурился нищий. – С чего бы это? За Порфирыча осерчал, что ли?

Так ничего толком и не поняв, Курбатов поспешно оставил кладбище. Когда он поделился своими подозрениями с бароном фон Тирбахом, скрывавшимся от глаз нищего у ворот, за оградой кладбища, тот резюмировал кратко:

– Что тут разгадывать? Убрать. Если не хочется марать руки, сам этим займусь.

Курбатов еще помнил, как ему пришлось вырывать из рук подпоручика уже мертвого китайца, и, словно бы из сочувствия к нищему, он решительно покачал головой.

– Нужно подождать. Что-то здесь не то. Что-то произошло. Очевидно, мы запоздали со своим визитом, и что-то изменилось.

– Изменять здесь должны мы, господин подполковник. Причем как можно скорее и решительнее.

– Не блефуйте, барон. Мы с вами изменить что-либо вряд ли сумеем. Кровушки пролить – это другое дело.

И все же поздно вечером они оба явились на встречу, оставив при этом в засаде Власевича и Радчука. Каково же было удивление Курбатова, когда он увидел, что вместе с моряком-нищим на встречу пришла Алина. Одета она была явно не по-пролетарски: в темно-синий пиджак с бархатным воротом и такую же темно-синюю юбку, а с голубоватой шляпки свисала прозрачная вуаль.

«Ходить в таком одеянии по улицам советского города – все равно, что выкрикивать на площади перед обкомом партии здравицы в честь императора», – с легкой досадой подумал князь, опасаясь, как бы вслед за этими визитерами не явились другие, в кожанках. Но даже его опасение не могло затмить радости: ведь это почти невероятно, что он опять видит перед собой Алину!

– Здравствуйте, князь, – подала руку так, словно шла с ним на мазурку. – Здравствуйте, милый, – присутствие «нищего» совершенно не смущало ее. – Рада, что добрались. Сам Господь вел вас.

– Тогда он слишком добр ко мне. На этой земле трудно встретить более недостойного христианина.

– Знакомьтесь. Нищий. Он же Иван… Впрочем, фамилия вам все равно ничего не скажет.

– Так вы и есть тот самый Конрад, – обратился Курбатов к нищему, – о котором мне говорили еще в Маньчжурии?

– Нет. И не знаю, даст ли Конрад добро на встречу. При всем уважении к вам. – Нищий казался намного воспитаннее, чем можно было предположить, видя его у запыленного парапета кладбищенской церкви.

– В таком случае позвольте называть вас Адмиралом. На морской манер. «Нищим» неприлично. Тем более что вы любите это обращение – «адмирал».

– Можете считать, что подарили мне кличку.

– Но было сказано, что я должен встретиться с Конрадом.

– Не исключено, – вмешалась Алина.

– Что же произошло с тем нищим, который?..

– Вынуждены были срочно сменить. Устал человек. Не волнуйтесь: сделали мы это аккуратно, с помощью другого нищего, – поспешила заверить Фельдшер, все еще не выпуская из своей руки руку князя.

– Пусть эта история останется для меня тайной, – согласился Курбатов, не желая вникать во все перипетии того, что происходит в этом городе. – Почему меня вызвали?

Алина и Адмирал переглянулись. Адмирал решил, что будет лучше, если в суть дела его посвятит девушка.

– Вам придется задержаться здесь, Легионер.

– Одно из условий моего похода как раз в том и заключается, что я и мои бойцы – вольные стрелки. Никто не волен командовать нами.

– Тогда считайте, что речь идет не о задании, о просьбе. Вы ведь, кажется, собрались в Германию?

– Вы-то откуда знаете об этом? Ваша записка удивила меня.

– Куда более важно, что об этом знают в самой Германии. И что в Берлине вами заинтересовались. – Она вновь пожала руку подполковника, явно подбадривая и поздравляя с успехом. – И что мы снова вместе. Вдвоем что-нибудь придумаем, правда, Нищий?

– Адмирал, – сдержанно поправил ее агент.

– Ах да, пардон…

Адмирал молча кивнул. Курбатов чувствовал, что этот человек ревнует к нему Алину, поэтому становится все скованнее и скованнее. Будь ситуация иной, он, наверное, давно ушел бы, оставив их наедине со своими воспоминаниями.

– Да, мне сегодня же нужно возвращаться в Самару, – неожиданно объявила Фельдшер.

– Сейчас? Поздно вечером?

– Ночным проходящим поездом. Нищий, – позвольте, я уж так и буду называть вас, – прикоснулась к руке отставного моряка, – постарается накормить вас и устроить группу на ночлег. Что, как вы понимаете, в наше военное время непросто.

– Продукты у нас имеются, – сухо ответил Курбатов. – К тому же ночлег под крышей моим парням противопоказан. Они приучены подолгу жить в полевых условиях.

– За полевыми дело не станет, – заверил его Адмирал. – А пока не будем терять время. Я живу рядом, в пригороде. Стоит пройти вон через ту рощицу – и мы дома. Где ваши парни?

– Тирбах, – скомандовал Курбатов, – приведите парней. Держитесь в нескольких шагах от нас, следуя двумя группами. Чем меньше людей, тем меньше они привлекают внимания.