Пункт первый

Приписка на полях:

Кто-то уже про какие-то тернии некстати поминал… И, кажется, не раз. Нет! Через задницу – к звездам! Как всегда у нас. Вот так-то! Сильно сказано. Но – по существу! И пусть-ка Бумдитцпуппер на эту тему научный диспут разведет! (См. комментарий.)

Звездолет, фырча и громыхая, гудя в клаксон на световые месяцы вперед, неудержимо рвался в пустоту, домой – навстречу милому Лигеру-Столбовому, который пребывал в давнишнем скорбном трансе и решительно не знал, как отвязаться от Земли.

Но теперь, похоже, дело двигалось к развязке – надо думать, радостной для всех.

Никакой катастрофы. Гармония и покой…

Приписка на полях:

Между прочим, – и об этом помнить следует всегда! – с тех самых пор, как мы им надарили кораблей, жалея якобы и сострадая, они по всей Вселенной разбежались, будто тараканы. И к нам прибывают исключительно кутить либо обделывать свои какие-то вонючие дела. А мы, стало быть, бросай насущные заботы и приветствуй их, и всяко поощряй, пока назад не свалят… Могуч Лигер! Не то что Матушка Земля. Она уже давно бы захирела. Изумление переполняет душу!.. Рассужденьем поделился Бумдитцпуппер.

Пункт второй

Они все трое плотною шеренгой шли через громадный и пустынный сводчато-стеклянный зал, направляясь к барьеру, над которым протянулась надпись:

«Бюро явочной регистрации экипажей. Возвращенцы».

Они снова были одеты, как и полагалось бравым возвращенцам, в стандартные форменные комбинезоны вечного фасона с нашитыми перламутровыми галунами, сорока семью карманами и гульфиками на тугих пружинах, а на голове Матрай Докуки, будто знамя, развевался чудовищный рыже-зеленый парик, собранный из всевозможных, мелко нарезанных тряпочек и плюшевых лоскутков.

Ривалдуй остался верен данному им обещанию и всю дорогу потихонечку кроил парик, тайком оттяпывая там и тут кусочки от обивки кресел. И, конечно, не забыл про бахрому – она пошла на чубчик, густо напомаженный малиновым сиропом и отменно завитой над раскаленным самоваром.

– Слушай, Ривалдуюшка, ну, я так не могу! – не выдержав, тоскливо-раздраженно произнес Матрай Докука. – Ведь кошмар, ей-богу! Что ты начудил такое?! Разве ты не замечаешь, кáк все смотрят на меня?!

Он нервно потеребил двумя пальцами край парика.

– Хорошо еще, нет мух, – заботливо отметил Пупель Еня. – А не то…

– Смотрят-смотрят… Что они понимают?! Просто завидуют, кэп, – меланхолично отозвался Ривалдуй. – Ни у кого такого больше нет! И вряд ли будет… А на лысого, думаешь, не стали бы смотреть?

– Тоже верно. Еще как стали бы, – кивнул Матрай Докука и притих.

Наконец они подошли к той части барьера, над которой на длинной металлической ножке призывно покачивалась круглая табличка:

«Сектор геройств (прим-бис-шестой)».

– А вот и мы, привет и сто воздушных поцелуев! – сказал Пупель Еня, поправляя на носу очки и просветленно улыбаясь прехорошенькой чиновнице поста. – Я вижу замечательное пополненье кадров… Да уж! Каждый раз – чего-то новенькое… Это мы учтем, и непременно! Где у вас тут надо галочку поставить?

– Да, – подмигнул ей Ривалдуй.

– А я предпочитаю крестики, – игриво вставил капитан. – Не галочки, а крестики, не нолики, а крестики…

– Сначала зайдите к шефу. Давно дожидается. Извелся весь. Уже который раз справлялся… Если разрешит – отметитесь, – не очень-то приветливо откликнулась чиновница с совершенно каменным лицом.

– Как так – к шефу? – поразился Ривалдуй. – Ну и замашки… Не успели прилететь…

– А ежели и выговор какой нас ждет, то все равно нечего нос воротить, – сварливо сказал чиновнице Пупель Еня. – Строит из себя! Тоже мне… фря!..

Матрай Докука в свою очередь обдал ее презрительным взглядом, осанисто пригладил лохмы парика, послюнив предварительно ладонь, и первым засеменил к лифту.

– Это её мой парик так поразил, – рассуждал он на ходу. – Не иначе. Или вдруг подумала, что во́лос у меня такой невероятный – вроде натуральный, а с секретом… Как-никак – космопроходец, каждый день соприкасаюсь с чудом…

– Ерунда, кэп, – отмахнулся Ривалдуй. – Просто она с детских лет по фотографиям в газетах влюблена в Пупеля, а он, на беду, женат… Надежды никакой!

– Ну и глупо, и не остроумно, – обиженно поджал губы Пупель Еня. – Не знаешь – и не говори! Моя верность – без границ. И обнимает всех!

– А, кстати, у нас есть подарок шефу? – вдруг осведомился капитан. – Он любит… Хоть какой-нибудь, пусть самый завалящий?..

– Надо же, не догадались, – несколько растерянно развел руками Пупель Еня. – Вот еще беда! Да как-то… не до этого всё было… Верно? Трудная борьба за выживание… И где уж о подарках думать!

– Потому он, может, нас и ждет… – продолжил рассуждать Матрай Докука. – Полагает: вот – сейчас соколики войдут, вернувшись из похода боевого, масса впечатлений, сувениры… М-да… А мы – порожняком! Нехорошо.

– Кэп, – встрепенулся Ривалдуй, – а ты парик свой подари! И никаких проблем. Ведь уникальнейшая вещь! Ручная выделка! Цены ей нет! И главное – из дальних странствий. Привезли, и впрямь!..

– Нарочно издеваешься? – надулся капитан. – Куда ж я – лысый?! Он меня и не узнает – не привык… Перепугается… Кому нужны проблемы?

– Это верно, – согласился Ривалдуй. – А то бы я тебе потом другой состряпал, лучше этого… Ну, нет так нет. Действительно, зачем пугать?

– И без подарка обойдется, нечего! – задиристо сверкнул очками Пупель Еня. – Нам самим – хоть кто-нибудь, чего-нибудь, когда-нибудь, а?.. Надо отучать!

– Начальника? – скривился капитан.

В угрюмом настроении они шагнули в лифт.

Пункт третий

У двери, богато обитой синеньким – в белый и красный горошек – пластиком с медными, изрядно заковыристыми вензелями по всему периметру, они на несколько томительных мгновений задержались, горестно вздыхая и заранее готовясь к худшему, потом Матрай Докука, ловко взбивши бакенбарды, повернул ручку в виде львиной лапы, и все трое, не стучась, гуськом переступили через порог.

Шеф, красный, будто перезрелый помидор, что в равной степени свидетельствовало как о готовности в любой момент принять апоплексический удар, так и о бешеном, неукротимом гневе, медленно поднялся с кресла из-за трехметрового стола.

– Видит, что подарка нет, – шепнул убито Ривалдуй. – Определенно. Всё, всё видит… Ну, сейчас…

– Вот жизнь – проклятье космонавта!.. – так же еле слышно заканючил было Пупель Еня. – То подарок, то еще… Я эдак не могу! Ты, кэп, у нас – совсем…

– Ага, вернулись, значит? – не здороваясь, недобрым и казенным тоном начал шеф.

– А куда мы могли деться? – также не здороваясь по заведенному в отделе ритуалу, пожал плечами капитан. – Ясное дело, вернулись.

– Еще бы! – ввернул бедово Ривалдуй.

– А как – вернулись? На чем, хотел бы я знать?! – повысил голос шеф.

– Да уж не пешком, конечно, – с томною улыбкою ответил Пупель Еня.

– Так-так-так… Болтать вы умеете, это я знаю. Много чего знаю… Что же вы, голубчики, а?! – свирепея окончательно, вспетушился шеф.

– Сувенир – за нами, – моментально среагировал Матрай Докука и отвел глаза в сторону. – Всё путем…

– Какой, к чертям собачьим, сувенир?! Вы что?! – скривился шеф, нервически захлопывая пухленькие папки, что, как карточный пасьянс, лежали перед ним. – Я спрашиваю: чем вы все там занимаетесь?!

– Стекол не бьем, с чужими женами не спим – иные миры открываем, – не моргнув глазом, отчеканил Ривалдуй. – И вечно так.

– Вы, вы…

– Нет, мы не дармоеды, – стоически возразил Пупель Еня. – И не душегубцы. Мы, знаете, как все…

– Вы – мошенники, разбойники! – взвизгнул шеф. – Шпана ракетная! Грабители с космической дороги!

– Нет, мы – как все, – бледнея, повторил упрямо Пупель Еня и зачем-то снял очки. – Первопроходчики мы. Бесшабашные ребята.

– А ракету где стянули? Что, боитесь отвечать?! Ракета – чья?

– Не наша, – застенчиво улыбнулся капитан. – Бог видит – не наша.

– То-то и оно!.. Чужую, ЧУЖУЮ вещь без спроса взяли, товарищей погубили!.. Мрак! Уму непостижимо!.. Вы знаете, чтó за такие дела полагается?

– Не губили мы никого, – разжалобившись при мысли, что их может ожидать, хлюпнул носом Пупель Еня. – У других взяли, а своих – не трогали!

– То есть как?

– А вот – на всё готовое пришли, – развел руками капитан. – Такие, знаете, бывают чудеса. Другие за нас поработали. Ударный труд и всё такое… Нас-то ведь тоже до нитки обобрали! И не церемонились совсем.

– Нехорошо… Ах, скверно получается, – заметил сокрушенно шеф. – Нелепо, глупо, дико! Всё – с ног на голову. Да-да-да! Вы даже и не представляете… Пока вы там летели, кое-что случайно прояснилось. Ну, в смысле обстановки… И мы радировали вам – на ту планету, чтобы вы ни в коем случае в Контакт, коль он возможен, не вступали. Потому как ни пристойного оружия у вас, ни подобающих инструкций…

– Только пугачи с пистонами, – уныло подтвердил Матрай Докука. – И хлопушки, чтоб ворон шугать.

– Вот именно! И вообще… При нынешнем-то интересном положении…

– А что такое? Заварушка где-нибудь? – напрягся Ривалдуй.

Но шеф проигнорировал его вопрос и с тихой яростью докончил:

– И на всякий случай – на подмогу вам – мы выслали еще один, супермодельный глиссер-звездолет, о чем тоже сообщили. Почему не послушали нас?

– Вот, значит, чью ракету мы прикарманили! – осенило Пупель Еню. – Но, шеф, разве можно было удержаться от искушения сделать все самим?!

– Я вам покажу искушение! – взревел шеф, приподнимаясь на цыпочки. – Ишь! Я вам… покажу!..

– Пардон, а когда вы нам все это передавали? – осведомился капитан.

– На следующий же день после вашей высадки. Едва узнали сами…

– Ну, тогда все ясно, – безнадежно махнул рукой Матрай Докука. – Поздновато вы узнали, честно говоря. У нас уже никакой рации не осталось. И многого всего другого… За прекрасное утро подарили…

– Да, заварили вы кашу, – устало сказал шеф. – Порезвились… О последствиях я даже и не говорю…

Зазвонил напольный телефон с вазоном.

Шеф, досадуя, сорвал трубку, вслушался, и через несколько мгновений лицо его сделалось, как у истукана.

– Так-так-так, – прошептал он. – Значит… Что? Уже тут?! И… Как? Да-да… О, господи! Что-то чудовищное… Ужас! Ладно. Всё.

Шеф отшвырнул трубку, упал обратно в кресло, сжал руками голову и принялся раскачивать ее из стороны в сторону, мыча и бормоча под нос нечто нечленораздельное.

Затем дрожащей рукой бестолково пошарил на столе перед собой, схватил наконец пустой, но основательно замурзанный стакан, налил из пузатого – здесь же стоявшего – термосамовара крепкой чайной заварки пополам с портвейном и залпом выпил.

С минуту, наверное, он сидел неподвижно, закрыв глаза и только глубоко, нервически вздыхая, и краска мало-помалу начала заполнять его левую щеку.

Потом заалела и правая щека. Дыханье понемногу улеглось.

Тогда шеф набрал в грудь побольше воздуха, набычившись, уставился на космонавтов и вдруг, треснув кулаком по столу, истошно завопил:

– Бандиты! Головорезы! Давить таких надо, топтать на месте! Беспощадно!.. Вернулись они – те, у кого вы корабль увели! И, конечно, на чужой, вообще невесть чьей ракете! Да что же это делается, а?.. Вы что, с ума все посходили?!

Еще несколько долгих, томительных секунд спейсотусовщики в полнейшем замешательстве выслушивали бедного шефа, который в гневе был невыносим.

– Хи-хи! – внезапно прыснул Ривалдуй. – И они – тоже? Нам вдогонку? Но, позвольте, как же так?! Всего-то час, наверное, прошел… Ну, может, полтора! И за это время… Нет, вы представляете, не растеряться – и облапошить всю эту компанию!.. Да они… К ордену их, к ордену!

– Достойны, – подтвердил Матрай Докука.

– Ну, знаете!.. – затрясся шеф. – Чем восхищаетесь, вы?! Земля нам наконец-то вольную дала! Навеки! Дескать, подавитесь! Сколько воли унесем с собой – вся наша! И свободы никакой не надо… Ясно? У Земли даже сил упразднить нас не хватило! Это мы и собирались сообщить вам на другой же день!..

– Вот как, стало быть… – растерянно проговорил Пупель Еня. – Выходит, зря старались? Зря шкурой своей рисковали? Всё – зря? Не нужно было?!

Шеф перевел дух, немножко помолчал, как будто собираясь с мыслями, и посмотрел в упор на каждого.

– Безумцы! – произнес он трагическим шепотом. – Теперь везде о нас только и говорят. Первая планета!.. Первый подлинно освобожденный мир! И революции не нужно совершать… Все взоры к нам устремлены. А вы… А мы… Позор! Что о нас скажут? Кто́ мы теперь?! Отвечайте!

Неожиданно лицо Матрай Докуки расплылось в счастливой, совершенно детской улыбке.

Он подмигнул своим товарищам и покачал головой.

Потом стянул с нее парик и величественно пригладил бакенбарды.

– Позолоти ручку, – сказал он тихо. – Тогда отвечу.

Резолюция:

Впредь при всех научных компиляциях и выписках проявлять особую внимательность и «задницу» повсюду заменять «асперою» – так благозвучней и к оригиналу ближе и не замутняет души славных обывателей зловредными сомнениями. Что до имевших место комментариев, то, ввиду обширной непристойности в их изложении, наличия бездумных выпадов и, в том числе, скабрёзно-мерзостных намеков, все они – по зрелом размышлении – изъяты мной.

Безгласный цензор – Гучка Вот.

Приписка на полях:

Всё – вранье!