Воздействует через кайберы?

Если ответы и таились где-то в бывших архивах Храма, их еще предстояло обнаружить, вероятность чего была крайне мала, поскольку многие секреты конструкции световых мечей передавались из уст в уста. Возможно, ответы содержались в одном из джедайских голокронов, но у Галена не было к ним доступа.

Некоторые из доставленных в комплекс кайберов явно были разрезаны и огранены, вероятно, чтобы исключить непроходимость и усилить отдачу энергии. Возможно, самые крупные образцы подвергались огранке точно так же, как и драгоценные камни, с целью усилить до максимума отражение света. На данный момент команде ученых не удалось выполнить лазерную накачку кристаллов, не ослабив их кристаллическую решетку, — что было почти аналогично воздействию радиации на живые клетки. Более серьезная проблема заключалась в том, чтобы научиться управлять присущим кристаллам стремлением предательски и случайным образом рассеивать энергию.

Гален уставился на кристалл.

Неужели тот ему сопротивлялся?

На какие жертвы требовалось пойти, чтобы раскрыть его секреты?

И снова мысли Галена вернулись к Лире. Как долго он сможет вынести необходимость лгать ради великой цели? Неужели его увлеченность исследованиями настолько ослепляла, а кристаллы в некотором роде держали его в плену?

Твердые, неизменные, непостижимые... Возможно, в соответствии с суевериями, он мог разгадать тайны кайбера, лишь глядя в определенную сторону на рассвете или наблюдая, как поднимается туман на некоей далекой планете. Один из толкователей-джедаев называл кайбер дремлющим камнем, который следовало пробудить, чтобы он исполнил свою цель. Но тот же толкователь предупреждал, что кристалл столь же легко оскорбить, и от джедая требуется крайняя осторожность.

Гален понимал, что никогда не сможет взаимодействовать с кайбером так, как это делали джедаи посредством Силы, но, как он говорил Лире, на его стороне была наука и могущественные машины, способные обратиться к кристаллу на атомном уровне и заставить его исполнить требуемое.

* * *

В самом начале их отношений, когда Лира еще занималась геологоразведкой, они с Галеном порой не виделись месяцами. Встречаясь после долгой разлуки, они всегда ощущали некоторую неловкость, и для того, чтобы все вернулось на круги своя, каждый раз требовалось несколько дней. Постепенно они привыкли и перестали придавать этому особое значение. А после того, как Лира решила на время отказаться от карьеры, чтобы завести семью, периоды временного отсутствия на их отношения больше не влияли — чего, впрочем, нельзя было сказать об их вынужденной разлуке на Валлте.

Вернувшись почти четыре стандартных месяца спустя вместе с Джин, Хасом и Нари, Лира не знала точно, чего ждать, особенно в свете увиденного на Самоваре и Вади-Раффе. Всеобъемлющее опустошение, которому она стала свидетелем, вызвало у нее определенные сомнения по поводу того, что заявлял Император в публичных выступлениях и что на самом деле происходило вдали от Ядра. Лире очень хотелось немедленно сообщить Галену о том, что она узнала, но она решила подождать, пока между всеми троими восстановится прежняя близость, — хотя бы затем, чтобы рассказать обо всем спокойно и без лишних эмоций.

Почти с того самого мгновения, когда они приземлились на Корусанте, Лира чувствовала, что что-то не так. Между ними вновь возникла знакомая трещина — причем не только между ней и Галеном, но и между Галеном и Джин. Ей хотелось приписать его чрезмерную занятость требованиям, которые предъявляла к нему работа, но чем дольше она за ним наблюдала, тем больше у нее появлялось поводов для беспокойства. Раньше Гален никогда не объяснял нежелание обсуждать суть своих исследований тем, что для понимания Лиры та чересчур сложна, — напротив, он сыпал техническими терминами, прекрасно иная, что Лира не поймет и половины, а потом, как обычно, начинал упрощать, пока ей не становилась понятна хотя бы самая малость. Подобное давно стало частью их жизни, и именно потому он доверил ей переписывать свои личные заметки.

Теперь же он вдруг отказался объяснять, чем занимается. Лира готова была отнестись к этому спокойно, поскольку ей самой нужно было составлять итоговый отчет для Орсона, к тому же ей вовсе незачем было знать все подробности, — если бы Гален не стал уговаривать ее остаться в квартире в Центральном округе, вместо того чтобы вернуться в комплекс. По его словам, ему ничто не мешало ездить туда и обратно, к тому же Джин могла ходить в настоящую подготовительную школу, а не обучаться дома.

Отказавшись оставаться в квартире, Лира вернулась в комплекс и сразу же обнаружила, что атмосфера сильно изменилась, став намного напряженнее. Гален туманно объяснил, что в ее отсутствие комплекс пострадал от проникновения извне и пришлось усилить меры безопасности. В ранее общедоступные зоны комплекса теперь могли попасть только те, кто имел соответствующий допуск. Данные, до этого посылавшиеся в надзорный совет по Голосети, теперь отправлялись через имперский внутрисетевой сервер. Секретность царила повсюду.

В конце концов, однако, Лира поняла, что больше не в состоянии скрывать мучившую ее тревогу. Гален держал ее поодаль от себя, и ей нужно было знать почему.

— Жалеешь, что уговорил меня согласиться на предложение Орсона? — спросила она, когда они убирали со стола после обеда, а Джин смотрела головидео.

Явно не готовый к ее вопросу, Гален ответил не сразу:

— Только о том, что приходилось за тебя волноваться.

— Прости. Мы страшно по тебе скучали, Гален.

Она надеялась услышать от него то же самое, но вместо этого он спросил:

— А ты сама что, жалеешь? Насколько я понял, Джин получила столько удовольствия, сколько не получала за всю жизнь.

— Я только рада, но у меня такое чувство, будто мы с тобой так по-настоящему и не воссоединились. — Взглянув ему в глаза, она добавила: — Кажется, будто ты где-то страшно далеко, и мне все еще тебя не хватает.

— Наша разлука тут вовсе ни при чем, — с неожиданной поспешностью ответил Гален. — Это все из-за работы. На меня давят со всех сторон.

Лира хотела взять его за руку, но он скрестил руки на груди.

— Вот этого я как раз и не понимаю, — сказала она. — Почему вдруг на тебя стали так давить? Когда я улетала, все было иначе. Из-за попытки шпионажа?

Она запоздало поняла, что сама предложила ему повод для оправдания.

— Да. Нет. И да и нет. Совет ждет результатов. Есть проблемы с финансированием.

— Но ведь ты и твоя команда делали успехи, — сказала Лира, стараясь не выглядеть чересчур настойчивой. — Что вдруг изменилось?

Гален помедлил, делая вид, что наблюдает за Джин.

— Исследования вступили в новую фазу, и я сражаюсь с кучей данных, — наконец ответил он.

— Наше присутствие тебя слишком отвлекает?

— Нет, конечно.

Его механические ответы начали утомлять Лиру, что почувствовалось по ее тону.

— Да хватит тебе, Гален. От тебя чересчур многого требуют? В этом все дело?

Он уставился на нее:

— С чего ты взяла?

Вздохнув, Лира решила начать сначала. Меньше всего ей хотелось спорить. Возможно, хватило бы теплых объятий и поцелуя, чтобы все проблемы исчезли без следа.

— Может, вернемся немного назад? Ты спрашивал, жалею ли я о своей поездке. Еще раз — нет. Но я узнала нечто такое, чем уже несколько недель хочу с тобой поделиться. — Она ринулась головой в омут. — После того как мы улетели с Олпинна, Хас показал нам с Нари пару планет на Западных рубежах, которые безжалостно эксплуатирует Империя. Каждая из них опустошена почти полностью из-за неограниченной добычи ископаемых.

Гален внимательно, почти с удивлением ее выслушал, а затем небрежно махнул рукой:

— Понимаю, подобное вполне могло оскорбить твое чувство справедливости по отношению к окружающей среде, но Республика виновна в том же самом. Любая экспансия требует ресурсов. Возможно, Империя эксплуатирует некоторые планеты, но лишь для того, чтобы спасти множество других. — Он хмуро посмотрел на Лиру. — Вряд ли стоит тебе напоминать, сколько всего планет в Галактике.

— Но это не просто планеты. Это Заповедные планеты, которым гарантирована защита действующим уже много поколений законом. Собственно, то же самое случилось и здесь с резервацией.

— Тоже ради большего блага, — сказал Гален.

— Наверняка в этом тебя убедил Орсон. — Лира не сумела сдержать смешок.

— Что за планеты? — после долгого молчания спросил Гален.

— Самовар, — слегка приободрившись, ответила она. — Вади-Раффа.

Она почти слышала, как он мысленно отмечает ее слова в памяти.

— И какое это имеет отношение к нам?

— Если Империя тайно грабит планеты, откуда нам знать, что тебе не лгут насчет истинной цели твоих разработок?

— Никто мне не лжет.

— Потому что ты доверяешь Орсону и остальным? Или у тебя есть доказательства?

Отойдя на несколько шагов, Гален развернулся к Лире:

— Я видел доказательства.

Подобного ответа она не ожидала.

— Когда?

— Пока тебя не было, я поделился теми же сомнениями с Орсоном, и у нас состоялся долгий разговор. Он согласился лично показать мне, как мои разработки воспроизводятся и находят практическое применение, и мы отправились на Малпаз.

Лира ошеломленно взглянула на него:

— Вы с Орсоном были на Малпазе, пока мы с Джин были на Олпинне?

— Всего несколько дней.

— Пусть даже несколько часов, Гален. Что все это значит? — Она помедлила, собираясь с мыслями и с трудом сдерживая гнев. — Не потому ли Орсон попросил меня отправиться в экспедицию — чтобы иметь возможность беспрепятственно добраться до тебя в мое отсутствие?

— Хватит обвинять его в каких бы то ни было манипуляциях, — сказал Гален. — Я пошел к нему обсудить мои... наши сомнения. Я потребовал ответа, и он предложил мне посмотреть самому.

— И вы вдвоем отправились на Малпаз?

Гален отвел было взгляд, но тут же снова посмотрел прямо в глаза Лире:

— Мне следовало рассказать тебе раньше.

— Орсон что-нибудь упоминал про Дагио? — после некоторой паузы спросила она.

— Зачем ему упоминать про Дагио?

— Потому что Рива говорила, что Дагио работает на Малпазе и что она не может с ним связаться. Он все еще гам?

— Нет, — ответил Гален. Какое-то время он молча расхаживал туда-сюда, качая головой. — Комплекс, где занимались воспроизведением моих результатов, разрушен, и начать поставки энергии в столицу так и не удалось.

У Лиры отвисла челюсть.

— Кто его разрушил? Сепаратисты?

— Орсон предпочитает называть их анархистами. Чтобы об этом рассказать, ему пришлось нарушить подписку о неразглашении.

— Значит, Дагио, возможно, нет в живых?

— Возможно. — Гален снова покачал головой. — Мне нельзя об этом говорить.

Вполне можно было извиниться и на этом закончить, но Лира решила копнуть глубже.

— Ты скрывал это от меня, потому что мне не положено было знать?

— Да, — кивнул он. — Я принес присягу.

— Значит, есть и другое, о чем тебе нельзя мне рассказывать?

— Да.

Лира провела пальцами по лбу.

— Присяга меня не волнует, — сказал Гален. — Но из-за всех тех разрушений мне пришлось удвоить усилия, чтобы найти хоть какой-то способ... — Он посмотрел на нее. — В общем, я хотел тебе об этом рассказать.

Лира внезапно почувствовала себя полностью опустошенной.

— Как вообще могло дойти до такого, что нам приходится что-то скрывать друг от друга, Гален? — проговорила она, сдерживая слезы.

— Сейчас наступил решающий момент, — сказал Гален, наконец подойдя к ней. — Нам остается лишь верить, что Империя делает все возможное ради величия Галактики. Есть силы, которые пытаются сеять хаос и держать нас в состоянии постоянной войны. Император полон решимости покончить с этим. Он хочет объединить всех, предотвратив очередной всегалактический конфликт.

Лира вслушивалась в каждое его слово.

— Непривычно слышать от тебя такое, — сказала она, ощущая тепло от его объятий. — Такое впечатление, будто ты вдруг изменил свои взгляды.

— Обеспечение планет энергией — единственный путь вперед.

Слова его не слишком убедили Лиру, но ей стало ясно, что сам Гален искренне убежден в своей правоте.

21. ПОДГРУППЫ

В «КЛАДЕЗЕ РАЗВРАТА» имелась небольшая задняя комната для частных вечеринок и хранения незаконных веществ во время облав, проводимых властями. Раньше местная полиция предупреждала владельцев об облавах, но после того, как неподалеку расположился гарнизон штурмовиков, это стало невозможно. За главным столом сидели Хас и десяток с лишним контрабандистов, бродяг и негодяев, часть из которых он знал еще задолго до войны — в том числе Ялли, Моло, Даг, Даджо Кода и тви’лек по имени Зосед Хозем, — а остальные были родом с опустошенных войной далеких планет, наподобие Ондерона. Убогая забегаловка стала для них чем-то вроде штаб-квартиры.

Стоявший в комнате десятилетний голопроектор обычно использовался для показа развлекательных голограмм, но Хас вывел с его помощью карту звездной системы Салиент, независимого региона на краю так называемого Корпоративного сектора, в трех прыжках от Раджтири. Именно она являлась их очередной целью, куда требовалось доставить запретное оружие и боеприпасы.

— В пригодной для жизни зоне красного карлика три планеты, — объяснял Хас. — Спутник внешней планеты, Эпифани, принадлежит корпорации «Зерпен». Это и есть наш пункт назначения. — Он показал на точку на голограмме. — На краю системы Салиент расположена хорошо вооруженная сторожевая станция, но у наших работодателей есть работающие там агенты, которые с легкостью пропустят нас через контрольный пост...

— А кто может гарантировать, что они нас пропустят? — прервал его низкий голос.

Даже не оборачиваясь, Хас понял, что реплика принадлежит высокому импозантному человеку с Ондерона по имени Со Геррера. Но он все же обернулся:

— Всегда работало, сработает и на этот раз.