— Скажи Хасу правду, Лира.

Лира рассмеялась вместе с ней.

— Ладно, на самом деле все это очень скучно, и порой я жалею, что Гален вообще в это ввязался. Но он счастлив, а его исследования могут привести к революции в области возобновляемой энергии.

— Что есть, то есть, — заметила Нари.

— Мне просто хотелось бы, — посерьезнев, сказала Лира, — чтобы вся работа не сосредоточивалась на одних лишь кайбер-кристаллах.

* * *

Гален стоял у иллюминатора челнока, глядя на опустошенную планету внизу. Он ошибался, полагая, что Орсон собирается показать ему нечто подобное тому, что он видел во время войны на Грейндже.

На этот раз все было намного хуже.

— Как называется эта планета? — спросил он Кренника.

— Малпаз — если это имеет хоть какое-то значение. — (Доставивший их сюда корабль находился на стационарной орбите намного выше челнока.) — Во время войны она пострадала от вторжений с обеих сторон, но после каждой атаки ее жителям удавалось отстраиваться заново. Местное население состоит из птицеподобных гуманоидов, но смешалось с колонистами со всего сектора.

— Рива что-то говорила Лире про Малпаз.

Кренник никак не реагировал на его замечание.

— Внизу — то, что осталось от столицы. Видно, где мы развернули энергетическую сеть, — это та обугленная территория слева. Сам комплекс стоял на холме, где теперь только разрушенные стены.

— Что тут случилось? — побледнев, спросил Гален. — Я крайне точно все описал в своих заметках.

— Разрушения никак не связаны с твоими разработками. Мы готовились подсоединиться к энергетической сети, когда планету атаковали.

— Кто?

Кренник сделал вид, будто слегка поколебался.

Гален, в вечерних голоновостях этого не услышишь, но, хоть война, по сути, выиграна, она еще не закончилась. По крайней мере здесь и во многих системах Западных рубежей.

— Я слышал новости об остатках сепаратистов...

— Они не просто сепаратисты. Называй их теми, кем они являются на самом деле, — анархистами. Они хотят, чтобы Империя рухнула, — точно так же, как некоторые хотели того же для Республики, но на этот раз наши враги бунтуют не против представительства в Сенате, торговых путей или налогов. Они намерены посеять хаос, разрушить все до основания. У них нет никакой программы — политической, религиозной или какой-либо другой, — помимо желания покончить с цивилизацией в том ниде, в каком мы ее знаем. Империя неоднократно пыталась улучшить жизнь тех, кто пострадал во время войны, но этому препятствуют постоянные атаки. Могу показать тебе еще десяток таких же пострадавших планет.

Несколько мгновений Гален переваривал слова Кренника, затем горестно покачал головой:

— При том арсенале, которым располагает Империя, — штурмовиках, звездных разрушителях и прочем — их полное уничтожение остается лишь вопросом времени.

— Каждая атака влечет за собой новую, — ответил Кренник. — Число тех, кто считает, что Империя предала их или разочаровала, не предпринимая решительных действий, не платя достаточных репараций или не отстраивая разрушенное, растет подобно снежному кому. Если так будет продолжаться, нам никогда не удастся осуществить мечту Императора, объединив всех.

— Должно же быть хоть какое-то решение.

— Возможно. — Кренник помолчал. — Гален, мне не следует тебе об этом говорить, и я даже не могу предположить, сколько подписок о неразглашении я нарушил, просто привезя тебя сюда, но Император дал свое благословение на расширение масштабов нашего энергетического предприятия. Он настолько верит в то, чего ты уже достиг, что санкционировал горнодобывающие операции на сотнях планет, чтобы обеспечить проект «Небесная мощь» материалами, позволив ему стать реальностью. Даже сейчас корабли перебрасывают ресурсы из бесчисленных звездных систем, готовясь к тому дню, когда Император объявит о своих планах общественности. — Он слегка повернулся, глядя Галену прямо в глаза. — Он полон решимости сделать примером одну из планет, в надежде, что она послужит своего рода маяком, который приблизит новую эпоху.

Отведя взгляд, Гален повернулся и направился в сторону.

— От кристаллов можно добиться намного большего, — не оборачиваясь, тихо проговорил он. — Намного больше энергии, чем нам удалось накопить.

Кренник двинулся следом за ним.

— Расскажи.

Глубоко вздохнув, Гален покачал головой:

— Вопрос вовсе не в энергии. Я понял потенциал кайберов с самого начала.

— Тогда в чем проблема? — нахмурился Кренник.

— В сдерживании, — ответил Гален, наконец собравшись с духом и взглянув на него. — В определенный момент энергию, испускаемую кайбером под давлением, становится невозможно обуздать — она неукротима. — Он показал в сторону иллюминатора. — Даже подобные разрушения — мелочь по сравнению с разрушительной мощью, которую способны высвободить кристаллы.

— Но ты открыл способ извлечь из них эту самую мощь? — спросил Кренник, не сводя с него глаз.

Гален закрыл глаза и кивнул:

— Еще немного, и я его найду... Еще чуть-чуть...

Кренник хлопнул Галена по плечу:

— Тогда продолжай в том же духе, Гален. По поводу сдерживания энергии можешь не беспокоиться. Я соберу команду, которая решит эту проблему. От тебя же нам требуется средство извлечь ее. Дай мне надежное доказательство, которое я мог бы представить Императору, и можешь рассчитывать на его безусловную поддержку. — Помолчав, он спросил: — Сделаешь? Сделаешь это для всех нас? Не просто ради будущего для поколения твоей дочери, но ради поколения ее детей и всех последующих? Именно такие, как ты, нужны Империи. Твое наследие пойдет на пользу всей Галактике.

— Придется работать в условиях полной секретности, чтобы избежать утечек, — медленно выдохнул Гален. — Никто не должен ничего знать.

— Ты прав, — с серьезным видом ответил Кренник. — Никто не должен знать.

20. ГЛУБОКАЯ ИСТИНА

ГЕОЛОГИЧЕСКАЯ РАЗВЕДКА на Олпинне подошла к концу.

Лире и Нари потребовалось почти двенадцать стандартных недель, чтобы обнаружить жилу, залегавшую в узком туннеле на глубине более трехсот метров. После того как они спустились с помощью реактивных ранцев на дно шахты, им пришлось, зажав в зубах загубники дыхательных масок, ползти на четвереньках по уходящему вниз коридору в свете налобных фонарей, отбрасывающих странные тени на неровные стены. Лира расчистила участок жилы небольшим резаком, и в конце концов полевой анализатор, который дал ей Гален, подтвердил ее подозрения.

— Это рейнит, а не кайберит, — сказала она Нари, когда они вернулись на поверхность и Лира завершила анализ. — Они родственны друг другу, но рейнит плотнее и жестче. А настоящие кайберы можно найти только в жилах чистого кайберита.

Несмотря на разочарование, они не собирались сдаваться. Используя результаты проведенных столетия назад разведок, они попросили Хаса доставить их в зоны тектонической активности в другой точке основного континента. Но хотя некоторые участки и выглядели многообещающе, тамошние разломы не были вызваны боковыми сдвигами, а присутствие других жил рейнита свидетельствовало, что кайберит там найти не удастся, поскольку вместе они никогда не сосуществовали.

К тому времени лагерь стал для Лиры, Нари и Хаса родным домом, и члены археологической экспедиции устроили прощальную вечеринку, щедро одарив Джин небольшими сувенирами и намекнув, что им будет страшно не хватать кулинарных творений Хаса.

Лира ничего не стала рассказывать археологам про ложные кайберы, поскольку те формально не являлись целью их с Нари экспедиции, и подарила им карты, где было обозначено местоположение древних городов, возможно не замеченных ранее. Джин не догадывалась, что, несмотря на возникшие у нее с учеными близкие отношения, вряд ли ей было суждено когда-либо увидеть их снова.

Пока Хас проводил предстартовую подготовку в просторной кабине грузовика, Лира поделилась тем, что уже несколько дней было у нее на уме:

— Жаль, что мы не могли солгать про ложные кайберы. Или, по крайней мере, сказать Креннику, что нам нужно больше времени на исследования.

Сидевшие в противоперегрузочных креслах Нари и Хас вопросительно посмотрели на нее.

— Наш долг перед Силой — защищать подобные планеты от горных разработок, — продолжала она. — Так же, как часто поступали джедаи. В их отсутствие нам следовало бы взять ответственность на себя.

— Увы, это не наша задача, — печально улыбнулась Пари.

Кивнув, Лира сдавленно вздохнула, с трудом сдерживая слезы, а потом вдруг рассмеялась.

— Если честно, мне не хочется улетать.

— Тогда попрощайся с Корусантом раз и навсегда, — сказала Нари. — Убеди Галена не продлевать контракт и возвращайся к своему любимому занятию.

— Единственный контракт, который у него есть, — с самим собой, — усмехнулась Лира. — К тому же он занят важной работой. И даже если бы было иначе, вряд ли Империя спокойно бы к этому отнеслась, учитывая, сколько она вложила в этот комплекс.

— И что может сделать Империя? Засудить вас?

— Кто знает, на что они способны. — Лира в последний раз бросила взгляд на Олпинн. — Планете следовало бы предоставить статус Заповедной.

— Это ничего не значит, — пробормотал Хас. — Заповедный статус ее не защитит, — добавил он, когда Лира и Нари развернулись к нему.

— С каких это пор? — поинтересовалась Нари.

Он продолжал возиться с приборами, словно избегая взгляда женщин.

— С тех пор, как появилась Империя.

— Считается, что Заповедный статус не может быть нарушен, — возразила Нари.

— Да, — задумчиво кивнула Лира, — но такой же статус защищал и резервацию б’анкоров.

Хас наконец посмотрел на нее и Нари:

— Скоро увидите, на что способна Империя.

— Это не может быть Самовар, — проговорила Нари, когда Хас вывел корабль из гиперпространства и перед ними возникла планета. Она бросила взгляд на сидевшую с Джин на коленях Лиру, и обе уставились на опустошенную планету. — Когда я была здесь в последний раз, северный континент полностью покрывали леса. Теперь же он похож на пустыню.

— Уверяю тебя, это Самовар, — сказал Хас. — Когда нужно, Империя действует весьма быстро.

Прыжок с Олпинна вышел непростым, но Лира в конце концов оказалась на Западных рубежах. Хас удерживал корабль поодаль от Самовара, но сканеры показывали присутствие сотен массивных грузовиков на орбите и еще большее количество кораблей поменьше, доставлявших на них то, что извлекалось с поверхности. Вдали от грузовиков турболазеры звездного разрушителя оголяли целый континент. Океаны и атмосфера Северного полушария стали бурыми от загрязнений.

— У нескольких конгломератов имелись концессии на разработку ограниченного количества руды, — сказал Хас, — но теперь Империя забирает все, что можно, и на нее трудятся бывшие сепаратисты со всего сектора.

— В качестве кого? Наемных работников или рабов? — спросила Лира.

— Невелика разница. Они прилетают работать, но в конце концов влезают в долги и не могут вернуться домой. — Он посмотрел ей в глаза. — То же самое и на Вади-Раффе. Уничтоженные леса, бесконтрольная разработка месторождений, оголенная почва...

— Но зачем? — вслух подумала Лира. — Когда есть столько других планет?

— Более тяжелые звездные разрушители? — предположила Нари. — Крупные военные базы?

Лира перевела взгляд с Нари на Хаса, вдруг показавшегося ей далеко не столь простодушным, как можно было подумать.

Почему ты решил привезти нас сюда, Хас? Самовар и Нади-Раффа — в числе тех планет, где тобой воспользовался Орсон?

Вы не единственные, кому не хотелось покидать ()лпинн, — с непроницаемым выражением лица ответил Хас. — Похоже, я просто пытаюсь придумать новый план.

* * *

На небритое, осунувшееся лицо Галена падали отблески стоявших в компьютерном зале экранов и голопроекторов. Вокруг него кружились данные — расчеты, результаты недавних экспериментов с дифракцией электронов, увеличенные изображения пустот внутри кайбер-крис-талла, почерпнутые из архивных материалов джедаев тексты.

Он подписал все акты о неразглашении, на которых настоял Орсон, и теперь для него являлись преступлением любые обсуждения проекта мечты с кем угодно, даже с Лирой, ради безопасности, как ее, так и его собственной. Все это, однако, ничего не значило, если ему не удастся найти способ придать новый импульс исследованиям, которые он вел уже больше стандартного года, но которые завораживали его полжизни. Если он сумеет извлечь больше энергии из кайберов, сможет ли команда Орсона обуздать ее и направить по назначению? Не говоря уж о его личных интересах, как он мог допустить, чтобы анархия и насилие обрекли проект на неудачу еще до того, как тот обретет практическое применение?

Мысли его невольно вернулись к Лире и Джин, будущее которых он должен был обеспечить. Как он мог позволить им улететь с Корусанта? Как мог Орсон допустить подобное, зная о нарастающих мятежах и совершаемых наугад нападениях на невинные планеты? Сможет ли он когда-либо простить себя или Орсона, если с ними случится нечто невообразимое?

Валлт, Грейндж, Локори, теперь Малпаз и многие другие планеты...

Он просто обязан был что-то изменить.

Гален потянулся к кайберу размером с палец, который всегда носил с собой. Каждый из кристаллов был столь же уникален, как снежинка или радужка человеческого глаза. Кристалл потеплел, когда Гален взял его в ладонь, но, как показывали предыдущие исследования, температура кристалла не менялась. Он также знал, что кристалл не в состоянии согреть футляр, полотенце и любой другой неодушевленный предмет. Кристалл реагировал только на жизнь, даже растительную, отчего тот факт, что дже-даи использовали их для питания световых мечей, выглядел еще более загадочным и ироничным.

Гален поднес кристалл к свету экранов, любуясь его меняющейся прозрачностью — свойство, которое древние джедаи называли «водой кайбера».

В энергетическом потенциале кристаллов можно было не сомневаться — его команда уже доказала это во время ранних экспериментов с пьезоэлектричеством. Но высокотемпературный комплекс являлся не просто огромным световым мечом, который, как считалось, включал в себя, помимо кристалла, матрицу излучателя, регулирующий контур, плазму и сверхпроводник, направлявший энергию обратно в отрицательный полюс рукояти меча. Никто не мог поверить, что световые мечи способны прорезать дюрасталь толщиной в метр, но это действительно было так, и оставалось лишь полагать, что на них воздействует сама Сила.