— Каждому когда-нибудь везет.

— Само собой. Вот только многим интересно — как у нас все так прошло без сучка без задоринки? Только не говори, что точно рассчитал время. Такое впечатление, будто тебя заранее предупредили.

Хас отодвинул стул чуть подальше — за пределы досягаемости громадного кулака Моло.

— Мы просто сбросили груз и тут же улетели.

— То есть вас не предупреждали?

— О чем?

Моло откинулся на стуле, оценивающе разглядывая Хаса.

— Не слышал, что случилось на Самоваре?

— Увы, последние новости до меня не доходили, — развел руками Хас.

Он не лгал. Опасаясь репрессий со стороны Империи, он и его команда решили разойтись, избегая контактов друг с другом. Для Хаса это означало прыжок в зону Внешнего Кольца, обретшую известность под названием Корпоративного сектора, где он мог потратить часть заработанных кредитов. На Джибуто он вернулся лишь по настоянию Матиза, с облегчением увидев, что ни на одной встретившейся по пути орбитальной станции не висят голографические объявления о его розыске.

— Имперцы обнаружили громадный тайник с оружием, боеприпасами и одним звездам известно чем еще. Насколько мы слышали, Империя экспроприировала около десятка горнодобывающих предприятий планеты, и доступ на нее закрыт до особого распоряжения. Такого на Заповедных планетах не бывает.

— Заповедных планетах?

— Планетах, где по той или иной причине добыча полезных ископаемых ограничена законом. Минимальное воздействие на окружающую среду.

Хас даже не стал скрывать замешательство:

— И когда это случилось?

— Почти сразу же после того, как ты улетел. Через несколько местных дней.

— Первый раз слышу, Моло, — покачал головой Хас.

Человек наклонился и понизил голос:

— Но нам известно, кто об этом знал. Твой связной — с которым ты тут встречался. Поговаривают, он бывший спецназовец.

— Был, но теперь он штатский. К тому же это был всего лишь обычный рейс. Не потому ли тут все на меня так таращатся? Думаете, это я все подстроил?

— Таращатся? Что ж, согласен — половина завидует, а вторая хочет тебя растерзать, но то, что ты сочувствуешь Империи, тут вовсе ни при чем.

— Импе...

Моло жестом заставил его замолчать.

— Половина, к которой принадлежу я, надеется, что у тебя найдется работенка и для остальных. Или, по крайней мере, что ты замолвишь за нас словечко.

Пока Хас переваривал услышанное, с трудом пытаясь успокоиться, вошел Матиз. Заметив, что Хас смотрит на дверь за его спиной, Моло повернулся, и на губах его возникла улыбка.

— Не стану вам мешать. Но подумай о том, что я сказал.

Хас несколько раз кивнул. Глядя на идущего назад к своему столику Моло, Матиз отодвинул тот же самый стул и сел.

— О чем разговор был?

Хас яростно уставился на него:

— Когда ты со мной связывался, ты ничего не сказал мне о том, что случилось на Самоваре. Заповедная планета — ничего себе!

— Если у тебя какая-то особая любовь к этой планете, — притворно удивился Матиз, — надо было предупредить заранее.

Хас хотел было высказать все, что думает по этому поводу, но сдержался. В конце концов, что для него значил Самовар? Все, что он сделал, — доставил груз.

— Мне нравится твой глазной имплант, — сменил он тему.

Матиз осторожно дотронулся до импланта.

— Все-таки не пришлось ждать Ветеранскую службу. Работает как в видимом диапазоне, так и в инфракрасном. Весьма удобно.

— Откуда имперцы узнали про доставленные нами торпеды? — все-таки не удержался от вопроса Хас.

— Понятия не имеем, — ответил Матиз. — Мы проверили всех, кто имел к этому отношение, и никто в нашей организации не выдавал никакой информации. Скорее всего, имперцам сообщил какой-нибудь наблюдатель-эко-лог на Самоваре, не желавший, чтобы на планете находилось оружие.

Хас задумался, словно пытаясь примириться с подобным вариантом.

— Пожалуй, в это я могу поверить. Но зачем Империи экспроприировать горнодобывающие предприятия на Заповедной планете?

— Не знаю, — пожал плечами Матиз. — Но мы вне всяких подозрений, так что — бизнес есть бизнес.

— У тебя есть для меня новая работа?

— А как ты думаешь, зачем я здесь, Хас? Ты мне, конечно, нравишься, но не настолько, чтобы я отправился в дальний путь лишь ради встречи с тобой.

— А для других работа найдется?

— Так вот о чем говорил с тобой тот верзила, — помимающе улыбнулся Матиз. — Что ж, не прямо сейчас, но вполне возможно. Если, конечно, ты готов за них поручиться.

— За некоторых — могу, — ответил Хас. — И куда я должен лететь на этот раз?

— Снова в Западные рубежи. На планету под названием Вади-Раффа.

— Никогда о ней не слышал.

— Вот и хорошо. В таком случае можно не беспокоиться, что у тебя к ней какая-то привязанность.

* * *

Имперский звездный разрушитель Уилхаффа Таркина, «Исполнительница», все еще находился на орбите Самовара, когда ему поступил вызов с Корусанта. Таркин велел перевести его на голопроектор в своей каюте. Его собеседником оказался юрист, представлявший интересы горнодобывающего конгломерата на Самоваре, — женщина по имени Арша Лоум, столь же прекрасная на голографической картинке, как и в реальной жизни. Таркин знал ее еще с тех времен, когда был генерал-адъютантом, и уже тогда она отличалась свойственным юристам острым умом, что среди женщин встречалось довольно редко.

— Мои клиенты упорно заверяют, что не имеют никакого отношения к партии оружия, которую обнаружили ваши военные, — говорила Лоум.

Таркин стоял перед камерой, взявшись за подбородок левой рукой и поддерживая ее локоть правой.

— Вполне возможно, советник. Мы ведем расследование, откуда взялось оружие, кто на Самоваре его получил и с какой целью. Уверен, правда рано или поздно станет известна, и ваши клиенты смогут защитить свои интересы в суде.

— И когда это будет, губернатор? Через год? Два? Все мои попытки назначить предварительные слушания наталкиваются на препятствия.

— Тут я ничем не могу вам помочь — даже помня о былых временах.

Рыжеволосая Арша прищурила голубые глаза:

— Это никак не связано с тем, что мои клиенты снабжали во время войны сепаратистов?

Таркин строго взглянул на нее:

— Империя не нуждается в подобных репрессиях.

— В самом деле? Притом что все горные разработки тюрь в руках Империи?

— Ваши клиенты должны быть благодарны, что освобождены от ответственности и у них все еще есть работа.

— Работа есть, но теперь они работают на Империю. — Арша помолчала. — Мне лично кажется весьма интересным, что, как только Империя экспроприирует все предприятия на планете, все ограничения по воздействию на окружающую среду тотчас же исчезают. — Она щелкнула длинными пальцами. — Не знаю, известно вам или нет, по мои клиенты уже много лет пытались добиться отмены установленных для Заповедных планет правил.

— Вот уж действительно — странное совпадение.

— И уж конечно, — слегка кивнула Арша, — захват планеты никак не связан с тем, что у Империи неожиданно возникла потребность в дунии и доловите — двух самых важных рудах, добываемых на Самоваре.

— Мне об этом ничего не известно.

— Ну если уж вам неизвестно, — рассмеялась она, — то я даже представить не могу, кто может об этом знать. — Снова немного помолчав, она спросила: — Что за игру вы ведете, Уилхафф?

— С вами весьма приятно поболтать, Арша, — натянуто улыбнулся Таркин. — Надо будет как-нибудь встретиться, когда в следующий раз окажусь на Корусанте.

— Только если сможем вернуться в «Купол», — фыркнула она. — В обмен на вашу внезапную бесчувственность.

— С нетерпением жду чудесного вечера.

Когда голографическое изображение исчезло, Таркин подошел к иллюминатору, глядя на прежде неиспорченный Самовар. Внизу на планету выгружали тяжелую технику — транспортное оборудование, датчики, конвейеры и дробилки. Дроиды размером с дом срезали горные вершины, уничтожали леса на склонах, снимали верхний слой почвы. Горные разработки на Самоваре уже были в самом разгаре, и вестись они должны были до самого конца, пока не будут опустошены все залежи и извлечена последняя крошка руды. К тому времени океаны и реки планеты превратятся в кислоту, разрушатся ее горные склоны, от вечнозеленых лесов и чистого неба останется одно воспоминание. Какая-то живность, возможно, и выживет в отдаленных районах, но ненадолго. И все это ради дуния и доловита, необходимых для защитного корпуса реактора гиперматерии и фокусирующей тарелки боевой станции, а в конечном счете и для ее суперлазера. Интуиция, как всегда, не подвела Аршу, и не только она могла сложить два и два. Средства массовой информации можно было контролировать, но не полностью. Любой достаточно внимательный наблюдатель предположил бы, что идет работа над неким крупномасштабным секретным проектом, и в какой-то момент пришлось бы предпринять соответствующие меры.

Некоторые назвали бы их необходимым злом.

И к этому злу теперь относился и он сам.

Кампании по зачистке в Западных рубежах полностью убедили его в ценности супероружия. Одних лишь Императора, моффов, имперской армии офицеров и штурмовиков никогда не хватило бы, чтобы подчинить всю Галактику. Лишь страх мог принести устойчивый порядок, и воплощением его должна была стать боевая станция.

Увы, Орсон Кренник был не из тех, кто мог бы ею командовать.

Таркина весьма интересовало, о чем и в какой степени Кренник ему недоговаривает. Уже одно то, что он скрыл от Императора свои планы по экспроприации строительных материалов для проекта, говорило о его всеохватывающих амбициях, о его импульсивности, его презрительном отношении к власти и иерархии. Нет, для подобной работы такой человек просто не годился, — но Кренник с его бунтарским характером вполне подходил для того, чтобы свалить на него ответственность за все ошибки и задержки, которыми неизбежно сопровождался проект. Чтобы подорвать его авторитет, требовалось крайне мало усилий, но для Таркина это влекло немалый риск, поскольку он прекрасно знал, что Император также рассматривает его в качестве кандидата на пост командующего боевой станцией. Чтобы избежать необходимости раньше срока принять эти полномочия на себя, ему приходилось считаться с мнением Кренника, пока не придет время. Возможно, стоило бы попросить Дарта Вейдера не спускать с Кренника глаз; они с Вейдером успешно сотрудничали во время ряда имперских операций, и темного повелителя, вполне возможно, удалось бы в достаточной степени заинтересовать, чтобы тот согласился помочь.

* * *

Мрачное будущее, которое Таркин предопределил для Самовара, уже воплощалось в жизнь на расстоянии короткого прыжка — на Малпазе. Именно на Малпазе, под прикрытием проекта «Небесная мощь», Кренник построил комплекс, предназначавшийся для практического применения результатов, полученных на далеком Корусанте, а именно использования в военных целях энергетических исследований Галена Эрсо, чтобы вооружить боевую станцию. В комплексе даже имелся точно такой же огромный кайбер-кристалл, как и тот, над которым проводил свои эксперименты Гален.

Вот только все пошло не так, как планировалось.

Сидя в безопасном челноке, Кренник смотрел, как мощные, напоминающие грибы взрывы превращают остатки комплекса-дублера в руины и пепел. Город у подножия холма, на котором был построен комплекс, гоже был объят быстро распространяющимся пламенем. Хуже того, во время первых взрывов и пожаров расплавился примитивный ядерный реактор, и теперь сотни тысяч местных жителей разных рас бежали на другую сторону широкой реки, которая, как все надеялись, могла задержать всеуничтожающее пламя. Масштаб разрушений был таков, словно прямо посреди города взорвался вулкан.

— Мы кого-нибудь потеряли? — спросил Кренник у адъютанта.

— Невероятно, — ответил сидевший за пультом связи Оянта, — но система защиты позволила всем вовремя эвакуироваться. Местным не настолько повезло.

— Сколько жертв? Примерно.

— Свыше десяти тысяч. Скорее всего, радиация от реактора убьет больше, чем взрывы и пожары, вместе взятые.

Кренник подвигал челюстью.

— И кого мне в этом винить?

Оянта кивнул в сторону главной кабины:

— Команда уже собралась.

Пригнувшись, Кренник выскочил за дверь. В кормовой кабине теснились десять ученых, в число которых входили и бывшие сепаратисты. Вид у всех был нервный и виноватый. У некоторых виднелись бинты или толстый слой мази на ожогах.

— Прежде всего я хочу услышать, что мы не потеряли кайбер, — сказал Кренник.

— Он полностью неуничтожим, — ответил один из ученых, человек. — Как только пожары утихнут, мы сможем его забрать.

— Это избавит от неприятностей некоторых из вас, — кивнул Кренник. — Но мне хотелось бы услышать объяснение, каким образом простой эксперимент мог уничтожить все построенное мной, не говоря уже о целом городе. У вас имелись все материалы исследований. Что вы могли упустить или недосмотреть?

— Выход энергии оказался чересчур мощным, — сказал профессор Сахали, явно говоря за всех. — Кристалл вызвал дифракцию лазера, вместо того чтобы создать необходимый энергетический импульс. Это было равносильно выходу из-под контроля целой батареи турболазеров.

— Тогда почему того же самого не произошло в основном комплексе? Вы наверняка неверно интерпретировали данные или неточно последовали процедуре.

— Данные крайне сложно истолковать, — ответил специалист-иктотчи Дагио Белькоз. — Если мы фактически лишь воспроизводим предыдущие эксперименты — значит другая наша команда использовала какой-то другой метод накопления и контроля энергии. Возможно, они применяли другой лазер или нашли способ отводить излишки энергии в конденсаторы. А может, использовали другую примесь-ингибитор. — Его опущенные вниз рога дрогнули. — Данные во многих случаях попросту недостаточно конкретны, а даже если и нет, то уравнения записаны так, что их трудно расшифровать.