Но всему свое время.

Кренник попросил Галена прийти к нему в кабинет в штаб-квартире Инженерного корпуса, где он сам не бывал уже несколько стандартных месяцев, и ждал за столом, когда появился ученый, потяжелевший на несколько килограммов и с подстриженной до приемлемой длины бородой.

Встав, Кренник протянул Галену руку и указал на кресло.

— Рад тебя видеть снова здоровым и крепким. Как Лира и... ребенок?

— Джин, — подсказал Гален.

— Успели привыкнуть к тому, что снова в Ядре?

— Это не так-то просто, — нахмурился Гален. — Особенно когда страдаешь от безделья.

Кренник сочувственно посмотрел на него:

— Трудно представить тебя без проекта, без команды коллег-ученых, без лаборатории, где ты мог бы заниматься своей магией...

— Потому я и пришел, Орсон. И я надеюсь, ты непредвзято взглянешь на то, что я собираюсь предложить.

Кренник удивленно поднял брови:

— Предложить?

Гален достал из кармана инфопланшет и включил. В воздухе над столом появилось голографическое изображение какой-то установки. Кренник ошеломленно уставился на трехмерную миниатюру.

— Что это, собственно, такое?

— Наш проект, — ответил Гален.

— Наш проект? — моргнул Кренник.

— Это черновой набросок новой энергостанции, — продолжал Гален, — намного более совершенной, чем все, что когда-либо строил «Зерпен». Часть того, что ты видишь, придется переработать, поскольку права собственности у «Зерпена», и, естественно, я вынужден подождать, пока истечет срок моего контракта, но пока что можно начать со сбора команды самых лучших умов и поисков финансирования.

Кренник смотрел на вращающуюся картинку, и ему казалось, что с его головой происходит то же самое.

— Финансирования?

— У тебя наверняка есть доступ к состоятельным личностям из всех секторов, — сказал Гален. — Думаю, можно даже обратиться к Республике, если они не выделили все средства на войну. Суть в том, что, когда все в полной мере оценят потенциал энергии, которую мы сможем генерировать, накапливать и передавать, мы в конечном счете сможем сами диктовать условия и привлекать любые средства, какие нам только потребуются.

Только теперь Кренник понял, что у него отвисла челюсть, и закрыл рот.

— Гален, ты в самом деле предлагаешь нам вместе заняться бизнесом?

— Знаю, я многого прошу, — улыбнулся Гален, — поскольку это означает, что тебе придется уйти из Инженерного корпуса, но наше предприятие столь... столь беспрецедентно, что вряд ли у тебя будут причины оглядываться назад.

Кренник лишился дара речи. На мгновение перед его взглядом возникло новое предназначение, окно в будущее, какого он никогда для себя не представлял, путь к совершенно иной жизни. Но окно захлопнулось столь же быстро, как и открылось, — виной чему были как долгие годы подготовки, так и чувство страха.

— Гален, ты серьезно? — наконец проговорил он. — Ты явно не понимаешь моего положения...

— Вполне серьезно, — прервал его Гален. — И я прекрасно понимаю твое положение. Мне просто кажется, что ты заслуживаешь большего, чем... все это. — Он обвел рукой вокруг, имея в виду штаб-квартиру Инженерного корпуса.

Кренник сглотнул, подавляя внезапное желание сказать Галену Эрсо, что все это попросту ширма, обман; загрузить в инфопланшет Эрсо схему боевой станции и показать, чем он на самом деле руководит. Но вместо этого он лишь сказал:

— Я весьма польщен, и для меня это большая честь, но, боюсь, главное для меня — Республика, особенно сейчас, когда Галактика расколота пополам.

Лицо Галена вытянулось, но он понимающе кивнул:

— Жаль, мне не убедить тебя, что есть и другие пути внести свой вклад в дело мира.

Кренник пристально посмотрел на него.

— Как и мне жаль, что не могу убедить тебя, — ответил он, как отрезал.

* * *

Глядя в окно на разнообразных созданий, идущих по студенческому городку, Гален задавался вопросом, где он чувствовал себя свободнее — в тюремной камере или в собственной квартире. Он мысленно представлял себе вид из зарешеченного окошка камеры, который можно было увидеть, лишь обладая талантами гимнаста: падающие на тундру большие хлопья снега, лениво кружащих в небе «небесных королей», мерцающие огни города, колеблющуюся завесу полярного сияния. Теперь же, на Корусанте, он ощущал неудовлетворенность, какой не испытывал никогда прежде; ему не удавалось найти убежище даже в собственных мыслях, найти то, что один из его наставников называл «неподвижной точкой во вращающемся мире».

С тех пор как Орсон отверг его предложение, прошли недели, но Гален не мог успокоиться. Оглядываясь назад, он понимал, что цеплялся за соломинку, решив найти быстрый и легкий способ бежать из трясины, в которой оказался. Но как ему могло хватить отваги просить Орсона отказаться от карьеры, к которой тот стремился с первых своих дней в «Программе будущего»? Гален питал нескрываемое отвращение к армии Республики, но Орсон явно не был заинтересован в спасении.

Отвернувшись от окна, он направился в гостиную, стараясь не наступить ни на одну из игрушек Джин. Не зная, чем себя занять, он пытался навести хоть какой-то порядок в квартире, внезапно заполнившейся одеждой и игрушками — плюшевыми зверюшками, машинками и качелями, — которые почти все были подарены друзьями, чьи дети уже выросли. Он пытался упорядочить их, но здесь просто не было простора для мысли. Тогда он обратился к собственным записям, инфокронам и коллекциям образцов камней и кристаллов, экспериментируя с их сортировкой по категориям — инфокронов по степени важности, кристаллов по размеру, потом по цвету... и все это исключительно для того, чтобы сопротивляться невозможности по-настоящему думать, невозможности сосредоточиться. Мысли его путались — как порой и его собственные ноги во время прогулок по пересеченной местности, в чем его зачастую обвиняла Лира.

Он почти в отчаянии огляделся вокруг. Хотя у него никогда не бывало проблем с так называемым свободным временем, без своих исследований он вдруг почувствовал себя полностью потерянным, разрываясь между нежностью к Лире и Джин и ощущением свалившегося на него бремени по обеспечению для них безупречного будущего.

Валлта, по которому он так тосковал, больше не существовало, как и Корусанта, который они с Лирой покинули больше стандартного года назад. Несмотря на перемены, принесенные в Ядро войной, они все еще вполне могли благополучно переждать здесь конфликт, даже если бы для этого пришлось избегать новостей Голосети и уклоняться от разговоров о войне и политике. С этим они могли бы справиться. Возможно, война закончится столь же внезапно, как и началась, и жизнь вернется в нормальное русло — или по крайней мере к тому, что считалось нормальным раньше.

От «Зерпена» не было никаких известий. Орсон подтвердил, что, поскольку с Галена до сих пор официально не сняты обвинения в шпионаже, корпорация не испытывает особого желания с ним общаться. Как и Лира, Орсон утверждал, что возможности для него рано или поздно появятся, но Гален, хоть обычно и отличался терпением, считал необходимым взять дело в свои руки. Начать он решил со своих друзей и коллег по институту, которых он знал еще по «Программе будущего». Многие с началом войны бежали с родных планет, но многие и остались на Корусанте. Встретиться с ним, однако, был готов лишь один — у остальных быстро нашлись оправдания, показавшиеся ему скорее надуманными, чем реальными.

Надев уже вышедший из моды костюм двухлетней давности, он направился на обед с профессором Ривой Демейн на застекленной террасе корпуса астрофизики. В кристально чистом воздухе Корусанта — от вершин самых высоких небоскребов до самых нижних уровней Центрального округа — царило оживление, не столь заметное до войны. Казалось, будто все активно участвуют в обороне Республики. С экранов, ранее предназначавшихся для рекламы и развлекательных программ, громко доносились последние новости, движение на разных уровнях воздушных трасс было плотным и лихорадочным. В космопортах стартовали и приземлялись гигантские корабли, от жара двигателей которых атмосфера шла волнами, и повсюду присутствовали военные — от одетых в форму офицеров всех рас до отрядов солдат-клонов в белой броне.

В корпусе астрофизики тоже было оживленно. Посетителям требовалось отметиться на постах охраны, и иногда за ними тенью следовали маленькие дроиды-камеры на репульсорах. Туда-сюда спешили группы ученых и профессоров разных рас, о чем-то приглушенно переговариваясь или с подчеркнутым энтузиазмом заканчивая произнесенные друг другом фразы. Другие обитатели института, похоже, полностью пребывали в собственном мире, на ходу вводя заметки с клавиатуры или голосом в инфо-планшеты и едва избегая столкновений с другими, занимавшимися тем же самым. Гален отметил, что на многие этажи здания доступ теперь был разрешен лишь преподавателям и обслуживающему персоналу, а у каждого входа стояли солдаты.

Поднявшись на турболифте на террасу, он увидел Риву, сидевшую за квадратным столиком у выходивших на запад окон. Кожа мириаланки была серо-зеленой, ее лицо украшала татуировка в виде вертикальных полос из темных ромбов, а полные губы были покрыты узором в виде переливающейся голубой чешуи. Ее алая мантия доходила до пола, а большую часть седеющих волос закрывал капюшон.

Увидев Галена, его бывшая наставница встала и обняла его.

— Гален, как я рада, что ты снова на Корусанте! Я едва тебя узнала из-за бороды.

Гален сел, погладив бороду.

— Вероятно, пора от нее избавиться.

— Она тебе идет. — Рива показала на синтезаторы пищи. — Хочешь чего-нибудь?

— Обычно я пропускаю обед, — покачал он головой.

Рива кивнула в сторону своей тарелки:

— Надеюсь, ты не против...

— Нет, конечно. Приятного аппетита.

— Как дела у Лиры, Гален?

— Хорошо. Привыкает. В смысле — к материнству.

— Ах да, ребенок...

— Джин.

— Как я могла забыть? — вздохнула Рива. — Я же присутствовала, когда вы выбирали ей имя! Похоже, в последнее время я чересчур занята.

Гален обвел взглядом залитую солнцем террасу:

— Такое впечатление, будто я оказался в потревоженном улье.

— Так теперь везде. Институт мобилизует студентов из университетских программ еще до того, как они защитят дипломы. Слишком многим приходится работать над слишком многими проектами.

— Вы все так же занимаетесь вопросами эффективной генерации энергии?

— Больше нет.

— Но, Рива, ведь для вас это была настоящая страсть, — удивился Гален. — Я при любой возможности следил за вашей работой. Мне казалось, что вы на пороге выдающегося открытия.

Устало вздохнув, она отодвинула тарелку.

— Все меняется.

— Я это постоянно слышу. Чем же вы занимаетесь сейчас?

Прежде чем ответить, она огляделась по сторонам:

— Генераторами щитов. На самом деле я не так уж много могу сказать на эту тему. — Она многозначительно улыбнулась. — Но, думаю, после очередного совещания мы это наверстаем.

— Какого совещания? — непонимающе нахмурился Гален.

Рива слегка помедлила.

— Так ты... ты не работаешь в оборонном проекте?

Он в замешательстве развел руками.

— Ты не подписывал официальный акт о неразглашении?

— Никогда о нем даже не слышал.

Взгляд ее метнулся из стороны в сторону.

— Извини, Гален, я думала... Ладно, не важно. Так ты все так же работаешь на «Зерпен»?

— Честно говоря, не знаю. Похоже, смена режима на Валлте не пришлась им по вкусу.

— Тем больше причин для того, чтобы перейти к нам.

— А конкретнее? Рива, я не могу ни от кого добиться прямого ответа на вопрос, что, собственно, происходит. Что стало с институтом? Повсюду камеры-шпионы и посты охраны. Больше похоже не на научное учреждение, а на военную базу.

Рива плотно сжала мерцающие губы.

— Тебя здесь не было, Гален. Война все изменила — не только для непосредственно вовлеченных в конфликт, но и для многих на Корусанте. Граф Дуку открыл нам глаза на жестокую реальность, и большинство из нас сменили теорию на практику. И даже при всем при этом мы рады, что получаем неограниченное финансирование.

— Войны всегда способствовали инновациям, — усмехнулся Гален. — Но что стало с нашей мечтой об обеспечении возобновляемой энергией развивающихся планет? Чтобы они могли участвовать в производстве энергии, а не становиться заложниками консорциумов.

— Со временем мы к этому вернемся, — ответила Рива, — и сумеем достичь намного большего, чем раньше.

— Каково это — работать на военных? — уныло спросил Гален.

Рива снова отвела взгляд.

— У меня с ними достаточно ограниченные контакты. В основном я общаюсь с коллегами и машинами. Делаем расчеты, экспериментируем... а потом передаем результаты.

— Эти генераторы щитов... они предназначены для городов? Как оборонительные зонтики?

Рива покачала головой:

— Они предназначаются для военных кораблей.

— Не понимаю, — уставился на нее Гален. — Корабли «Ротаны» способны противостоять практически любому лазерному или ракетному обстрелу сепаратистов.

— Наша команда работает над защитой кое-чего покрупнее, с более широкой и неприступной зоной покрытия.

— Крупнее, чем звездный разрушитель типа «Вена-тор»? Чтобы защититься от некоей новой орудийной платформы, которую разрабатывает Дуку?

— Похоже на то.

Достав из кармана маркер, Гален начал набрасывать свои мысли на салфетке.

— В конечном счете вы могли бы подумать о том, чтобы направить поглощенную щитом энергию в теплоотвод, затем использовать нейтринные радиаторы для возврата энергии в генераторы и сами проекторы. Примерно так, как мы поступаем с кристаллами и лазерными материалами. Естественно, следует соблюдать осторожность, чтобы не превысить допустимые пределы. — Он продолжал писать. — Возможно, стоит использовать сразу много генераторов, равномерно распределив их по всему корпусу, чтобы усилить их действие...

Рива подвинула салфетку к себе и бросила на нее взгляд.