Я в цирк вошёл. Был этот цирк необычайно странен,

В нём неумолчно смех гремел, но больше было слёз,

В нём фехтовальщик встать не мог,

       стальной рапирой ранен,

В нём навзничь клоун упадал – и умирал всерьёз.

А кто под куполом парил – был сам белей каната,

А кто плясунью обнимал – тот удалялся с ней,

А кто с пантерами играл – того ждала расплата.

И были зрителей зрачки звериных глаз страшней.

И я, войдя, не понимал, артист я или зритель,

И всё надеялся уйти – мол, не туда попал.

Но взяли за руки меня, одели в белый китель

И на арену привели – и замерла толпа.

И я узрел на лицах боль и столько мук душевных,

Что отказаться и уйти уже не стало сил.

И кто-то подал мне кувшин и прошептал: «Волшебник!

Следи, чтоб не кончался твой чудесный эликсир!»

А сотни глаз немой мольбой светились у барьера,

И медью, страхом и стеклом сверкали сотни чаш…

И тёк напиток золотой, и укреплялась вера,

И вкус бессмертья обретал таинственный мираж!..