В дощатом домишке, в светёлке – ночник негасимый.

Ночные раздумья, тревога осенней поры.

Боится старик задремать, он последние силы

Напряг – и противится тьме, и страшится уйти из игры…

Какая-то тварь не однажды уже подбиралась

В ночи, оттого и на кухне и в комнате – свет,

И свечи в запасе. Зачем так забывчива старость:

Чуть шорох – вновь Бога помянешь, а Бога-то –  нет…

Привидится – ждут его родичи, близко их души

Подходят, зовут, утешают… Нет – только не спать!

Там черви и мрак… Ничего, кроме глины и стужи…

Пройдёмся… Приляжем… Вот так. И тревога – на спад.

И снова басок, снисходительный и задушевный,

Ему разъясняет в тревожном и долгом бреду,

Что Бог был придуман попом для обмана деревни,

И свергли Его в одна тыща каком-то году…