…Сознанье угасает. Напоследок

Я говорю: блажен, кто насладится

Земной печалью более меня.

Кто площади, базары городские

Страстней, чем я, прижмёт к своей груди.

Кто с отроками не прервёт беседу,

Окликнутый завистником. Кто локон

Упругий, юношеский, золотой

Не выпустит из рук под взглядом Мойры.

Кто Гению, живущему в предсердье,

Осмелится, не рабствуя, внимать.

Сознанье угасает. Что же вы

Столпились, не скрывая слёз и жалоб,

У в забытьи поющего огня?

В последний раз погреться? Но к чему

Мне ваши сожаленья? Вы живёте

Постольку лишь, поскольку мыслю я.

Сполохи мысли пир свой завершают.

В них догорают города, событья,

Любимых лица, недругов слова…

Асклепию, друзья, сегодня в жертву

Зарежем петуха – за исцеленье

Души – от тела, мыслей – от надежд!..

Сознанье угасает. Горечь Стикса

Нахлынула, смешавшись с вашим плачем… –

И вас как не бывало!.. Да и с кем

Прощался я? В какой собрался путь

В столь поздний час? К какой олимпиаде

Мой приурочен срок? Какой народ

Дал речь взаймы бездомному сознанью?

Была она певуча иль груба?..

…А звёзды всё растут, немыслимо красивы!

И прежде, помню, я в какие-то прорывы

Их видел, и была картина не такой…

Но я от прежних мест, как видно, далеко.