Отдыхали мы стандартные полчаса, а потом в том же высоком темпе ушли на следующий отрезок дистанции. В середине третьего перехода были уже в ущелье. Здесь пришлось, правда, потерять время, соблюдая осторожность, потому что в ста пятидесяти метрах от входа стояли два «раненых» ментовских грузовика с поднятыми капотами и бронеавтомобиль «Тигр», который я правильно определил по контурам при взгляде сверху. Неподалеку у костра сидели четверо ментов. Видимо, водители трех машин и еще кто-то с ними.

Перед тем как подойти к входу, я потратил добрых пять минут на рассматривание скал с помощью бинокля с тепловизором. Тем же занимались и мои бойцы, используя тепловизионные прицелы своих автоматов. У ментов мог и должен быть оставлен среди скал часовой, но его не оказалось. Охранники, как и официальное тыловое прикрытие, из ментов никакие. Но это их и спасло, в лучшем случае, от определенного количества тяжелых побоев. Бить мои парни обучены в таких случаях сразу «на отключку». А подобный удар – это гарантированное сотрясение мозга и сопутствующий перелом, например, челюсти или носа. Мы отрабатывали на занятиях такую ситуацию, когда часовой измеряет шагами расстояние от камня до камня в одну и в другую сторону, и в один прекрасный момент из-за камня, на котором он недавно сидел, вылетает что-то большое и непонятное на всю оставшуюся жизнь, и все. Глаза часового закрываются надолго, вспомнить он ничего не может, потому что просто не успел увидеть. А это «непонятное», что из-за камня вылетело, просто нанесло в прыжке удар коленом в челюсть. Эта участь ждала бы часового, которого менты должны были выставить, решись они соблюдать элементарные правила безопасности. Но они этими правилами пренебрегли и потому себя обезопасили. Только себя, но вовсе не всю остальную свою группу. Остальная группа, возможно, обрекала себя на судьбу незавидную, ввязавшись в такое противостояние.

Конечно, можно было проявить естественную в данной ситуации жесткость, подкрасться к этим четверым, мягко уложить их, а потом допросить и попытаться выяснить судьбу оставшихся ликвидаторов ФСБ. Но не было никакой гарантии, что нам откроется что-то новое. Со стороны допрос задержанного полковника Лущенкова менты и проводили для того, чтобы узнать их судьбу, и я сомневаюсь, что Лущенков с «мусорным племенем» разоткровенничался. Терять время, не будучи уверенным, что это даст положительный результат, – абсолютно лишнее действие. Короче говоря, захват и допрос ментов я применять не стал. С допрошенными потом следовало как-то поступить. Как? Не расстреливать же их… После короткого размышления я выбрал другой путь. Хотя он, даже при потере времени на наблюдение и поиск возможного часового, все равно был более коротким и нес меньшие затраты времени. На всякий случай, при переходе неполного взвода в ущелье, я все же выставил прикрытие. «На всякий случай», это если нас кто-то случайно заметит. Пулеметчик и снайпер обезопасили бы остальных без проблем. Но их вмешательство, к счастью, не понадобилось.

Мы не стали надолго задерживаться у входа в ущелье, тем более, там и рассматривать было нечего, кроме небольшой норы, что вырыл себе полковник Лущенков под основанием скалы. Камень, видимо, не позволил копать под скалу глубоко, и потому укрытие было странным и неудобным – вытянутым вдоль основания. Стрелять из такого укрытия можно было, только лежа на боку. Тем не менее стрелял полковник, кажется, совсем неплохо. Сейчас этот неглубокий окоп был почти полностью завален камнями, которые накрошил «РПГ-7».

Но это все меня интересовало мало, мысли и предстоящие серьезные дела упорно гнали вперед. Я проскочил мимо скалы и сразу углубился в слегка темноватый и сыроватый воздух ущелья. Хотя здесь и не было ручья, который течет по дну многих ущелий, сырость воздуха все равно присутствовала. Из опыта я знал, что в таких ущельях бывает одинаково сыро и в начале лета, и глубокой осенью. Устраивать привал по графику было рано, и поэтому я на ходу вызвал по связи рядового Стукалова и дал команду запускать «беспилотник». И только в тот момент, когда на мониторе своего «планшетника» увидел себя и всю группу, я дал команду на привал.

Получасовой привал прошел быстро, но мне и моим бойцам вполне хватило времени на восстановление. Мы двинулись дальше. На следующем привале устроили себе обед, хотя время, как казалось по продолжительности светового дня, приближалось к ужину. Темное время суток – это всегда традиционное время основной работы спецназа ГРУ. Может быть, еще и поэтому на нашей эмблеме изображена летучая мышь.

После обеда я увеличил темп передвижения. Но спешил напрасно. Мы прошли только около трех километров, когда наш разведывательный дрон, летящий впереди нас на пару километров, показал, что в ущелье, прямо посреди его, горят несколько больших костров. Менты остановились на привал. Вероятно, и ночевать намеревались здесь же. Но ушли они далеко. Я, признаться, даже не рассчитывал, что они сумеют так основательно углубиться в горы, думал, что у них дыхания не хватит на такой долгий маршрут. При этом я вполне отдавал себе отчет, что уже завтра утром картина будет совсем другая. После сегодняшней нагрузки завтра ноги ментов откажутся ходить, и вообще они будут еле шевелиться. Болеть будут все мышцы тела, от кончиков пальцев на ногах до затылка. Ведь в полиции никогда не тренируются так, как у нас в спецназе. Зато в своих бойцах я был уверен. Они и завтра будут бодрыми и боеспособными, в отличие от ментов, которые сегодня шли, как я думаю, только опираясь, как на костыль, на волю своего командира, который послал их сюда. Какова же должна быть цель, если они так себя не жалели, наверное, она достаточно велика. Но у меня в голове не укладывалось, как могут стать великой целью четверо ликвидаторов ФСБ, поскольку служба ликвидаторов, как и в ГРУ, должна быть чрезвычайно закрытой службой. Наверное, и у МВД такая служба существует, выполняя свои функции.

Однако я не большой любитель ломать себе голову над вопросами, которые не разрешались логическим путем. Информации в данном случае откровенно не хватало. Может быть, еще и это ощущение подспудно остановило меня от варианта с допросом четверых ментов, оставшихся около машин у входа в ущелье. Так порой случается. Иногда не пожелаешь по какой-то причине что-то делать, а потом только начинаешь понимать, что тебя остановило. Подсознание сработало. Приказало сначала разобраться и лишь потом действовать.

А разобраться я имел возможность только одним путем – путем вызволения из плена полковника Лущенкова. При этом вызволять его следовало так, чтобы, по возможности, обойтись без жертв со стороны его пленителей. Но и в этом случае надежда на правдивую информацию была весьма относительной, хотя полковник при личной встрече показался мне человеком серьезным и не склонным изворачиваться. Даже одно то, что он в одиночку попытался задержать большие полицейские силы, имея только крупнокалиберную снайперскую винтовку, говорило о его честности. Бесчестный человек не способен к самопожертвованию, это психологами давно доказано. И его способность к самопожертвованию вызывала уважение.

Я смотрел в монитор «планшетника» и наблюдал, как сгущаются сумерки над лагерем ментов. Потом наш «беспилотник» внезапно покинул место и двинулся в нашу сторону. Но до нас не долетел, для чего-то зависнув на повороте ущелья. Я присмотрелся, но ничего увидеть в сумраке не сумел и переключил камеру на инфракрасный режим. Тут все стало ясно. Менты ждали преследования и выставили засаду на скалах. Или просто для порядка выставили часовых. Четыре человека, по двое, расположились на двух противоположных стенах ущелья, отыскав удобные места на скалах. Скорее всего, на каждой стене сидит по пулеметчику и автоматчику. Засада была выставлена на всякий случай, или о нашем присутствии уже знали – это значения, по большому счету, не имело. Значение имело другое. Если раньше я намеревался обойтись без жертв при попытке освободить полковника Лущенкова, то теперь это было невозможно.

– Максимовских!

– Я! – отозвалось в наушниках.

– Ко мне…

Сам я шел впереди своей небольшой колонны, и младший сержант быстро догнал меня. Пришлось остановиться, снять с подставки «планшетник» и показать снайперу.

– Четыре человека… – определил он, чаще, чем я, встречающийся с инфракрасным прицелом и сразу воспринимающий изображение. – Наверняка с ночными прицелами, иначе смысла в этой засаде нет.

– Отработаешь?

– Костюм позволяет оставаться для них невидимым, товарищ старший лейтенант. – Толик вытащил из нагрудного кармана маску, снял шлем, натянул маску на голову, а шлем надел сверху, после чего из другого кармана вытащил перчатки из той же ткани, поглощающей лучи поиска и не выпускающей тепло тела наружу. Маска и перчатки входят в комплектацию снайпера. – Разрешите приступать?

– Приступай. Можешь по связи не докладывать. Отработаешь, просто выходи навстречу. Я сейчас всю связь в ущелье заглушу… Соколянский! Понял?

– Понял, товарищ старший лейтенант…

Старший сержант шел неподалеку от меня, и я, на ходу оглянувшись, увидел, как он снимает с плеч лямки рюкзака лейтенанта Неумыволнова, в котором находился прибор. Свой рюкзак, чтобы было удобнее, старший сержант перевесил на грудь.

В наушниках что-то зашелестело.

– Соколянский! – позвал я.

Ответа не последовало, значит, связи не было. Я посмотрел в монитор «планшетника» – он был черным. Проводив взглядом быстро уходящего в темноту Максимовских, я обернулся и подозвал к себе Соколянского. Старший сержант заспешил, держа рюкзак с аппаратурой РЭБ перед собой и стараясь не стучать по нему коленями, отчего идти пришлось вразвалочку. Внешне это выглядело забавно.

– Побудь рядом. Как только Максимовских вернется, «глушилку» выключи.

– Понял, товарищ старший лейтенант.

Как-то мы сразу не предусмотрели, что отключение связи одновременно выключит и мою связь с «беспилотником». Но это неудобство временное. Хорошо еще, что «глушилка» достаточно простая, не отключает все электропитание вокруг. Слышал я, что есть такие штуки, что в радиусе трехсот километров отключают не только связь, но даже аккумуляторы у автомобилей и танков, и все прицелы, тоже работающие от аккумуляторов, и лазерные дальномеры, и снайперские метеостанции с баллистическими калькуляторами[17], и вся армия стоит без возможности двинуться и приступить к боевым действиям. Причем эта установка может работать не по полному кругу, а секторально, выбирая только определенные необходимые направления. В таких условиях и наш снайпер потерял бы преимущество своих прицелов. Но он не потерял. Мы приближались к повороту, когда на свежую тропу в середине ущелья вышел навстречу нам младший сержант со своим «винторезом» и помахал рукой, показывая, что путь свободен. Соколянский тут же остановился, раскрыл рюкзак, и через секунду в наушниках опять послышалось слабое шуршание. Дело было сделано, и ни один часовой теперь не сумеет предупредить ментов о том, что им «на хвост» сел спецназ…

Я не стал звать старшего сержанта, а просто посмотрел в монитор. Инфракрасная камера показывала четыре распростертых тела, лежащих под стенами. Мне было интересно, все ли видели в нашем базовом лагере бойцы группы технической поддержки, и я попытался вызвать лейтенанта Хачатурова, но с ним связи не было. Мы ушли уже слишком далеко, и стены ущелья создавали естественный экран для простой связи на короткой дистанции. А вызывать на связь майора Колокольцева ради выяснения таких мелочей не хотелось. С Колокольцевым связь осуществлялась по другому каналу, кажется, вообще спутниковому.

– Товарищ старший лейтенант! – позвал меня младший сержант Городовников, командир третьего отделения.

– Слушаю, Слава…

– А это ущелье что, обитаемое?

– Судя по картам – нет. Спутниковая съемка полугодовая. Разве что позже что-то построили. А с чего ты взял?

Младший сержант просто так вопросов никогда не задает. Если задает, значит, вопрос имеет какой-то смысл.

– Я к тропе присматриваюсь. Она хорошо утоптана, здесь, видимо, многие ходили. И сегодня тоже.

– Уверен?

– Вполне. Я начал присматриваться, когда еще светло было. Сейчас с инфракрасным прицелом смотрел. Следы по-разному светятся. Есть свежие, есть старые, едва заметные. Инфракрасный прицел для этого хорошо приспособлен.

– Молодец! Хорошо используешь достижения техники, – похвалил я. – Принимаю к сведению твои данные. Но это значит, что мы на верном пути. Сначала прошла банда Великого Шайтана вместе с эмиром Шерханом, их преследовали ликвидаторы, ликвидаторов преследуют менты, а мы – ментов. Все последовательно.

– А старые следы? – не понял мою мысль Городовников.

– А ты думаешь, Великий Шайтан зашел в первое попавшееся ущелье и не знает даже, куда идет? Я не соглашусь. Возможно, это ущелье имеет выход в соседнее, а соседнее тянется до Грузии. А потом через Грузию дорога доводит до Турции. Оттуда Шайтанову оружие поставляли. И сам он туда со своими людьми на лечение ходил после ранения. Правда, это несколько лет назад было. Но, надо полагать, он и позже тропой пользовался. По крайней мере, оружие и боезапас получает часто. Да и деньги оттуда же, я слышал, ему идут.

Я не успел закончить, потому что к нам вышел взводный снайпер и показал сложенные на тропе два ручных пулемета с ночными оптическими прицелами и две винтовки «ВСК-94», тоже с ночной оптикой и с глушителями. Он поддел ногой оружие и пояснил:

– Не стал оставлять. Найдет кто-нибудь, бед натворит…

– Сними затворы, закопай и камней сверху наложи, – приказал я. – Прицелы с аккумуляторами забери, а все остальное пусть валяется…

Городовников был не только лучшим во взводе следопытом, он и в маскировке всегда был лучше и изобретательнее других.

– Как прошло, Городовников? Они тебя не видели?

– Они спали, товарищ старший лейтенант. И никогда больше, уверен, не проснутся… До того устали. Натурально – до смерти их загнали…

Между тем как только мы прошли поворот и засаду, устроенную в этом месте, наш «беспилотник» снова ушел вперед и опять завис над лагерем отряда ментов. Видимо, рядовой Стукалов со своим окружением контролировали ситуацию, а младший сержант Варкухин подсказывал, что требуется мне показать. Менты в лагере, кажется, готовились к ночлегу, уверенные, что засада на повороте ущелья никого к ним с этой стороны не подпустит. Видимо, и в другую сторону ушли такие же сдвоенные посты. Но отстреливать их пока необходимости не было. Пусть себе спокойно выспятся. Устали после такого продолжительного марша, наверное, смертельно.

Как бы то ни было, свою задачу мы должны выполнить и освободить полковника Лущенкова…