– Виктор, – представился несуетливый мужчина слегка за пятьдесят, протягивая мне крепкую руку. – Володя уже вкратце обрисовал ситуацию. Я не слишком понимаю суть происходящего. Не верю, что сломанное ребро может стать причиной таких массированных гонений на человека. Простите уж старого мента, я уверен, что дело здесь в другом. Вы не угодили областным властям чем-то еще. Знаете? Или искать надо?

– Не власти, а конкретному человеку, – сообщил я.

– Значит, сильно не угодили. А человек, конечно, при власти вертится. Рассказывайте!.. Иначе наша публикация будет бесполезной. Читатели просто не поверят, что сломанное ребро может вызвать такую бурю.

– Сначала я хотел бы просмотреть данные с диска. Это можно сделать у вас в кабинете? Техника у меня своя.

Ноутбук я утром захватил с собой и не решился оставить его в автомобиле, отдыхавшем на стоянке. Машины грабят гораздо чаще, чем угоняют. Достаточно разбить стекло.

– Бога ради. – Виктор сделал широкий гостеприимный жест. – Шесть столов. Пока все свободны. Правда, у двух, помимо моего, есть хозяева. Из этих вот трех выбирайте любой. – Он показал на столы, плотно стоящие с одной стороны большого кабинета.

Я выбрал крайний, который был ко мне ближе.

– Розетки за спиной. Кабель для Интернета, если понадобится, в ящике стола, – объяснил Виктор.

Но мне кабель не был нужен. Я желал посмотреть данные по прослушиванию и убедиться в своей правоте.

Только я успел завершить чтение, как мне позвонили. Определитель показал незнакомый номер. Я предположил, что кто-то из моих недругов хочет уговорить меня встретиться с ним, тем самым заманивает в ловушку, отвечать не стал и вообще отключил смартфон.

Мне необходимо было решить все вопросы с Виктором, который только что вернулся в кабинет и спросил:

– Все проверили?

– Да. Только не знаю, как это преподать. Я согласен с вами, что публикация одних только разговоров будет очень куцей. Но те данные, которые я получил с диска, сейчас обнародовать нельзя. Они просто спугнут преступника. Он сбежит, уже собрался удирать, но через четыре дня. А после публикации убийца исчезнет сразу. Где его потом искать? При этом я сам попадаю в сложное положение. Вообще, без публикации мне не позволят провести задержание преступника. По крайней мере могут помешать. Правда, командующий войсками спецназа ГРУ обещал оказать поддержку, но, пока приказы дойдут в наш город из Москвы, многое может случиться. Я не думаю, что этот процесс займет минуты. Кроме того, у меня слабая доказательная база. Только телефонные разговоры и логические выводы. Мне требуется добыть неопровержимые факты. Хорошо было бы, если бы удалось поработать без помех.

– Я со своей стороны могу предложить вам только одно, – проговорил Виктор. – Садитесь перед монитором. Я сейчас включу камеру на запись, вы выложите все, что имеете. Здесь не суд. Я не потребую с вас вещественных доказательств. Эта запись будет вашей страховкой. Наши компьютерщики поставят ее на публикацию в автоматическом режиме, предположим, на завтрашнее утро, и защитят паролем. Никто не сумеет ее отменить. Можно сделать даже так, чтобы сами компьютерщики не в состоянии были это сделать.

– Это как? – не понял я.

– Просто. Пароль набирается от балды, бессистемно, случайным нажатием знаков и нигде не записывается. Мы однажды уже попадали в такую историю. Но материал пускать было, как оказалось, нельзя. Тогда нам пришлось обращаться на веб-хостинг, чтобы они отключили наш сайт. Потом были сложности с восстановлением. Это влетело нам в копеечку. Но давайте вернемся к нашим делам. Мы пока опубликуем только телефонные переговоры. Они сами по себе поднимут много шума. Люди, в подавляющем большинстве своем, никогда не верят власти. Так человек устроен. Прежде были, конечно, и другие примеры, но тогда работала мощная пропагандистская машина. Люди жили и умирали с именем Сталина в Советском Союзе, Гитлера – в Германии, Мао – в Китае. Но сейчас картина другая. Народ просто так власти не верит. Особенно на местах. Подобная публикация будет резкой. Обязательно появится реакция на нее с разных сторон. Мы предварим обнародование этих телефонных переговоров тем, что пообещаем завтра дать материалы по завершению дела, где будет названо имя убийцы и маньяка, о котором сегодня говорит весь город. Мы сообщим, что редакция располагает полными сведениями.

– Будут давить, – предположил я.

– Меня много раз придавить пытались. Квартиру поджигали, дверь взрывали, собаку отравили, убили тещу с тестем, когда не смогли до меня добраться. Это все дела, связанные с Расинским. Мне Столяров сказал, что вашими стараниями его за решетку отправили.

– Вроде бы я приложил руку, помог полиции.

– Вот потому я и не могу вам отказать. Я через все испытания прошел, знаю, как за себя постоять. Кроме меня и одного компьютерщика, о наличии этого материала не будет знать никто. Пароль даже мы не запомним. Это, в принципе, несложно.

Мы с Виктором определились, какие именно переговоры следует размещать на страницах интернет-газеты. Он сел за свой компьютер и куда-то перебросил их с моего диска. Потом Виктор быстро набрал текст, поясняющий суть дела, и вышел к компьютерщику, чтобы обговорить с ним все остальные действия.

Дожидаясь его возвращения, я решил позвонить капитану Сане, включил аппарат и тут же услышал звонок. Определитель показал номер Ильи Константиновича.

Только тогда я вспомнил, что утром мне должна была позвонить Надежда Ивановна. Значит, выключать телефон было нельзя. Возможно, она уже и набирала мой номер.

– Слушаю вас, Илья Константинович.

– Доброе утро, Тимофей Сергеевич. Мне сейчас Надежда звонила. Говорит, ваш номер не отвечает. Она готова с вами встретиться, даже более того – дать вам сведения о том, кто настоящий убийца.

– Она его знает?

– Нет. Лично с ним не встречалась. Но знает, что Соколянская, как и Соколова, обещала обратиться с жалобой в полицию на человека, который присылал их детям материалы развратного характера. Какой-то педофил очень хотел поближе познакомиться с мальчиками. Это Надежда посоветовала им полицией ему пригрозить, если не отстанет. Она не предполагала, во что дело может вылиться. Я так понимаю, что этому человеку было что терять, если он пошел на убийство. Даже на три. Только вот непонятно, за что девочку Нюшу…

– Я могу предположить, но пока говорить вам не буду. Мне следует проверить. Скажу только, что не три убийства. Вчера вечером этот человек хотел замести следы, создать у полиции иллюзию, что действует простой грабитель. Он убил на улице еще двух женщин и обобрал их. А потом, когда его попытались задержать, негодяй застрелил троих полицейских. Преступник вооружен и чрезвычайно опасен. Любую возможность раскрыть его он пресекает сразу, рубит под корень. Но недолго ему осталось. Я надеюсь, что сегодня к вечеру он встретится со мной.

– Вы уже знаете, кто это?

– Думаю, что знаю. Уверен на девяносто девять процентов.

– Я бы сейчас с вами увиделся, чтобы обговорить этот вопрос. Вы обещали привлечь меня к задержанию.

Раскатал губу дзёнин!..

– Вы проявляли такое желание, но твердого обещания я вам не давал.

– Можно и так посмотреть на этот вопрос. Я все еще проявляю желание и очень прошу вас учесть его. Я понимаю, что это не телефонный разговор. Но мы сейчас с Вадимом Александровичем и с Александром едем к Соколянским. Сегодня похороны.

– Вадим Александрович с вами?

– Да. Мужчин на похоронах мало. Кому-то нужно хотя бы гроб выносить. Правда, Вадим Александрович вчера после вашего удара как-то неудачно упал. У него ребро, похоже, сломано.

– В каком месте? – спросил я.

– На спине. Над почками.

– Я туда не бил.

– Я видел все ваши удары. Да, по почкам и вообще по спине вы не били. Перелом, видимо, связан с неудачным падением. Он же был без сознания и не смог сгруппироваться. Я осмотрел место повреждения. Там большая гематома. Такие только при переломах бывают.

– Со сломанным ребром гроб выносить трудно, – проговорил я. – Увы, сам ничем помочь не могу. Я сильно, просто катастрофически занят сегодня.

Я еще не был так сильно занят, когда вытащил телефон, а сейчас уже наметил планы, которые можно было реализовать только в это время. Иначе я рисковал опоздать.

– Я понимаю, у вас сейчас напряженный момент. Поэтому и не приглашаю, – проговорил Илья Константинович. – На поминки мы не поедем. А сразу с кладбища я вам позвоню. Может быть, вы надумаете меня привлечь.

Я восстановил в памяти номер, с которого мне звонили, когда я не пожелал отвечать, и назвал его Тропинину.

– Да. Это Надежда. У нее раньше мобильника не было. Только с таксофонов звонила. Я купил и сегодня, когда к ней ездил, отдал.

У меня вдруг возникло подозрение. Я вспомнил, что Илья Константинович не имеет своего транспорта.

– На чем вы ездили? – спросил я как можно более равнодушным тоном.

– Вадим Александрович, спасибо ему, отвозил нас.

– На такой машине ездить престижно. Весь дом, к которому вы подъехали, наверное, к окнам прилип, – попытался я узнать хотя бы примерный адрес.

– Если бы. Надежда за городом, в дачном поселке живет. Мои друзья предоставили ей такую возможность.

– На «Мерседесе» никакое расстояние не покажется излишне большим.

– Тем не менее мы три часа добирались.

Дорога разбитая. Пришлось ночью выехать, чтобы успеть к похоронам вернуться. Хорошо, что сейчас светает рано.

– Хорошо. Позвоните мне, когда освободитесь. Я буду ждать.

– Обычно гроб опускают в могилу в половине второго. Как с кладбища выйдем, я позвоню.

– Договорились.

Я принимал за аксиому утверждение, что для глухого человека все люди, пляшущие под музыку, выглядят безумными, поэтому не стал звонить в уголовный розыск со своим сообщением. Там по собственной версии работают. Моя в современном ее виде будет для них как пощечина. Я решил заняться выполнением тех первоочередных задач, которые поставили передо мной обстоятельства.

Я вышел из здания, открыл машину и только хотел сесть за руль, когда капитан Саня позвонила сама:

– Здравствуй, Тим. Не разбудила?

– Вообще-то правила приличия требуют, чтобы такой вопрос задавался после обеда. А ты его и ночью озвучиваешь, и с утра тоже.

– Разве еще утро? Извини, у меня в последние дни все в голове перепуталось. Даже время не ощущаю. Я хочу спросить у тебя разъяснения по некоторым вопросам. Ответишь? Кстати, я вот на часы посмотрела. Может, они у меня идут неправильно? На них уже почти двенадцать.

– В таких случаях умные люди советуют добавить к часам два камня. Один снизу, второй сверху. Еще только тридцать две минуты двенадцатого. Тем не менее я почти готов ответить. Сейчас, только полотенце после умывания повешу. Ага. Теперь слушаю.

– Самый серьезный вопрос из всех. Ты чем сейчас занимаешься?

– Самый серьезный ответ из всех. Стою в ванной комнате перед зеркалом, строю себе рожи и планы на день, пытаюсь понять, что получается смешнее.

– Тогда вопрос попроще. Когда приедешь?

– Не знаю. Машина сломалась. Ремонтировать надо. Вызвал эвакуатор. Буду в сервис отправлять. Как завершу решение автомобильных проблем, начну пользоваться общественным транспортом. Выберу, что в вашу сторону направляется, и постараюсь приехать.

– Тогда совсем простой вопрос. Мне сейчас звонил начальник городского управления. Спрашивал, когда ты пожалуешь. Я ответила, что не знаю, поскольку ты у нас не работаешь. Полковник попросил предупредить его, когда ты появишься. Заранее сказать. Чем вызван такой интерес к твоей персоне? Не объяснишь?

– Запросто.

– Объясняй.

– Ваш полковник получил приказ из областной администрации помешать мне задержать преступника, который убил четырех женщин, ребенка и трех ментов. Для исполнения этого плана будет организована провокация. Предполагаю, что драка с майором Радимовым, после которой меня закроют в «обезьянник».

– Откуда такие сведения?

– Из Интернета. Читать новости родного города следует, товарищ капитан. – Я назвал электронный адрес сайта, где уже были, наверное, выставлены записи переговоров вице-губернатора с представителями силовых структур с объяснениями типа того, что я высказал капитану Сане.

Только в куда более развернутом виде.

– Даже не читая, могу поверить. Во-первых, потому, что тебя знаю. Во-вторых, пять минут назад майор Радимов заглядывал ко мне в кабинет с вопросом о том, когда ты появишься, и в ответ на мое пожатие плечами нехорошо ухмыльнулся. Он, кстати, не один. С ним четверо парней из СОБРа. Так что лучше пока воздержись от посещения моего кабинета.

– Думаешь, они настроены серьезно?

– Просто опасаюсь, что в травматологии госпиталя МВД может не оказаться сразу пяти свободных мест.

– Твои опасения имеют под собой серьезные основания. Но я планирую провести некоторые мероприятия. Если появлюсь, то, вероятно, позже. А ты пока посоветуй начальнику своего управления в Интернет заглянуть. А майору Радимову скажи, что некая видеозапись о его делишках, которая имеется в распоряжении ГРУ, может быть в любую минуту отправлена на сайт управления собственной безопасности МВД и в целую кучу всяких других инстанций. Не забудь сказать, что это я просил ему сообщить.

– Повтори адрес сайта.

Я сделал это дважды. Радимова, наверное, записала и раздельно проговорила мне. Трудно ей латинские буквы запоминать. Они в ее голове в слова никак не складываются.

– Правильно.

– Сперва сама полюбуюсь, потом полковнику посоветую.

Вот ведь не хотел же я ментам пока ничего сообщать. Теперь капитан Саня, опытный следак, поймет, что я вышел на прямой след и начал погоню за преступником. Как бы она не вмешалась, не сбила моего клиента с маршрута.

Если он в бега ударится, то поймать его будет значительно труднее. Хотя этот фрукт надеется на поддержку своего папашки. Это на какое-то время оттолкнет от него мысль о побеге.

Сразу после этого разговора я перевел телефон в виброрежим. Я всегда пойму, что кому-то понадобился. А со стороны звонка слышно не будет.

Только после этого я поехал. Сразу звонить Надежде Ивановне не стал. Вадим Александрович пока находился под присмотром Тропинина. Все время, пока длятся похороны, женщина в безопасности, хотя тюнин и знает, где она находится. А вот после мне придется ее прикрывать.

Лучше не вовлекать в это дело Илью Константиновича. Может, он и справится с Пироговым в рукопашной схватке, но против пистолета сделать ничего не сможет. У него нет огнестрельного оружия, чтобы выстрелить первым.

Тогда в деле появятся еще два трупа. Может быть, даже три, потому что Александр, вполне допускаю такой вариант, окажется свидетелем. А они для преступника всегда лишние.

Но до этого мне требовалось найти какие-то вещественные доказательства, без которых мои обвинения не могут приниматься всерьез. Я поехал к дому Тропининых. По дороге заглянул в компьютерный салон и купил еще один внешний жесткий диск, поскольку свой отдал старшему лейтенанту Столярову.

Машину я поставил не во дворе, а на улице, предварительно переложив в карман разгрузки металлическую линейку. После этого я неторопливо обошел вокруг дома, выбрал момент, когда поблизости никого не было, и спокойно, без грубой работы ломиком, вскрыл подъездную дверь. Гибкая металлическая линейка, как и всегда, не подвела меня. Она легко изогнулась там, где следовало, и дотянулась специально выточенным пазом до язычка замка.

До квартиры я поднимался по лестнице. Лифтом кто-то пользовался, и мне не хотелось, чтобы меня здесь увидели.

Я благополучно сумел избежать встречи с ненужным свидетелем, поднялся на четвертый этаж и на всякий случай все же позвонил в квартиру. Вдруг туда какой-то гость пожаловал или знакомый с женой поругался и зашел к Илье Константиновичу, чтобы отсидеться в одиночестве, осмыслить свою жизнь? Хозяин спешил и оставил визитера в одиночестве. Такие случаи бывали, как я слышал. Лучше не нарываться на неприятности.

Но мне подобные страсти не грозили. К двери никто не подошел. Возня с отмычками много времени не заняла, поскольку замок я заранее рассмотрел изнутри и убедился, что с точно таким же мне уже приходилось встречаться во время освоения профессии взломщика. Магазинный стандарт, с которым справиться не сложно.

Я вошел, свет в закрытой прихожей не зажигал, только для правильной ориентации нащупал рукой макивару, стоящую в стороне от двери. Сейчас в ней торчали четыре сякена. Все они воткнулись рядом и достаточно глубоко. Значит, Илья Константинович тренировался.

Движения мои были бесшумными и плавными. Я дотронулся до кромки сякена, отточенного достаточно остро, но не порезался. Я продвинулся к двери, тихо открыл ее и вошел в первую комнату. Плотные шторы на окнах не позволяли свету с улицы проникнуть сюда, но на дворе стоял белый день, поэтому в квартире все было видно.

Мне вспомнилось, как Илья Константинович днем раньше обратил внимание на то, что я разуваюсь в чужой квартире. Сейчас я вошел сюда как прожженный мент, не снимая обуви, и сразу толкнул локтем дверь комнаты Александра. Делать это пальцами я не стал, поскольку видел, что на такой поверхности эксперты обычно ищут отпечатки.

Дверь не имела замка и распахнулась. Через две секунды я уже натянул на руки обычные рабочие перчатки, которые продаются в каждом хозяйственном магазине. Я надеялся, что их идентифицировать нельзя. Да и вряд ли кто-то будет искать мои пальчики.

Уже в перчатках я включил компьютер, дождался, когда он загрузится, и начал перебрасывать на внешний диск, подключенный к USB-порту, всю переписку и видеофайлы различных форматов. Времени на это ушло больше, чем в прошлый раз. Причина состояла в том, что самих файлов оказалось очень много, в основном тяжелых. Это были видеофильмы. Я не стал разбираться, где учебные по восточным единоборствам, где какие-то иные. Это отняло бы еще массу времени. Закачивал все подряд, хотя оперативную систему не тронул, потому как решил поторопиться.

Завершив работу, я убедился в том, что у меня в запасе имеется часа полтора-два. Потом выключил компьютер, проверил, все ли после своего визита оставляю так, как здесь было раньше, вернул на первоначальное место вертящееся офисное кресло, выключил беспроводную мышь и только после этого вышел в большую комнату.

Балконная дверь находилась, естественно, по ту сторону плотных штор. Я осторожно выглянул из-за них. На балконе, как я и ожидал, никого не оказалось. Даже залетной вороны спугнуть не пришлось.

Можно было и дальше воплощать в жизнь свои рискованные криминальные планы. Я восстановил в памяти вид дома со стороны двора, мысленно просчитал количество окон в квартире Вадима Александровича от подъезда до балкона. Выходило, что жилье у него тоже двухкомнатное, скорее всего, зеркальное квартире Ильи Константиновича. Это соображение позволяло мне лучше ориентироваться.

Но тут я подумал, что могу совершить большую ошибку. Ведь я не знаю, живет Вадим Александрович один или с кем-то. У него может быть и жена, и мать. Было бы неприятно забраться в чужую квартиру и нарваться на встречу с женщиной, против которой я просто в силу своего воспитания не смогу применить физическую силу. Вдобавок ни жена, ни мать не могут нести ответственности за действия мужа или сына.

Я вспомнил все обстоятельства дела и поду-мал, что вряд ли Пирогов человек семейный. Илья Константинович о своем соседе всегда говорил «он», а не «они».

Тем не менее работать наобум – это не есть стиль спецназа ГРУ. В данном случае необходимо было подстраховаться. Вариант я видел только один.

Я вернулся к компьютеру Александра Тропинина, загрузил его и с помощью пароля капитана Сани вошел на сайт городского управления внутренних дел. По фамилии я нашел точный адрес квартиры Пирогова и убедился в том, что в ней зарегистрирован только один человек – сам Вадим Александрович. Это, естественно, не давало гарантии, что там больше никто не может жить. Но другой информации я добыть не мог и вынужден был действовать.

Я выключил компьютер, поставил кресло точно на прежнее место, вернулся в большую комнату, откуда смело вышел на балкон. После сумрака зашторенных комнат светлый день слегка ударил мне по глазам. Но уже через пять секунд я все видел нормально и, естественно, сначала осмотрел двор, чтобы убедиться, не наблюдает ли кто-то за мной.

Если кто-то и делал это, то весьма умело. Три девочки дошкольного возраста возились в песочнице. Неподалеку от них спокойно почивала кошка. Две бабушки сидели на скамейке у подъезда.

Я находился практически над их головами. Они никак не должны были видеть меня. Наде-ясь на это, я смело поднял ногу, взобрался на перила, передвинулся за перегородку и спрыгнул на балкон квартиры, расположенной в соседнем подъезде.

В обширных карманах моей разгрузки своего часа дожидался циркуль, на одной ножке которого имелась присоска, напоминающая миниатюрный сантехнический вантуз. На второй крепился алмазный стеклорез.

Балконная дверь была застеклена только до половины, причем сверху, как это всегда и делается. Если бы я вырезал стекло даже в самой нижней точке, то все равно не смог бы дотянуться до шпингалета, расположенного внизу. Просто длины рук не хватило бы.

Потому я взялся работать с форточкой. В таких старых домах они относительно просторны для того, чтобы пропустить мой достаточно узкий зад. Плечи меня не сильно беспокоили. Они у физически развитого человека, к каковым я себя относил, подвижны. Сначала в форточку просовывается одна рука и плечо, потом максимально продвигается корпус. Вторую руку можно просто плотно прижать к телу.

Я быстро вырезал в стекле кругляк, с помощью присоски без звука вытащил его и аккуратно положил на деревянный пол балкона. Потом я повторил эту процедуру на втором стекле и вынул кружок через первое отверстие, не уронив. Моя рука легко прошла внутрь и повернула задвижку. После чего форточка легко распахнулась, приглашая меня заглянуть в гости.

Я еще раз посмотрел во двор, убедился в том, что остался незамеченным, и быстро, не хуже вора-профессионала, забрался в квартиру. Легкий бронежилет при этом совсем не помешал мне. А вот кобура так и норовила зацепиться за что-то. Я вынужден был вытащить из нее пистолет и держать его в руке. Так и пролез.

Я предполагал, что в квартире никого нет. Тем не менее пистолет сразу не убрал и принялся осматривать внутренности жилища Пирогова-младшего, держа оружие в левой руке. Предохранитель при этом находился в нижнем положении. То есть я готов был в любую секунду произвести выстрел. В квартире никого не оказалось.

Я прошел во вторую комнату, видимо, служившую Вадиму Александровичу спальней, спортзалом, мастерской и кабинетом. Там стоял письменный стол, по совместительству являвшийся и верстаком, поскольку на нем громоздились довольно большие слесарные тиски. Рядом с ними примостился компьютерный моноблок.

Убрав пистолет в кобуру, я подступил к компьютеру. С моноблоками я никогда раньше не работал, тем не менее без труда включил его, нашел USB-порт и подцепил внешний жесткий диск. На него не поместились бы все данные, поэтому я перекачал туда только почту. Это много времени не заняло.

Потом я отключил внешний диск, убрал его в карман разгрузки и занялся осмотром квартиры. Что именно сразу потянуло меня к платяному шкафу, сказать трудно. Но я начал осмотр именно с него и сразу нашел темно-коричневое кимоно, а потом и пиджак, пробитый на спине пулей.

Крови рядом с отверстием не было. Это говорило о том, что под пиджаком находился бронежилет, под который обычно тоже что-то надевается. Следовало искать майку или сорочку.

На полке в шкафу я нашел только сам бронежилет. Пуля из него была уже извлечена, но вмятина никуда не делась. Это было как раз то, что мне и требовалось найти – вещественные доказательства.

Вообще-то было бы прекрасно и саму пулю отыскать. С этой мыслью я хотел было пойти на кухню, где должно находиться мусорное ведро, чтобы поискать в нем, но решил, что можно повременить.

Я остановился рядом с компьютером, который не выключил, чтобы посмотреть содержимое повнимательнее. Наверное, здесь и хранились те фильмы, которые Вадим Александрович рассылал мальчикам. Я нашел папку с ними и щелкнул по иконке. Заиграла какая-то восточная, похоже, китайская музыка, поплыли титры. Фильм был художественным. Эти звуки меня и подвели.