Джексон прекрасно понимал, что их задача практически невыполнима. Если мало-мальски опытный человек не хочет, чтобы его нашли в джунглях, его не найдет никто, включая и самых прославленных следопытов. Иголка в стоге сена, меченая песчинка в бархане, лист в лесу — сравнений можно придумать сколько угодно, но и тысяча пустых слов не помогут в поисках даже одного человека…

Одна протока сменялась другой, лодки, рыская подобно стае гончих собак, обшаривали приток за притоком, мыс за мысом, но результат был неизменно равен нулю. Ни малейших признаков присутствия человека. Мутно-желтые воды, вяло катившиеся в главную артерию по имени Ориноко, несли множество мусора вроде сучьев, листьев и травы, от которых уже рябило в глазах. Время от времени лодки приставали к берегам и наугад обшаривали близлежащие заросли. Результат поисков оставался неизменным — ноль…

— Дьявол бы побрал все эти реки и речушки вместе с погаными джунглями, — раздраженно выругался Джексон, хотя и понимал, что не стоило бы подавать своим бойцам пример недовольства приказами начальства. Даже если босс отдал совершенно идиотский приказ — его нужно пытаться выполнить, поскольку если каждый солдат начнет рассуждать и проявлять недовольство… Сегодня они с ленцой выполняют приказ босса, завтра — откажутся выполнять твой.

— Так, может быть, хватит по этим каналам без толку шарить, Кэп? — неуверенно спросил один из наемников, после гибели Сэма занявший место заместителя Джексона. — Только бензин зря жжем…

— Сейчас еще с километр вдоль берега пройдем, а тогда уж и назад можно, — кивнул Кэп и повернулся в сторону появившейся из-за поворота реки одной из трех надувных лодок, вышедших на облаву. Моторка задорно подвывала двигателем, явно направляясь к флагманскому судну.

Лодка сбавила обороты, плавно притерлась бортом к катеру Джексона. Старший группы одним прыжком легко перебрался на катер и, подойдя к командиру, протянул руку и разжал кулак. На ладони лежал скомканный кусок бинта со следами крови.

— Та-ак, — в глазах Джексона зажегся огонек легкого азарта и предвкушения удачи, — где вы это нашли?

— Да в соседнем притоке, — с плохо скрываемой гордостью объявил бандит, — отсюда километра полтора будет. Представляешь, Кэп, плывем, посматриваем, а тут он — плывет себе спокойненько…

— Ясно, значит, где-то там у них гнездышко и кто-то из них ранен, — Джексон легонько пристукнул по стволу пулемета, уткнувшего хищным рыльцем в небо, и приказал бандиту, исполнявшему обязанности моториста: — Заводи свою тарахтелку. Идем искать ребятишек, так неосторожно разбрасывающих свои бинтики. Давай, давай, шевелись, я уже вся горю! Вот уж не думал, что из этой охоты будет какой-то толк, а тут такой подарок…

…Орехов приоткрыл глаза и некоторое время сосредоточенно разглядывал какие-то не то световые пятна, не то волны, мерцавшие и плававшие на низком потолке каюты. Потом сообразил, что это просто игра солнечного света, отражающегося от речной воды и через круглое окошко иллюминаторов разрисовывающего белый потолок.

Майор прислушался к своим ощущениям — голова тяжелая, словно кто-то набил ее плотной серой ватой, а так вроде бы особой боли и нет. Немного побаливает плечо, да в ноге чувствуется неприятная горячая пульсация. Орехов здоровой рукой осторожно откинул с груди простыню и попытался приподняться с дивана. Острая боль взорвалась в ноге, словно ее ткнули раскаленным штыком. Штык, похоже, оказался длинным, поскольку пронзил все тело от макушки до пяток.

«Да, боль — на редкость верная дама, так быстро с тобой не расстанется… — переводя дух и чувствуя, как мгновенно на лице выступила горячая, неприятно-липкая испарина, невесело подумал майор. — А что ты хотел, парень? Пуля там все разворотила, а ты мечтаешь, чтобы за сутки все зажило как на собаке? Так не бывает, ты же знаешь, не в первый раз пулю схлопотал… Что-то совсем башка туго соображает. Наверное, Мария меня всякой заразой наколола. Да еще духота эта проклятая… Сейчас бы в прохладу нашу подмосковную или хотя бы снежку на лоб, на грудь… А что это никого не видно и не слышно, а? Где ребята, Машка где? Или я тут один валяюсь как балласт тупой, а они все делом заняты… Да нет, майор, от настоящего балласта польза есть и польза большая, несомненная — он корабли от опасного крена спасает. Курить-то как охота… Черт возьми, где же все-таки Мария?»

— Мария! Эге-ей, ты где? Я курить хочу… — сначала вполголоса, потом погромче позвал Орехов и прислушался в ожидании легких женских шагов. Ага, в иллюминаторе чья-то тень вроде бы мелькнула — значит, идет моя мадемуазель.

У входной двери послышались шаги, низкий проем заслонила чья-то тень, и в каюту вошла Мария. Вот только вошла девушка не одна: за ее спиной громоздилась еще чья-то фигура. Скат? Мичман? Орехов еще толком не осознал, что же его встревожило, а рука уже инстинктивно метнулась к кобуре с пистолетом, висевшей у изголовья. Правда, оружие достать майор так и не успел. По двум причинам. Первой была дикая боль, вновь пронзившая все тело при неосторожном, резком движении. Второй — рука еще тянулась к кобуре, а Орехов уже словно со стороны увидел, что идет Мария не очень-то и самостоятельно, поскольку одна чужая, незнакомая рука крепко удерживает ее за воротник рубашки, а вторая прижимает зажатый в смуглом кулаке пистолет к ее шее чуть пониже уха.

— Даже не думай, гринго, — на скверном английском чуть напряженным голосом объявил незнакомец и, все так же продолжая прикрываться девушкой, отошел в угол каюты, освобождая дверной проем.

«Урод копченый, — без особой злобы подумалось майору, — насмотрелся боевиков дешевых. Да думай не думай, а получается, что попали мы с Машкой конкретно, как говорят реальные пацаны… Надо было лежку в лесу делать. Речек-то в округе не так уж и много. Захотели найти — нашли. А я — полный кретин получаюсь, а не командир группы. Хотели на «яхте», в комфорте жить — вот и пожили. Только, получается, недолго… Тьфу!»

Мелькнула новая тень, и в помещение вошел второй бандит. По осанке и властной уверенности, исходившей от него, Орехов чисто армейским чутьем признал в новом персонаже командира. Да и лицо показалось майору вроде бы знакомым — кажется, именно он был среди бандитов там, на скале…

— Курить вредно, дружище, — насмешливо сказал Джексон, почти с симпатией разглядывая прикрытого простыней раненого. — Значит, это я тебя подстрелил? Старею — парой лет раньше я бы обе пули тебе в голову вогнал…

Наемник вытащил пистолет Орехова из кобуры, засунул его себе за пояс, а затем по-хозяйски уверенно уселся напротив, широко расставив ноги и облокотившись о колени.

— Вопрос первый: вы кто и откуда?

Орехов молчал, демонстративно рассматривая колеблющиеся блики на потолке.

— Решил в героя поиграть, дружок? — равнодушным тоном поинтересовался Джексон и щелкнул курком своего армейского «кольта». — Не получится. Я сейчас досчитаю до трех и, если ты не ответишь, прострелю твоей девке башку. Раз… два…

— Спецвойска Соединенных Штатов, — сквозь зубы нехотя процедил майор. — А она — из местных спецслужб.

— Уже неплохо, — кивнул наемник. — Вопрос второй: где остальные? Где тот умелец, что так мастерски располосовал нашу сеть и тебя в реку утащил? Только не ври, не зли меня.

— Уплыл на моторке в деревню. За провизией и лекарствами. Трое нас…

— Считай, что я тебе пока верю, солдат, — сказал Джексон, хотя Орехов уже по его тону почувствовал, что вожак этой бандитской стаи не верит ему ни на грош. — И еще вот о чем ты мне расскажи… Что это за татуировка у тебя такая? Это что, русские буквы?

«Усмотрел-таки, сволочь, — обреченно подумал майор. — То-то он все на мое плечо таращится. И вот что я могу ему ответить? Думай, майор, соображай! Видишь, он ждет…»

Об этой проклятой татуировке Орехов подумал в первые же секунды, когда увидел в дверях бандита с Марией в руках. Вот так и бывает в этой хитрой жизни — даже за очень давние глупость и пижонство все-таки приходится расплачиваться. И расплата приходит порой с совершенно неожиданной стороны. Не объяснять же этому наемнику, что мастерское изображение парашютиста в свободном падении сделано в память о службе в российской армии, об армейских друзьях-товарищах. Но все это во вторую очередь. А в первую — точно такая же татуировка была у брата Орехова, в конце восьмидесятых погибшего в жарком и пыльном Афганистане. Старшего брата, тоже окончившего Рязанское училище ВДВ, но несколькими годами раньше. Брата, которому тогда еще совсем зеленый пацан Сережка Орехов отчаянно завидовал…

— Нет, это не русские буквы, — стараясь, чтобы голос звучал максимально равнодушно, ответил майор. — Это сербские. В девяностых я там был и наколку сделал в память о местечке, где мы стояли. Эти буквы означают «Дешбовичи». Там у них странный язык…

Минуты две, показавшиея Орехову парой часов, тянулось непонятное молчание, в продолжении которого Джексон с непроницаемым лицом недоверчиво щурился и рассматривал сине-красную картинку. Потом бандит неожиданно резко поднялся и, обращаясь к наемнику, все так же продолжавшему удерживать Марию, распорядился:

— Девку тащи в катер. Этого тоже перенесите. Возвращаемся на базу…

— А с судном что будем делать, Кэп?

— А куда нам это корыто? — небрежно отмахнулся Джексон. — Гранату в моторный отсек — и все дела, пусть отправляется на дно этой паскудной речушки.

— Кэп, — бандит воровато оглянулся и понизил голос, — зачем взрывать? Ведь это почти что целая яхта. Несколько тысчонок баков нам не помешают, а? Я с парнями ночью ее перегнал бы в какую-нибудь деревушку. Покупателя за полцены найдем. И, кроме того…

Бандит, держа Марию на вытянутой руке, наклонился к самому уху босса и что-то быстро прошептал.

— Действительно, как же это я не подумал, — ухмыльнулся Джексон. — Молодец, Пепито. Так и сделаем, а пока давай этих на катер — и так сколько времени потеряли…