Важнейшими военными дисциплинами, которым обучают любого бойца в любой армии мира, являются всем известные тактика, огневая подготовка, военная топография, подготовка общефизическая и множество прочих. Однако есть две особые науки, без которых не может обойтись ни один снайпер, разведчик или диверсант. Первая — умение маскироваться в любых условиях так, чтобы враг прошел в метре от бойца, а то и буквально наступил ему на спину и все-таки ничего не заметил. Вторая — ничуть не менее сложная, а частенько и главная: умение терпеливо ждать. Ждать часами, иногда — сутками. Ждать и наблюдать, при этом не выдавая себя ни звуком, ни неосторожным движением. Нельзя встать и пройтись, размять затекшие мышцы; нельзя разговаривать, курить, отойти на минутку в туалет. Ничего нельзя. Можно лишь смотреть и ждать, когда наступит именно та минута, когда можно будет действовать.

Действием может быть быстрый бросок через линию фронта в тыл противника или просто скрытое переползание в другое место, может быть нападение на вражеского часового или точный снайперский выстрел. Самое сложное — выбрать эту минуту для действия безошибочно, поскольку на войне за все ошибки плата для неумелого бойца почти всегда одна — жизнь…

Рассвело всего лишь около часа назад, а Троянову уже казалось, что противоположный берег он изучил и знает уже лучше, чем собственную ладонь. Каждый сантиметр скалы, служащей дверью в подземные туннели базы, каждый кустик и дерево — все уже было самым внимательным образом осмотрено и изучено. Это укромное местечко под корнями развесистых, перевитых лианами и еще кучей других растений-паразитов деревьев, Тритон со Скатом выбрали ночью, когда под покровом непроглядной темноты они с Марией скрытно приплыли сюда на лодке. Выбрав место для наблюдения за входом на базу, пловцы выгрузили снаряжение для работы под водой, оружие, небольшой запас еды и пару пластиковых бутылок питьевой воды. После чего отправили Марию обратно на «авианосец», где в одиночестве валялся на диванчике майор, страдавший не столько от ран, сколько от вынужденного безделья и невозможности хоть чем-то помочь своим боевым пловцам. Теперь на их плечи ложилась основная работа…

Маскировка была устроена мастерски, хотя и не требовала особых ухищрений — достаточно было углубить яму у подножия одного из деревьев, выстлать ее куском брезента и затем прикрыть того, кто первым заляжет в схрон, маскировочной сеткой, добавив сверху горку мха и травы. Первым на дежурство залег мичман. Скат же в это время тоже отлеживался в другом схроне, устроенном для лейтенанта и для снаряжения метрах в двадцати от укрытия Троянова. Для связи имелись две портативные радиостанции…

Тритон в очередной раз прошелся взглядом по уступу скалы, с которого, как поведал Скат, лейтенант с майором так лихо и не очень удачно сигали в реку. Камера наблюдения безжизненным сучком торчала на своем кронштейне и не двигалась — видимо, до починки у бандитов не дошли руки или запасного оборудования не оказалось. Значит, где-то там, в травке, должен прятаться часовой… Ага, вот мелькнуло что-то вроде головы в каске, обтянутой матерчатым чехлом. Точно, есть часовой…

Дальше произошло событие несколько необычное и в рамки устава караульной службы никак не вписывавшееся. Видимо, часовому на скале надоело прятаться в траве и он решил размяться. Бандит поднялся во весь рост, небрежно бросил автомат на землю и начал энергично размахивать руками и ногами, прохаживаясь по краю каменной площадки. Потом минуту-другую о чем-то поразмышлял, воровато посмотрел в сторону, где находился люк, и смачно закурил, пыхая голубоватыми облачками дыма. Потом развернулся в сторону реки, расстегнул ширинку камуфлированных штанов и неторопливо побрызгал сверху в сероватую по утренней поре воду. Докурил, швырнул окурок в сторону и снова исчез в гуще травы.

«Вот это по-нашему, — размышлял Тритон, едва сдерживая смех. — Ай, да боец… Такого удальца даже резать жалко. А ведь все равно придется. Когда же ваша чертова субмарина появится, а? Если появится вообще…»

Валерий скосил глаза на переплетения травы, прикрывавшей его собственное убежище. Сколько же в ней возится, копошится и бегает всякой мелкой твари! Вон муравьи куда-то маршируют что твои солдаты. Хорошо еще, что какие-то обычные, мелкие. Мария рассказывала, что у них тут есть вачакос — муравьи крупные, с мощными челюстями. Если они шествуют своим строем, то все живое с их дороги улепетывает со всех ног — лягушку или змею в считаные секунды обгладывают. Получается, что они типа сухопутных пираний…

От москитов и прочей мелкой сволочи Мария дала побрызгаться каким-то спреем. От мошкары жидкость помогала неплохо, но за шиворот все-таки кто-то забрался и ползает, гад, щекочет. Вроде пока не кусает. И не вскинешь руку, не прихлопнешь — тот часовой может про службу все-таки вспомнить и на движение отреагировать враз. В лесу резких движений делать не рекомендуется — глаз и человека, и зверя реагирует в первую очередь на движение.

Тритон вдруг застыл и напряг слух. Нет, вроде бы не показалось — действительно, со стороны скалы доносился едва слышимый гул. Еще через минуту мичман увидел, что в скале начала медленно шириться вертикальная черная щель — открывался вход в туннель…

Мичман слегка постучал пальцем по микрофону рации, подавая сигнал Каткову, и вновь все внимание сосредоточил на медленно отползавшей в сторону скале. Неужели томительное ожидание заканчивается и сейчас на речной простор выползет округлая туша подлодки? Да уж скорее бы, чтобы наконец-то заняться своей основной работой и покончить со всей этой бандитской сворой и гнездо их разворошить-прихлопнуть…

Слева едва слышно зашелестела трава, и Скат, незаметно подползший к мичману, почти вплотную уткнулся губами в его ухо и чуть слышимым шепотом спросил: «Ну что тут у тебя?» Вместо ответа Тритон кивнул в сторону уже полностью открывшегося туннеля.

Прошла минута, другая и послышался сначала приглушенный, а затем и вполне различимый рев и треск моторов. Правда, на мерное ворчание дизелей субмарины эти звуки похожи не были — работали моторы лодочные.

Из темноты вынырнула первая надувная лодка, за ней вторая, третья… Четвертым в составе «речного конвоя» шел в арьергарде небольшой катер с установленным на носовой турели пулеметом. И Скат, и мичман, не отрываясь, наблюдали за выездом бандитской флотилии и гадали, куда же они в таком солидном составе направляются… Подводная лодка так и не появилась — скала вернулась на место, и на реке вновь установилась утренняя тишина, нарушаемая лишь обычными звуками, которыми полна сельва днем.

— Как думаешь, куда они так рванули? — шепнул Тритон и озабоченно посмотрел на часы.

— А тут и думать нечего, — так же тихо ответил лейтенант. — Если тот урод нам не соврал, то лодка уйдет сегодня, а эти добры молодцы отправились район проверять. Еще проще: нас с тобой искать. Как пел один дяденька: «Идет охота на волков…»

— Ну и флаг им в руки, — ехидно улыбнулся Троянов, но Скат его веселья не поддержал, а очень даже серьезно напомнил, что есть еще и майор с Марией, которым в случае чего с такой сворой будет не справиться. — Да хрен они их найдут, не переживай ты. А мы будем субмарину эту чертову до упора ждать?

— Простейшая логика подсказывает, что пока эти шакалы не вернутся, подлодка из дока носа не высунет… Будем ждать, — твердо заявил лейтенант. — День велик, мичман, так что терпи и жди…