— В своей.

— Оно и видно.

Светка отхлебнула чаю и принялась сосредоточенно, с хмурым лицом, кроить пирожное. Димка наблюдал за резкими движениями ложечки, и ему было жалко и Желдобину, и ни в чём не повинный "ноктюрн".

— Прости, — ещё раз сказал он.

— А-а, проехали, — сказала Светка, воткнув ложку в бисквитные развалины. — Тебе повезло, Капитошка, что я отходчивая. А знаешь, почему? Потому что я трезво оцениваю реальность. Если, конечно, до этого не нагрузилась в "Марго". Но это бывает исключительно поздним вечером в пятницу. Или в четверг.

— А Шалыкина ты помнишь? — спросил Димка.

— Кого?

— Петра… нет, Пашку Шалыкина, учился вместе с нами.

Желдобина немаленькой грудью легла на стол.

— Слушай, я всех наших знаю. Никакого Шалыкина у нас в классе не было!

— Ты серьёзно?

— Климов, Войцеховский, Аверьянов, Фангин… — загибая пальцы, начала перечислять Светка. — Потом Чужимский и Канев. И Пейе. И этот ещё… вытянулся в девятом… Аверьянов!

— Был, — сказал Димка.

— Тогда вихрастый такой, мы его ещё Пуделем звали…

— Кашутин?

— Во-во. Откуда Шалыкин-то?

— С выпускной фотографии. В верхнем ряду с левого края.

— Не смешно.

— Что я его, выдумал что ли? — возмутился Димка.

— Кто тебя знает.

Желдобина шевельнула плечом и отвернулась к окну, задумчиво облизывая ложку. Димка вдруг вспомнил, что на фотографии Шалыкина никакой Светки в помине не было.

— Почему мне так не везёт?

— Ещё повезёт, — сказал Димка. — Обязательно. Я прослежу.

Желдобина фыркнула.

— На, — помедлив, она выложила на стол мятую бумажку, — бери. Всё думала, что ни за что тебе не отдам.

— Почему?

— Не знаю, — пожала плечами Светка. — Женская стервозность.

— Спасибо.

Димка сложил бумажку пополам и отправил во внутренний карман, закрыл на "молнию".

— Теперь можешь идти, — сказала Желдобина.

— А кофе?

Димка приподнял крохотную кофейную чашечку.

— Хорошо, — Светка села прямо. — Пей. О чём-нибудь ещё будем говорить?

— О тебе.

Димка отпил. Кофе был горький — он забыл его подсластить.

— Обо мне?

Желдобина сложила руки на столе, потом развела их, потом спрятала на коленях.

Оказалось, что ей нравятся фильмы про время, вроде "Эффекта бабочки", "Исходного кода" или "Петли времени", когда человек раз за разом переживает тот или иной период в своей жизни, пытаясь его изменить.

А "День сурка"? О, это вершина! Такой актёрский дуэт, Билл Мюррей — грустный душка. Представь, целую вечность провести в занятиях по самосовершенствованию. А "Треугольник"? Не видела "Треугольник"? Про девчонку с группой друзей, попавшую на покинутый корабль? Вот где всё закольцовано! Жуткая жуть!

Ещё Светку потрясло "Знамение" с Кейджем, потому что "во время просмотра и после него ты какое-то время как бы вне всего, и от того, что всё предопределено, просто офигеваешь в ступоре и ждёшь гибели мира".

Они просидели в кафе до полудня, и Димка всё больше склонялся к тому, что сохранившийся у него со школы образ Желдобиной как вредной и недалёкой толстушки необходимо срочно корректировать. Наверное, надо будет это заспать, чтобы зафиксировать в реальности, подумал он. И ещё привидеть ей парня, весёлого, но долговязого, на контрасте. То есть, не привидеть, а убедить себя, что он есть.

Или будет.

— Спасибо тебе, Капитонов, — сказала Светка, когда они вышли из "Чашки". — Ты вообще ничего, не тормоз.

— Ты тоже, — сказал Димка.

Желдобина хохотнула.

— Это ты меня ещё после "лонг-айленда" не видел! А почта настоящая, ты не думай. Мы списывались.

— Я не думаю.

— Ну, всё.

Светка махнула рукой в пушистой рукавице и нырнула в нутро подъехавшего автобуса. Её голубой пуховик, мелькнув за стеклом, пропал в глубине салона. Димка обошёл площадь, подождал "маршрутку" и поехал в другую сторону. Бумажка с адресом шуршала во внутреннем кармане куртки.

Почтовый ящик у Инны был яндексовский. Irezova88. Ну и, конечно, собака яндекс ру. Не самый сложный адрес.

Путь через парк до дома слился в белую морозную полосу. Многоэтажный Ктулху, кажется, даже растерялся от такого невнимания.

Ворвавшись в квартиру, Димка, не раздеваясь, схватил планшет. Включил, вышел в браузер. "Написать письмо". Да. Так, кому… Irezova88. Яндекс ру. Вроде бы точно. Тема… Какая может быть тема? Ладно, тема: Привет!

"Привет! — написал он. — Инна, меня зовут Дима, Дмитрий Капитонов. Мы учились вместе. Не против где-нибудь встретиться?".

Отправить?

Палец повис в сантиметре от сенсорного экрана. Димка вдруг засомневался, что Инна поверит его словам. Не слишком ли коротко? Может, стоило упомянуть Желдобину? Написать: "Вы с ней встречались у "Марго". Потом добавить: "На тебе была шапочка с помпонами-колокольчиками". Нет, глупо.

Он шлёпнул по клавише.

Информационная строчка: "Ваше письмо отправлено" через секунду повисла перед глазами. Вот и всё. По Димкиным плечам под курткой побежали мурашки. Теперь ждать. В голове запорхали радужные бабочки-мысли. Она ответит… она вспомнит… и дальше у них всё будет хорошо. Новая жизнь…

Ответного письма не случилось ни через час, ни через два. Димка всё больше мрачнел, остервенело удаляя сыплющиеся в ящик предложения заработать миллионы на дому и сообщения с акциями и распродажами. Ваш счёт попол… Бах! Примите участие в удиви… Тр-рах! Мир скидок приглашает вас…

Тра-та-та!

Ближе к четырём Димка выдохся, плюнул на проверку почту и поставил воду под пельмени. Он собрал всю волю в кулак и ушёл из кухни в комнату, оставив планшет на подоконнике. Всё, до шести даже не дёрнется проверять. Горло перехватывало от обиды и несправедливости. Как же так? Ведь можно же… Или это реальность такая подлая?

А что если его письмо в пути принимает совсем другой вид? Вдруг в реальности Инны оно имеет какой-нибудь чужой обратный адрес? Или превращается в спам и вместо "Это Дима Капитонов" там значится "Подарочная кредитная карта"?

Димка прилёг на тахту и едва не отключился, и только раздражающее шипение выкипающей на конфорку воды заставило его всплыть из дрёмы. Чёрт-чёрт-чёрт!

Ускорение. Тормоз на повороте.

Он убавил газ и высыпал штук тридцать пельменей, рассчитывая натолкаться ими до потери сознания. Пусть, пусть. Желдобиной можно, а ему почему нельзя? Это депрессия и невозможность счастья. Кто-то заедает их пирожными, а он будет пельменями.

Инна, Инна, ответь.

Планшет лежал призывно, почти эротически. Включи меня. Войди в меня. Димка отвернулся. Насупившись, он с минуту механически помешивал пельмени. До шести. Деревянная лопатка скребла об эмалированное дно.

Инна, пожалуйста.

Пельмени вспухали и всплывали белыми минами. Или льдинами.

Конечно, всё может быть. Может, она ещё не вернулась с прогулки или из магазина. Или не было света, или мобильник разрядился, а младший брат, если он имеется, занял компьютер. Кроме того, есть куча дел, когда до почты просто не добраться.

Димка зажмурился.

Нет, если уж это его реальность, то ответ уже пришёл. Инна увидела и отписалась. Вот прямо в этот момент…

Не выдержав, он подскочил к планшету. Какая там, блин, сила воли! Включайся же, глупая машинка.

— Да!

В почтовом ящике было два письма. Одно рекламное, а другое… Сердце Димки радостно забилось. Адрес: Irezova88. Инна!

"Привет. Я тебя не помню. Ты шутишь?".

Он несколько секунд смотрел на короткую строчку. Понятно, это понятно. Наивно ожидать чего-то другого. Не помнит. Я сам не помню.

"Не шучу, — написал Димка. — Мы фотографировались на выпускном. У меня есть фото. Но на самом деле, это странная история. Мы можем встретиться?".

Уже отправив письмо, он подумал, что, наверное, с назойливым предложением встречи выглядит чересчур подозрительно. Ладно. Димка занялся пельменями, которые уже были готовы выскочить из кипящей воды на пол. Выключив газ, он выловил из кастрюли в тарелку все тридцать штук и долго размышлял, что делать с такой горой. Возможно, он не одолеет и половины. Кошмар какой.

Инна молчала.

Димка брякнул в пельмени крохотный кусочек масла и выдавил остатки кетчупа из упаковки. Пельменный курган стал казаться зловещим. Есть расхотелось.

Пошёл шестой час. Димка подумал, что если каждого сообщения от Инны нужно будет ждать по пол-дня, он сойдёт с ума.

Взгляд в планшет. Взгляд на тарелку. Взгляд в планшет…

В шесть двадцать семь (о, господи, час с лишним!) в ящик упало новое письмо. "Не понимаю, чего ты добиваешься, Дима, — писала Инна. — Я помню Климова, Чужимского и Пейе. Никакого Димы Капитонова в нашем классе не было. Может, ты из параллельного?".

Ну, конечно, подумал Димка, все помнят Пейе.

"Я могу переслать тебе фото, — написал он. — Если ты не узнаёшь человека слева, то себя-то ты должна узнать. Может, какое-нибудь кафе в центре?".

Письмо упорхнуло.

Димка спрятал пельмени в холодильник. Потом достал из морозильника фотографию и смотрел на Инну, касаясь кончиками пальцев то чёлки, то плеча, то ямочки на щеке.

Инна.

Где-то на час его вырубило, и из сна, в котором хрипели и катились по траве кони, он вырвался с ощущением, будто вот-вот случится что-то непоправимое, ужасное. Какое-то время он не понимал, где находится, и смотрел, как лёгкие волны морщат за окном фальшивый фасад. Было уже темно. Часы показывали без семи минут восемь.

— Инна!

Он торопливо включил вырубившийся планшет.

"Дима, — ожидало его сообщение, — я не знаю, о чём ты говоришь. Какой человек слева? Я нашла выпускную фотографию, на ней нет ученика с фамилией Капитонов. Ты ничего не перепутал?".

Человек слева… Ох, идиот! Димка сообразил, что забыл сфотографировать и прикрепить к письму копию снимка.

Камера на планшете была плохонькая, но при ярком свете дубль с фотографии Инны с Димкой получился на удивление чёткий.

"Инна, прости, забыл приложить фото, — написал Димка. — Я понимаю, что всё это выглядит какой-то дичью, но это не монтаж и не подделка. Это словно другая реальность. Кусочек нашей возможной жизни. Я потому и хочу встретиться".

Он прикрепил файл со снимком и нажал кнопку "отправить".

Письмо ушло. Ответ не пришёл ни через десять минут, ни через полчаса. Димка не находил себе места. Может, у неё какой-то "левый" интернет, — подумалось ему. Или у неё нет возможности мониторить почту постоянно. А я тут…

Он сел перед телевизором и выдержал минуты три — люди в студии мололи какую-то чушь о перенаселении и ГМО-продуктах. Так и подначивало крикнуть: "Вы из какой реальности?". Почты не было. Тогда он съел пельмень с вершины кургана — холодный и липкий. Разжевал его до кашеобразного состояния, до отсутствия вкуса. Инна не отвечала.

В голове плыл туман, стены и мебель уютно сворачивались в спираль, стоило на них задержать взгляд. Нет-нет-нет, не спать!

Письмо пришло в девять тридцать две.

"Дима, я получила фото, — значилось в нём. — Это действительно странно. Я не помню, чтобы меня там фотографировали, но справа точно я. Тогда слева, получается, ты? Знаешь, хорошая фотография. Мне кажется, очень смутно, что мы, возможно, знакомы. К сожалению, я не смогу с тобой встретиться, потому что сегодня вечером уезжаю из города. Если тебе необходимо меня увидеть, ты можешь попробовать попасть на вокзал до отправления поезда. Это сегодня вечером, в одиннадцать ноль семь. Инна".

Сегодня…

Димка неожиданно понял, что если он не увидится с Инной сегодня, то не увидится больше никогда.

Он вскочил, потом сел. Надо как-то убедить Инну, чтобы она осталась. Надо как-то…

"Инна, — кусая губы, написал Димка, — я тоже совершенно тебя не помню. Но я умоляю тебя не уезжать до встречи со мной. Глядя на эту фотографию… Понимаешь, глядя на эту фотографию, я вижу реальность, которой у меня не было. Которая как-то проскользнула мимо и случилась где-то там, без меня. Разве ты не чувствуешь того же? Я думаю, чувствуешь. Я думаю, если бы мы встретились, возможно, мы обрели бы не только друг друга, но и недостающую, словно изъятую часть нашей памяти. Мне очень хочется в это верить. Я почти знаю это, Инна. Там, на фотографии, я тебя люблю".

Вздохнув, Димка напрочь стёр текст. Это глупо и бесполезно. Он не успеет. Если письмо идёт час с лишним…

Он принялся торопливо одеваться. Куртка. Шапка. Дурацкие шнурки. Тысячи на такси до вокзала хватит.

Снаружи было темно. Колкая крошка кружилась в воздухе и летела в лицо.

Защищая глаза ладонью, Димка побрёл к смутно проступающей в конце переулка глыбе дома. Жёлтым помигивал светофор. Теснились к тротуарам серые сугробы. Снежная крошка щёлкала по куртке. Ветер посвистывал из арок и набрасывался из-за углов.

Ни людей. Ни машин.

На остановке Димка минут пять стоял под пластиковым козырьком, пытаясь разглядеть в зыбкой снежной круговерти хотя бы какое-то движение сквозь.

Никого. Вымерли что ли всё? Десять часов, не такое уж позднее время.

Потихоньку он побрёл в сторону вокзала, надеясь, что ему повезёт наткнуться на "маршрутку" или на случайного водителя. Правда, с каждым метром эта надежда таяла.

Мутными пятнами висели фонари. Зажатый домами ветер толкал в плечо, пытаясь развернуть, как забияка, добивающийся полноценной драки. Где-то в вышине, споря с фонарями, раскачивалась луна.

Димка отплёвывался и упрямо шагал вперёд. Скоро ему стало казаться, будто он не просто идёт через город, а с усилием продирается сквозь него, обрастающего заборами, сугробами, тёмными дворами, плитами и трубами.

Ничего, ничего, думалось ему, только бы успеть.