— Вставай, — сказал Роун.

Ибрам поднял глаза.

— Элай?

— Поднимайся, ты, фесак. Вставай.

— Элай?!

Роун уставился на него сверху вниз.

— Не смей так поступать со мной, Гаунт. Если кто-то и прикончит тебя, то это буду я. Так что… просто не смей.

Комиссар с трудом поднялся на ноги.

— Мне не нравится ваш тон, майор Роун.

— Да пошел ты, — ответил Элай. — Соберись, ублюдок. Ты возвращаешься обратно вместе с нами.

— С нами? — прошептал Гаунт.

— Воистину так, человече, — сказал Эзра ап Нич, и они с Роуном, подхватив Ибрама под руки, повели его по мосту.

— Он такой длинный, — пробормотал комиссар. — И Сыны Сека… Сыны Сека прямо за нами.

— Сыны Сека пусть чмокнут меня в зад, — заявил майор. — Ты возвращаешься домой вместе с нами. О, Трон, да ты весишь целую тонну! Шевели ногами, помогай мне!

— Я пытаюсь, Роун. У меня очень сильно болят глаза.

— Они забрали твои глаза в пустошах Яго. Палачи Кровавого Договора в буквальном смысле порезали тебя на куски, но Курт и Дорден приложили все силы, чтобы сшить их обратно. Ты получишь новые глаза, аугментические. Тебе пересадят бионические и обычные органы. Просто продолжай идти.

— Яго? — прошептал комиссар, начиная вспоминать.

— Да не будь ты такой бабой, Гаунт! Я проделал весь этот путь ради тебя! — Роун попытался успокоиться. — То есть, ради себя. Себя, Троном клянусь! Не смей подыхать у меня на руках!

— Я… — произнес Гаунт, чувствуя, что Роун и Эзра ап Нич практически тащат его по мосту. — Я вспомнил. Железная звезда.

— Что? — переспросил майор.

— Железная звезда, — повторил комиссар. — Раскаленный прут, клеймящий жезл, он вонзился в мои глаза, выжигая и забирая их. О, Трон…

— Оставайся с нами, Ибрам! Мы почти добрались!

— Здрав будь, человече, — прошептал Эзра ап Нич. — Жизнь кличет тя.