Они подходили на четырех рыбацких челнах к берегу и молча, без традиционных криков «ура» и «полундра!», бросались в десантную атаку. Гродов придирчиво наблюдал при этом, как, оказавшись на берегу, десантники пытались укрыться за любым попавшимся им на пути камнем, за каждым бугорком; просто залечь и хоть кое-как окопаться на прибрежной равнине, на пляже или на склоне поросшего мелким кустарником оврага.

Позаимствовав в рыбколхозе старые, не подлежащие использованию во время промысла баркасы, на которых сами рыбаки обучали теперь молодежь основам мореходства на веслах и под парусами, Гродов усадил на них морских пехотинцев из «Дельты». Их весельная подготовка как таковая длилась недолго, зато вот уже в третий раз капитан бросал десантников на позиции, которые занимали бойцы охранного взвода батареи, усиленные двумя взводами собственно артиллеристов. Вместе с десантниками проходила подготовку и разведгруппа батареи, созданная политруком Лукашем. Когда еще представится возможность так подучить своих собственных, батарейных, разведчиков?

В целом же для моряков особого штурмового отряда это была хорошая школа десантирования, а для бойцов батареи – школа обороны во время боя с вражеским десантом. При всей условности этой схватки, при которой батарейцы могли вести огонь только холостыми патронами – благо небольшой запас их на батарее все еще имелся, – сразу же определилось несколько ландшафтных лазеек. Именно по ним десантники могли проникать сквозь береговой заслон; по ним на бросок гранаты подбирались к командному пункту, пытаясь взять его в плотное кольцо, оборудуя при этом свои пулеметные гнезда и небольшие плацдармы для высадки основных сил.

Стоя на площадке у командного бункера, Гродов мог отслеживать действия самих десантников, которые уже лихо устремились в атаку, неплохо ползали под пулями, но слишком уж неохотно брались за саперные лопатки, а еще ленивее орудовали ими; да и к берегу рвались по мелководью кучно, вместо того чтобы сразу же рассредоточиваться и на ходу вести огонь.

– Ну и как держатся под натиском десантников твои батарейцы? – возник из штабного люка полковник Бекетов, резким движением руки пресекая попытку капитана подойти к нему с докладом.

– Под натиском моих же, – напомнил ему Гродов, – десантников они держатся стойко. Хотя уже заметны слабинки в подготовке и морских пехотинцев, и обороняющихся.

Комбату доложили о прибытии на позиции огневого взвода полковника Бекетова, однако встретить его он не мог. Выполнял приказ самого полковника: на встречи не отвлекаться, а продолжать тренировочные бои.

– Но сам факт, что ты по собственной инициативе так вот, с баркасами и с морским аллюром, организовал подобные учения, уже свидетельствует, что в обоих случаях при назначении командира и батареи, и отряда «Дельта», начальство не ошиблось.

– На то оно и начальство, чтобы не ошибаться, – отшутился Гродов.

Дальнейшие рукопашные бои они уже организовывали вместе. Разбив «противников» на десятки, в которые входили и офицеры, Гродов сводил их на приморском лугу, отделение на отделение, с примкнутыми штыками, заставляя имитировать штыковые удары и приемы защиты от них, а затем следовал приказ: «Винтовки – в пирамиды, приступить к рукопашному бою без оружия!».

– Я намерен проводить теперь подобные тренировочные бои каждый день, – объяснил Гродов полковнику, переходя к новой фазе обучения. – Завтра и комендоров, и десантников мы будем обстреливать боевыми патронами. Мои солдаты должны привыкнуть к свисту пуль и блеску штыка.

– Уж не присутствуем ли мы все при рождении нового Наполеона?

– Ни нового, ни второго Наполеона не предвидится. Все значительно проще. Вступая в рукопашные стычки друг с другом, эти солдаты обязаны морально и физически готовиться к подобным схваткам с врагом, да и просто ощущать себя мужчинами, а не казарменными заводными куклами.

– Согласен, это важно, – вполголоса проговорил полковник. – Особенно сейчас. Подчеркиваю: особенно… сейчас.

Как только последние отделения завершили схватку, Гродов указал солдатам на позаимствованный у рыбаков красный якорный буек, мерно покачивавшийся метрах в сорока от берега, как на рубеж, и назначил всеобщий обязательный заплыв. Но при этом приказал офицерам выявлять неумеющих плавать, чтобы в течение недели заниматься с ними отдельно, а вдоль трасы заплыва расставить баркасы со спасателями для тех, кто свои силы переоценил.

Первыми, по его приказу, совершали заплыв комендоры, за ними – десантники, которым расстояние от берега до буйка и обратно предстояло преодолеть дважды. А как только артиллеристы разделись и выстроились в чем мать родила, чтобы затем не надевать форму на мокрые кальсоны, прозвучала его команда:

– Гвардейцы-голопопики, вперед, в море!

Наверное, это был самый приятный приказ из всех, которые солдатам приходилось выполнять за последние недели службы. Понаблюдав за тем, как голопузое воинство с шутками, смехом и мальчишеским визгом преодолевает песчаную отмель и мелководье, полковник вдруг спросил:

– А почему не интересуешься, комбат, по какому поводу я здесь?

– У начальства такими вопросами интересоваться не принято. Вдруг решите, что я не рад вашему визиту.

– А можно подумать, что ты, Гродов, рад! – осклабился полковник.

– Во всяком случае, намного больше, чем появлению на батарее любого другого начальника. Уже хотя бы потому, что с вами интереснее, а главное, каждое общение с вами порождает какие-то изменения в моей скудной на приключения жизни.

– Вот в этом ты прав, – оживился Бекетов, – что-что, а приключения я тебе могу гарантировать. Изменения в жизни – тоже. Получен приказ о том, что особый десантный отряд морской пехоты «Дельта» придается Дунайской флотилии. К твоему сведению, флотилии придаются также отдельная стрелковая и пулеметная роты. Притом что, как уже ранее говорилось, в случае войны суда флотилии обязаны взаимодействовать с подразделениями Перекопской и Чапаевской дивизий 14-го стрелкового корпуса. Будут еще подразделения пограничников, батальоны народного ополчения и все такое прочее…

– Расстановка сил понятна. Вопрос: мне приказано отбыть на Дунай вместе с десантниками?

– Правильно понимаешь: приказано. Как уже ранее обусловлено, командование батареей временно передаешь старшему лейтенанту Лиханову. Подчеркиваю: временно.

– Есть, передать командование.

– Временно, – тут же уточнил полковник, – что особенно оговорено с командующим военно-морской базы контр-адмиралом Жуковым. Если, не доведи всевышний, дело дойдет до обороны Одессы, командование батареей опять примешь ты.

– Но если смириться с этой версией – что они дойдут до здешних мест, тогда что будет происходить с «Дельтой» в промежутке между боями на Дунае и под Одессой?

– Ты чего от меня требуешь, капитан, и за кого принимаешь?! – возмутился Бекетов. – За адъютанта Антонеску, что ли? За его начальника штаба?

– Скорее за начальника штаба, – не удержавшись, иронично съязвил Гродов, надеясь, что чувства юмора полковник пока еще не растерял. – Исключительно из «уважения» к Антонеску.

– Молодой, но наглый, как сам я – в молодости, – с улыбкой покачал головой Бекетов. – Далеко пойдешь.

– Извините, если что не так, товарищ полковник.

– Да ладно тебе! – примирительно молвил Бекетов. – В конце концов, ты у меня не на докладе. Да и ход мыслей твоих принципиально нравится. А если серьезно, то кто способен предсказать сейчас, как будут развиваться события и как мудрее будет использовать твоих пехотинцев? Может, все они со временем окажутся в прикрытии твоей береговой дальнобойной?

– Виноват. Понял. Действовать будем по ситуации.

– Вот это уже армейский разговор.