«Вот всегда бы так!» – с чувством глубокого удовлетворения подумала Ефросинья, проснувшись утром.

Вечером предыдущего дня Влад перевез ее к себе, причем внес в дом на руках. Это, пожалуй, было чересчур. Она уже ходила, хотя и с трудом, прихрамывая, но вполне самостоятельно. Ефросинья три раза в день принимала обезболивающие таблетки, поэтому боли ее сильно не мучили. А сегодня даже поиграла в ласточку (именно так в детстве называлось упражнение), когда стояла на одной ноге под душем, вытянув другую ногу в сторону, чтобы на ней не намокли бинты.

Еще больше настроение поднялось при виде принесенного ей в комнату завтрака. Аппетит вернулся, организм явно шел на поправку. Девушка-горничная, почти совсем не знавшая английского, притащила огромный поднос, на котором стояли чашка ароматного кофе, ваза с фруктами, тарелка с тостами, с сыром и ветчиной, легкий салат из свежих овощей, горячие блинчики с медом и джемом, яичница-глазунья, йогурт и булочки.

– Ого! – удивилась больная.

– Господин Влад сказал, чтобы я принесла все, а уж вы сами выберете то, что понравится.

Фрося выбрала все. Да еще с каким аппетитом! Продукты были свежайшими, вкус потрясающим.

Вчера вечером к Владиславу приехал Вацлав с этим чертовым листочком цифр, ну и, естественно, остался. Наверное, Влад не отказал другу в его просьбе достать бутылочку-другую из своих запасов. Фрося лишь чуть-чуть посидела с ними, а затем удалилась в свою комнату. Последнее, что донеслось до ее ушей, была речь хозяина о том, что теперь он глаз с нее не спустит, на работе взял отпуск, будет заниматься домашними делами, до которых всегда не доходило дело и которые уже заждались его рук (Влад хотел разобраться с вещами в мансарде, а также облагородить территорию вокруг дома).

Сейчас Фрося не стала терзать свое раненое бедро натягиванием довольно грубых джинсов и выбрала яркое, цветочной расцветки платье с широкой юбкой.

– А где сам пан Владислав? – спросила она у горничной.

– Так еще отдыхает, – ответила девушка. – А женщина, которую вы просили найти, ждет вас в холле.

– Правда? Так быстро? – обрадовалась Ефросинья.

– Пан Влад еще вчера ее разыскал и пригласил приехать. Позвать сюда?

– Я сама спущусь. А ты, будь добра, принеси и ей такой же завтрак, как и мне.

– Да, конечно, – дежурно улыбнулась горничная и удалилась с пустым подносом.

Фрося доковыляла до нижнего этажа, до гостиной, и с большой радостью кинулась в объятия своей новой знакомой Люсьен. Именно ее она пригласила в гости, помня, что та сделала для нее. После пережитого вместе эта женщина стала для нее словно родственницей. Выглядела Люся все так же: лицо, покрытое морщинами, делавшими ее старше, чем на самом деле, гладко зачесанные назад волосы и приятная улыбка.

– Здравствуй, моя дорогая! – обняла Фросю гостья. – Ну ты просто бедолага! Мне вчера твой Владислав рассказал о том, что ты ранена и что с тобой произошло. Я в шоке! Один только раз в жизни я встречала женщину, которая, куда бы ни пошла, сразу же влипала в жуткие истории. И вот теперь с тобой, такой же невезучей, столкнулась.

– А что с твоей знакомой стало? – улыбнулась Фрося.

– Последний раз я видела ее в Германии в больнице с переломом обеих ног. С тех пор уж лет десять прошло.

– Присаживайся, – пригласила гостью Ефросинья на большой и удобный диван. – Я переживала, не начались ли у тебя неприятности в приюте.

– Я сама этого боялась. Но сменили только портье, то есть Яцека арестовали. Вацлав лично предупредил директора приюта, что ни один волос не должен упасть с моей головы. Так что у меня все в порядке. А на полученные деньги приобрела себе этот костюм. Как тебе?

– Прекрасно.

– Вот и мне понравилось, выгляжу как человек. Прямо вот отрезвилась я. Если я оказалась не совсем пропащим человеком, если я смогла помочь другому человеку…

– Ты безумно бесстрашная женщина и спасла меня! – не дала ей договорить Фрося.

– Безумная, это да. Но если такая интересная и образованная женщина, как ты, разговаривает со мной…

– Господи, да чего бы мне не разговаривать с тобой? – снова перебила Люсьен девушка. – Нашла цацу! Я человек простой и делю людей не на богатых и бедных, а только на хороших и плохих.

– Ох, если бы ты знала, Фрося, как мало на свете таких, как ты…

В гостиную вошла горничная с подносом, на котором был собран обильный завтрак для гостьи, и пожелала приятного аппетита.

– Ой, это все мне? – воскликнула Люсьен. – Спасибо большое за такое внимание к моей персоне. Вот уж не ожидала!

– Кушай, Люся, кушай… – Фрося вытянула больную ногу на диване. Настроение у нее было прекрасное.

Люсьен накинулась на хрустящие тосты с дорогой ветчиной.

– Прямо как аристократка! Дом хорош.

– Большой, – согласилась Ефросинья.

– Не поверишь, но я бывала в этом доме, и не раз, – лукаво посмотрела на нее Люсьен темными глазами с «фирменным» прищуром.

– Правда? Когда?

– Очень давно… Ты же знаешь, я живу без часов, время определяю неточно, но по ощущениям – много лет назад.

– А каким образом?

– Вот! Это самое интересное! Я дружила с одной женщиной, Валентиной. Познакомились на рынке, где я попрошайничала, и она угостила меня. Сошлись на почве того, что она была наполовину русская, а меня всегда привлекала твоя страна. Кстати, потом именно Валентина познакомила меня с тем русским мужчиной, который оставил неизгладимый след в моей душе. Его Павел звали, я говорила тебе. Она болела за меня душой и пыталась наставить на путь истинный. И вот я стала к ней захаживать, учиться уму-разуму. Валентина меня подкармливала и одеждой снабжала. А работала она здесь кем-то наподобие домработницы.

– Надо же! – удивилась Ефросинья. – Неужели, правда, в этом доме?

– Я еще с ума не сошла, здесь. Конечно, я не была знакома с хозяевами лично. Валентина принимала меня обычно, когда дома никого не было, и я заходила с черного хода. Но все равно видела пару раз издалека крупного мужчину с бородой, его дочку.

– Это явно Людвиг Люцеус с дочерью Розалиндой.

– Девица была вроде замужем, – добавила каким-то странным тоном Люсьен.

– Так вот Розалинда и стала женой Влада! – выпалила Ефросинья.

Кусок яичницы выпал изо рта Люсьен.

– Да? Я-то думала, что он просто новый владелец дома, а выходит, зять бывшего хозяина?

– А что тебя так удивляет? – спросила Фрося, наливая своей спасительнице свежевыжатый апельсиновый сок из графина.

– А они давно знакомы? То есть женаты? – не ответила на вопрос Люсьен.

– Давно. Поженились совсем молодыми. Открою тебе секрет: Влад был моим парнем, а Розалинда увела его у меня.

– Она была еще той штучкой, – отвела глаза Люсьен, у которой словно и аппетит пропал сразу.

От Фроси не ускользнула произошедшая перемена.

– Что случилось?

– Да ничего. Давно это было…

– Люся, о чем ты? Расскажи мне! Я теперь не успокоюсь!

– Ты ему не передашь? – покосилась на нее женщина.

Фрося отрицательно покачала головой.

– Если их брак разрушится, это на моей совести будет… – Гостья снова застучала вилкой.

– Влад уже несколько лет один живет.

– Что ж, тогда с моего сердца груз упал. Значит, он давно узнал, какая его женушка сучка, – обрадовалась Люсьен.

– Розалинда умерла, – тихо произнесла Фрося.

– Ой! – прикрыла рот Люсьена. – Проблема: о мертвых или хорошо, или ничего…

– Ты обещала! – начала просить Фрося.

– Ладно, расскажу. В один из таких вечеров, когда в доме никого не было, я пришла к Валентине в гости. Она усадила меня на кухне, где проводила много времени, поскольку готовила и носила господам еду в просторную и светлую столовую. Я ту один раз только видела – просто как во дворце.

– Сейчас там не так, столовая большая, но с современным ремонтом, – встряла Фрося.

– Нет, тогда было все в зеркалах и золоте, воздушно и… вкусно, словно зефир. Именно такой поэтический образ приходит на ум, – поправила выбившиеся из прически волосы Люсьен. – Сама Валентина ела на кухне. Там тоже было просторно, но все в дереве.

– И сейчас тоже так.

– На маленьком столике рядом с полками с заготовками мы и ужинали. Валентина сообщила, что хозяин ушел в лабораторию, а молодежь уехала в театр, а затем еще на какую-то встречу.

– Ну, да, хозяин был ученым, и у него должна была иметься лаборатория, – задумчиво пробормотала Фрося.

Люсьен внимательно посмотрела на нее.

– Я сейчас обижусь и прекращу рассказывать! Ты до сих пор не веришь, что я говорю именно про этот дом? Проверяешь мое каждое слово! Повторяю еще раз: я хоть и пила крепко, но из ума не выжила. Дом именно тот, где я бывала у Валентины много лет назад!

– Прости, я не хотела тебя обидеть, – потупилась Фрося.

– Выпить есть? – задала вопрос-примирение Люсьен.

– Пошли на кухню, что-нибудь найдем, – предложила Ефросинья.

Гостья тут же опровергла утверждение, что женщины ее возраста тяжелы на подъем. Она летела следом, словно девочка. А Фрося шла быстро, так как ей не терпелось услышать продолжение рассказа.

– Сейчас направо? Вот видишь, я помню! – радостно сообщила Люсьен. – Смотри-ка, даже столик, за которым мы сидели с Валентиной, остался! А вместо стеллажа шкаф поставили.

На просторной, но с невысоким потолком кухне они еще застали горничную, принесшую им завтрак. Та опять мило и дежурно улыбнулась. Что и говорить, вышколенная прислуга. Фрося с трудом объяснила ей, что им нужно, заметив мелькнувшее в глазах девушки недоумение, и вскоре на круглом столике появились бутылка красного вина и пара больших винных бокалов. После чего горничная наполнила тарелки фруктами и нарезкой элитного сыра с орешками и весьма тактично удалилась.

Люсьен разлила вино и внимательно посмотрела на Фросю.

– Так ты явилась сюда, чтобы вернуть свою любовь, украденную много лет назад?

– Нет-нет, совсем нет! – смущенно возразила Ефросинья. Но тут же, вздохнув, добавила: – Хотя если честно, то такая мысль в голове появилась. Только уже здесь, когда узнала, что Влад одинок.

– Понятно, его величество случай… Ерунда! Говорю же, ничего просто так в жизни не происходит, и если ты все-таки приехала сюда, то должна признаться самой себе, что именно за ним. Или что?

– Мучают мысли, что он сильно любил Розалинду, раз меня оставил и уехал к ней. Может быть, и сейчас еще любит, а я как бы под рукой оказалась, потому что ее нет…

– Ну и дура ты, Фрося! – совершенно внезапно выругалась Люсьен. И, держа в одной руке бокал с вином, другой перекрестилась. – Пресвятая Дева Мария! Прости, Господи!

– Думаешь, я ошибаюсь? Но моя гордость…

– Глупость это, а не гордость! Не был он счастлив с Розалиндой, не был, – твердо сказала женщина.

– Откуда такая уверенность?

– Ты слушай дальше, потом поймешь. Короче, сидим мы с Валентиной, пьем… Нет, не подумай ничего плохого, чай пьем и мирно беседуем. И тут слышим – кто-то пришел! Валентина заметалась – испугалась сильно, что хозяева ругаться будут, ей-то не разрешено было приводить гостей. Она запихнула меня за занавеску, что огораживала съестные припасы собственного приготовления, а сама юркнула в погреб. Все произошло так быстро, я не успела даже воспротивиться.

– И что?

– И стала я свидетелем очень неприятной сцены, скабрезной такой… Как сейчас помню: ввалились на кухню хозяйская дочка с мужчиной. Она нашла вино и сообщила, что обвела вокруг пальца своего мужа, тот был вынужден куда-то поехать, а значит, у них есть половина вечера в подарок. Мужчина открыл вино, они выпили и предались…

– Чему? – оторопела Фрося.

– Тому самому. Любовным утехам!

– Как?

– Фрося, тебе сколько лет? «Как…» – передразнила ее Люсьен. – Прямо вот так! На этом самом столе! Легко и непринужденно! Я за занавеской чуть с ума не сошла, пока они тут кульбиты выкидывали.

– Ужас.

– Не то слово! Вообще-то я не моралистка, да и повидала многое, – махнула рукой Люсьен, – но в тот момент мне было просто омерзительно. Они все время клялись друг другу в любви.

– Так это была Розалинда?

– Имя не помню, хотя любовник как-то ее и называл. Но смогу опознать, если увижу. Наверняка ведь у Влада остались фотки жены?

– Скорее всего, да, – согласилась Фрося. – Может, в кабинете? Идем?

– А сам-то он где? – спросила Люсьен.

– Отдыхает еще, мы тут все раненые.

Ефросинья встала. Гостья взяла бутылку и два фужера и двинулась за ней. Они поднялись на второй этаж.

Кабинет Влада впечатлял библиотекой и самым современным компьютером. Фрося уже была здесь, но тогда все ее внимание привлекли книги и дипломы в рамках, фото она не искала. А сейчас обвела взглядом полки, прозрачную витрину шкафа, стены и прошептала:

– Надеюсь, не придется шарить по ящикам…

Люсьен же сразу подошла к полке с какими-то сувенирами.

– Здесь есть фотки. Нашла! Вот эта женщина!

Фрося посмотрела на небольшую фотографию, где были запечатлены мужчина в возрасте и двое счастливых, молодых людей – Влад и симпатичная девушка со светлыми волосами и приятной улыбкой. Понятно, что это и были Розалинда с мужем и ее отец, с которым у нее наблюдалось внешнее сходство.

– Какой ужас! Жена Влада изменяла ему прямо тут, дома! – воскликнула Ефросинья и обернулась на едва уловимый шум.

В дверях кабинета стоял его хозяин и с некоторым удивлением смотрел на дам.

– Ой! – ахнула Фрося и закрыла рот рукой, хотя все уже было сказано. – Влад, ты? Ты как?

– Я проснулся, пошел к тебе, не нашел, поднялся сюда, – спокойно ответил он.

– Это вот Люсьен, Люся… – продолжала краснеть Ефросинья.

– Очень приятно видеть.

Снова повисла неловкая пауза. И тут отличилась Люсьен, спросив его прямо в лоб:

– Вы слышали все?

– Да. Но вы не открыли мне Америку. Я знал, что жена мне изменяет.

– Знали?!

– Ну, не сразу… Но потом уже был в курсе ее поведения.

– Почему же прощал? Сильно любил? – подала голос Фрося. – Не мог уйти отсюда?

– Так, мне надоело, что ты все время подозреваешь меня, будто я женился по расчету, клюнув на богатого тестя! – не сдержал-таки эмоций Влад. – Я никогда об этом не говорил, но сейчас скажу. Когда я приехал в Польшу, семья Люцеусов пребывала в очень плачевном состоянии. Сам Людвиг в последнее время как-то отрешился от всего, был занят только работой, не обращал никакого внимания на свою семью. Очень скоро им бы стало не то что негде жить, а даже нечего есть. Тем более что и в стране сложилась тяжелая экономическая ситуация. Дом я выкупил довольно быстро, заработав на внедрении новых технологий в информационные системы. Тогда данный процесс только начинался, и я попал, что называется, в струю.

– Так тут все твое? – спросила Фрося.

– Да, конечно, здесь все мое. Просто я не афишировал это. Розалинда из дома не уходила, а выгнать ее просто я не мог, ведь тут оставался ее отец. Мы просто не жили с ней вместе. Находились под одной крышей, но как чужие люди.

– Но не до такой же степени вы были чужие, чтобы хранить и выставлять здесь фотографию ее любовника! – не сдержалась Люсьен.

– Хватит копаться в прошлом! – попытался остановить ее Владислав.

Но женщина уже показывала черно-белую фотографию. Фрося остолбенела, увидев на снимке двух еще не старых, стоящих в обнимку мужчин. Это были Людвиг Люцеус и Евгений Григорьевич Кактусов.

– Не может быть… – прошептала она.

– Точно говорю! – не успокаивалась Люсьен. – Я его хорошо запомнила! А почему не может быть? Мужчина вполне видный. Ну и что такого, если он старше любовницы.

– Господи, нет! – побледнела Фрося.

– Я никогда бы не сказал тебе, прости, что так получилось, – виновато посмотрел на нее Влад. А затем пояснил гостье: – Этот мужчина ее отец.

Настало время охать и ахать Люсьен:

– Я не знала, извините меня. Ой, как же нехорошо вышло! Как неудобно-то… Прости меня, Фрося!

А Фрося была вынуждена немедленно присесть, так как у нее сильно защемило сердце. Перед глазами встали лица матери и отца. Они были так счастливы вместе!

– Выпей, – протянула ей бокал с вином Люсьен.

– Расскажи, что ты знаешь об этом, пожалуйста. Только правду! – попросила Ефросинья Владислава, беря вино.

– Ты уверена, что хочешь знать?

– На все сто!

– Они встречались много лет, полюбив друг друга с первого взгляда. Розалинда добивалась, чтобы Евгений Григорьевич ушел из семьи, а тот не хотел оставлять тебя и твою мать. Как я потом понял, Розалинда вышла за меня замуж из чувства мести твоему отцу за его нерешительность. Их встречи продолжались и после, через какое-то время мне это стало известно. Но я по-прежнему уважал Евгения Григорьевича как своего учителя. Однако я боялся, что, если уйду от Розалинды, она добьется своего и все-таки разрушит твою семью. Поэтому и не разводился с ней.

– Ну и дурак! – не сдержалась Люсьен. – Положил свою жизнь на плаху ради других людей. В конце концов, они все были взрослыми и сами бы разобрались. Миллионы детей переживают развод родителей, а Фрося к тому времени была уже большой девочкой.

– Я думала, у нас счастливая семья, и всем ставила в пример брак своих родителей… – обхватила голову руками Ефросинья.

– Что, заметь, не принесло тебе самой счастья, – усмехнулась гостья.

– Нет, я все-таки жила счастливо. Жаль, что это оказалась всего лишь ширма, – покачала головой Фрося, глядя на Владислава. – И ширму обеспечивал мне ты. Спасибо тебе!

Девушка со слезами кинулась на шею к Владу.

Люсьен не оценила такого ее шага.

– С ума сошла? Просто как в индийском кино.

– А тебе спасибо за твои колкости. Мне так недоставало мудрых советов!

– Вот только этого мне не хватало! – тоже чуть не прослезилась Люсьен.

– Принести вам что-нибудь? – спросил немного ошарашенный хозяин дома.

– Лучше мы вместе спустимся на кухню и доедим завтрак! – предложила Фрося.

И все согласились.

В разгар трапезы на пороге возникла бледная тень с жалобным выражением лица. Ефросинья не сразу опознала в ней помощника комиссара полиции Вацлава Бельских.

– О господи! – выдохнула она.

Тень старческой походкой прошаркала к столу, чуть не замертво упала на стул и печально произнесла:

– Хороши друзья…

– Чего не так? – жуя, спросил Влад. – В дом я тебя пустил, приютил.

– Приютил… – передразнил его Вацлав. – А то, что я всю ночь лежал на бетонном полу, это нормально?

– В твоем распоряжении всегда имеется комната для гостей, ты прекрасно знаешь. И там нет бетонного пола, – возразил Влад, ставя перед другом тарелку.

– Я пошел в подвал за вином и там отключился, – пожаловался полицейский.

– Интересное дело! Сам отключился, а Влад виноват? – удивилась Фрося.

– Ага! Я что, еще должен отслеживать твои ночные передвижения? – усмехнулся хозяин дома.

Люсьен молча налила появившемуся мученику вина.

– Вот! Нашелся среди вас единственный нормальный человек! – похвалил ее Вацлав и припал к фужеру, как путник к роднику в пустыне.

– Смотри, спелись уже, – подмигнул Влад Фросе.

– Просто она ко мне отнеслась со знанием дела, – пояснил Вацлав.

– Завязывать вам надо, пока не поздно, – посоветовала ему Люсьен.

– Да вот все хочу, с понедельника, – покивал пьяница. – Но разве с такими условиями завяжешь? Стресс за стрессом, а все из-за ваших безумных приключений. Столько жутких преступлений у нас в городе за год не бывает, а тут каждый день!

– Черная полоса пройдет, – успокоила его Люсьен, и Вацлав с благодарностью посмотрел на нее.

– Какая чуткая женщина!

Фрося с Владом переглянулись. Он встал и подошел к кофемашине, чтобы сварить себе порцию напитка.

– Послушай, а Людвиг был в курсе любовных похождений дочери и своего друга? – спросила его Ефросинья.

– Не знаю. Мы никогда не говорили об этом.

– Я что-то пропустил? – заинтересовался Вацлав.

– Тут разыгралась семейная драма. Оказывается, жена Влада спала с отцом Фроси, – пояснила словоохотливая Люсьен.

Вацлав подавился, и она что есть силы хлопнула его по спине. Наконец полицейский прокашлялся.

– Не будили бы вы, ребята, спящих собак, а? Разворошили клубок змей! Это ж надо, до чего докопались!

– Я-то что… А вот Фрося только что узнала, и ей тяжело. – Влад с чашкой кофе снова сел за стол.

– Значит, ты в порядке? Ладно, тогда устроим день покаяния, – вздохнул Вацлав. – Я ведь тоже спал с Розалиндой.

У обеих присутствующих дам вытянулись лица.

– Вацлав! – ахнула Фрося.

– Ой, вам пить нельзя! Ой, лечиться надо! – покачала головой Люсьен.

– Но я не виноват, сам бы никогда не стал совращать жену друга.

– Да что вы говорите? – улыбнулась гостья.

– Я правду говорю! Она сама просто прыгала на меня, словно дикая кошка. Бешеная баба была. Ты прости меня, друг, я искренне раскаиваюсь! – Вацлав прижал руки к груди.

Владислав рассмеялся.

– Не смотрите на меня с такой жалостью. Я ведь все это знал. Она, кстати, не только с тобой спала, а буквально со всеми, начиная от водителей и фитнес-инструкторов, заканчивая моими деловыми партнерами.

– Ничего себе! А мне говорила, что я ей глубоко симпатичен, – даже обиделся Вацлав. И наконец-то положил себе в тарелку еду. – Так ты не сердишься на меня?

– Единственное, о чем я жалею, так это о том, что в список ее жертв попал и профессор Кактусов. Я больше всего боялся, что слухи об их связи дойдут и до тебя! – посмотрел Влад на Фросю.

– А я очень боялся, что ты узнаешь о моей интрижке с твоей женой! – обрадовался Вацлав.

– Ой, не могу! Здесь всегда собирается общество дураков? Примите и меня в свои члены! Сейчас вспомню, с кем я спала. А обязательна привязка к этому дому? – рассмешила всех Люсьен.

Вацлав правильно понял, что больше не стоит ворошить прошлое, и сменил тему:

– Вам ничего не пришло в голову по тому листку с цифрами?

– Пока нет, но я думаю, – ответил Владислав.

– Что за листок? – с полным ртом спросила Люсьен.

– Да так, ерунда.

– Нет, я второй раз в жизни слышу про какие-то цифры, и у меня где-то внутри возникает большое чувство беспокойства.

Вацлав выпил вино и воскликнул:

– Чудеса, да и только!

– Ты о том, что спал с чужой женой и не получил за это по фейсу? – прищурившись, уточнила Фрося.

– Я о том, что Влад где-то видел листок с цифрами, но не может вспомнить, где, а теперь Люсьен говорит, что слышала о нем. Кстати, что именно?

– Забыла, но покопаюсь в памяти, – пообещала женщина.

Вацлав вытер губы салфеткой и заявил:

– Мне пора на работу.

– В таком виде? – удивилась гостья.

– Люсьен, у меня к вам просьба, – издалека начал Влад.

– Все, что угодно! – сразу же затараторила та. – Я же ведь очень многое умею, жизнь меня научила. Вы не смотрите, что я так старо выгляжу, мне всего-то пятьдесят, просто я себя не берегла. Я умею стирать, убирать, мыть посуду, неплохо готовлю. Не так, чтобы совсем суперски, но вполне прилично. Сейчас-то, когда много всего есть в магазинах, это не актуально, но для тех, кто любит ручную работу… Могу печь в духовке пирожки и…

– А у меня нет желания поработать домработницей? – оживился Вацлав. – А то я уже одичал от магазинной еды. Жена давно махнула на меня рукой. Дома и уборка нужна, и костюмы у меня не глажены.

– Я бы подумала, – посмотрела на него многозначительно Люсьен. – Хм, пожалуй, соглашусь… если вы женитесь на мне.

У Вацлава очень неприлично вытянулось лицо, и он, как-то сразу протрезвев, пробормотал:

– Странное утро. Жуткий начинается день.

– Нет, Люсьен, я хотел попросить вас провести время с Фросей, пока я на работе. Мне почему-то не хочется оставлять ее в одиночестве, – заулыбался Влад.

– Это я могу, конечно! Только мне в приюте надо прибраться.

– Раз Вацлав не горит желанием на вас жениться, я могу взять вас к себе работать. Дом большой, дел тут хватает, а деньгами не обижу.

– Так я в приюте живу.

– Здесь будете жить, комнат полно. Там работаете за жилье, а здесь еще и деньги будете получать, – продолжал уговаривать Владислав.

У Люсьен глаза расширились от возбуждения.

– Господи, правда, жизнь налаживается! Неужели я смогу переехать из гадкой ночлежки в такой чудный дом? Жить здесь и еще деньги получать? Я и представить себе не могла, что когда-нибудь попаду в такое место! Спасибо большое!

Фрося искренне порадовалась за новую знакомую, а вот Вацлав не проронил больше ни слова.

Когда мужчины удалились, Люсьен весело подмигнула Фросе.

– Девчонки остались одни?

– Одни.

– Чем займемся? – деловито спросила женщина, начиная мыть посуду, то есть, сразу приступая к своим непосредственным обязанностям.

– Я не знаю тут ничего.

– Хочешь, покажу тебе Краков? Заодно в магазин зайдем, я куплю продукты, чтобы испечь вечером очень вкусные пирожки.

– Намерена поразить всех кулинарными способностями?

– Надо же подтвердить, что не обманывала. Только вот с деньгами…

– У меня карточка с неограниченной суммой, приобретем все, что понадобится. Влад совершенно не жадный.

– Он очень богат, поэтому ему все равно. Ну, отправляемся на шопинг?

– Согласна! – кивнула Ефросинья, искренне радуясь обществу Люсьен.