— У тебя такой усталый вид, — сказала фру Момберг. — Она сидела на краю кровати в номере пансионата «Летнее блаженство». Момберги жили здесь уже неделю.

— Я и в самом деле устал. — Взгляд Момберга скользнул по стенам номера, недавно подвергавшегося, согласно рекламному буклету, капитальному ремонту и модернизации, и сердце его сжалось: как же здесь было до ремонта!

— И то, что ты не спишь ночами, никуда не годится, — продолжала она. — Мы приехали сюда, чтобы подлечить твои нервы, а ты заснуть не можешь.

— Как только закрываю глаза, — вздохнул он, — вокруг начинают мельтешить горелки, деньги, патенты, полиция — и сна как не бывало.

— Попробуй почитать что-нибудь на ночь. Нужно просто отвлечься.

— Пробовал, — сказал он. — В тумбочке я нашел Библию и долго читал ее, когда не спалось. Сегодня ночью я прочел о кротких, что унаследуют царствие небесное. Такое всегда утешает.

— Наверное, нам нужно гулять перед сном, — предположила она. — Можно подняться на Баллебаккен, полюбоваться закатом и после прогулки попытаться заснуть.

— А далеко до этого Баллебаккена?

— В буклете сказано — четверть часа пешком.

— Ты уверена, что «пешком»? — засомневался Момберг. Он вспомнил, как однажды, прочитав «до берега — 10 минут», решил, что это — пешком. Оказалось же, покрыть такое расстояние в указанное время можно разве только на самом современном реактивном самолете.

— Написано черным по белому: «пешком», — повторила фру Момберг. — Там должен быть чудесный вид. Пошли-пошли, а то снова усядешься и начнешь голову ломать над своими делами.

— Ничего странного я тут не вижу.

— Послушай, не так уж все плохо, как тебе кажется, — сказала она. — Ну, присудят тебе какой-нибудь штраф, от этого же не умирают!

— Дай-то бог. — Момберг устало поднялся.

На этот раз написанное в буклете в общем-то соответствовало истине. Путь на Баллебаккен занял бы по прямой не более пятнадцати минут. Единственное, что упустили из виду составители буклета, так это подъем на сам холм, который был довольно крут.

Когда Момберги, запыхавшись, достигли вершины, — то обнаружили, к своему ужасу, что большинство их соседей по пансионату «Летнее блаженство» осенила та же блестящая идея. Теперь все они стояли на Баллебаккене, оживленно и шумно наслаждаясь прекрасным видом.

— Господи помилуй! — Момберг застыл на месте. — Эти ужасные Хансены тоже здесь.

— И мальчишка с ними?

— Вроде не видно, но тем не менее… Слушай, а не вернуться ли нам назад?

Из этого ничего не вышло, так как господин Аксель Хансен, наслаждавшийся видом, по какой-то лишь ему ведомой причине повернувшись к нему спиной, а лицом — ко всей компании, уже заметил их.

— А вот и Момберги! — восторженно закричал он. — Теперь почти все здесь.

Собравшиеся обернулись и увидели Момбергов, которым не оставалось ничего иного, как приблизиться.

— Как здорово, что вы пришли! — завизжала фру Римса Хансен. — Красотища-то какая, а? — Она указала на пейзаж таким жестом, как будто все это было делом ее рук.

— Очень красиво, — вежливо согласилась фру Момберг. — Верно, отец?

— Очень красиво, — подтвердил Момберг и с беспокойством спросил: — А где же вам малыш?

— Спит в номере. Горничная согласилась присмотреть за ним, мы ее уговорили. Он ведь такой милый!

— Совершенно с вами согласен, — сказал Момберг, почувствовав сострадание к горничной.

— Идите сюда, я вам что-то покажу. — Господин Хансен схватил его за руку и подтащил к самому обрыву. — Видите во-о-он тот столбик внизу?

— Нет, глаза у меня уже не те. — Момберг тщетно пытался отыскать столбик.

— Совсем маленький столбик вон в той стороне, — возбужденно твердил Хансен. — Неужели не видите?

— Ага, ну вот теперь я его, кажется, увидел, — сказал Момберг, что не вполне соответствовало действительности.

— Это уллерупская церковь, — гордо сказал Хансен.

— Неужели? — вежливо удивился Момберг.

— А вон тот темный комочек, смотрите в этом направлении, — продолжал Хансен, — это мельница в Нёббе.

— Подумать только! — Момберг был не из той породы людей, что огорчают своих знакомых.

— Не правда ли, здесь чудесно, — сказала фру Хансен.

— Чудесно, — ответила фру Момберг.

— Чудесно, — подтвердил Момберг.

Начался обычный обмен мнениями по поводу красивого вида. При этом одновременно говорило не менее трех, иначе и нельзя: если бы все высказывались по очереди, на холме пришлось бы простоять до утра.

Наконец кто-то обнаружил, что солнце незаметно село.

— Ох, какая жалость, а я хотела полюбоваться закатом!

— Можно увидеть его и завтра.

— А почему бы вам не встать пораньше и не полюбоваться восходом?

— Ха-ха-ха, если вы меня разбудите!

— Ха-ха-ха, может, останемся тут на всю ночь?

— Ха-ха-ха!

Со смехом и шутками вся компания стала спускаться вниз. И тут выяснилось, что спать еще никому не хочется. Чем бы заняться?

— Сыграем партию в бридж, — предложил Аксель Хансен. — Вы в бридж играете, господин Момберг?

— Нет, — ответил Момберг, — к сожалению, нет.

— Так я вас научу. Вы быстро освоите.

— У меня слабые способности к картам, — сказал Момберг.

— Ну, знаете, если вы засядете за бридж, это будет не по-товарищески, — заявил кто-то.

— Нужно придумать занятие, в котором могли бы участвовать все.

— Тогда — фанты! — прокричала фру Хансен.

Это предложение было встречено с восторгом.

Домой возвращались кружным путем, так что стемнело еще до того, как показался пансионат. Момберги воспользовались этим и незаметно покинули общество. Замедлив шаг, они мало-помалу оказались сзади всех. Потом, дойдя до развилки, свернули на боковую тропу, чего, судя по всему, никто не заметил.

С чувством облегчения шагали они по узкой тропинке, слыша, как голоса оставленной ими компании медленно затихали вдали.

— По мне, так уж лучше ночь не спать, — сказал Момберг.

Фру Момберг была с ним согласна.

* * *

Пребен остановил газонокосилку и вытер пот со лба. Нечего сказать, обращались с ним — хуже некуда. Рук он уже не чувствовал, а ведь еще не была скошена трава и с половины участка.

— Пребен! — прозвучал внезапно за его спиной голос фру Мельвад. — Если вы управились с газоном, будьте добры сварить кофе.

— Я еще не управился, — ответил Пребен.

— Вы что, все на том же месте? — крикнула она сердито. — Да чем же вы занимались?.

— Стриг газон.

— За это время можно было сто раз с ним покончить. Ладно, сварите кофе, газон докосите после этого. Не можем же мы ждать чашку кофе до утра.

Пребен молча направился к дому. На кухне он поставил воду для кофе и, пока она грелась, приготовил на подносе сахар, сливки, расставил чашки. Возня с кофе по вечерам выводила его из себя. Это никоим образом не могло входить в его обязанности, просто непостижимо, как они сумели принудить его к этому. Все произошло незаметно. Вначале он готовил кофе по вечерам, не придавая этому большого значения, а когда обязанность вошла в обычай, уже ничего нельзя было поделать. И так не только с кофе.

В результате у него совершенно не оставалось времени для занятий, и это было хуже всего. Постоянно находилась какая-нибудь невыполненная работа. Что-то нужно было делать, дальше так продолжаться не могло. С другой стороны, жить-то ему где-то надо, а где он найдет комнату?

Чайник засвистел. Пребен выключил газ и налил кипяток в кофейник. Процедив кофе, он понес его в гостиную.

— Что-то запах очень сильный, — сказал бывший зубной врач Мельвад, когда Пребен разливал кофе по чашкам. — Надеюсь, вы на этот раз не переложили кофе в кофейник?

— Вы ведь знаете, мы не переносим крепкий кофе, — добавила фру Мельвад.

— Он не очень крепкий, — сказал Пребен.

Фру Мельвад отпила глоток.

— Это же чистый экстракт, — возмутилась она. — Вы что, убить нас хотите?

— Ни стыда ни совести, — добавил зубной врач.

— Уж могли бы за это время и научиться варить кофе, — не унималась фру Мельвад.

Пребен отправился заканчивать прерванную работу. Косилка как будто прибавила в весе вдвое. Когда ему оставалось скосить примерно с четверть газона, он остановился и закурил. Перед завершающим рывком нужно было отдохнуть.

— Не очень-то вы торопитесь, — раздался внезапно у него за спиной чей-то голос.

Пребен вздрогнул. Он испуганно обернулся и увидел молодого человека, стоявшего за изгородью в соседнем саду.

— Испугались? — засмеялся молодой человек.

— Да нет, не то чтобы испугался…

— Интересно, сколько платят за такую работу? — спросил молодой человек.

Пребен покосился на виллу и подошел поближе, чтобы можно было говорить вполголоса.

— Ульрик Аллерхольм, — представился молодой человек.

Пребен назвал свое имя.

— Вы вроде как служанка у мумий, верно? — спросил Ульрик Аллерхольм.

— Нет-нет, что вы. — Пребену не хотелось, чтобы его считали служанкой.

— Ну, так сколько же вам платят?

— С меня меньше берут за комнату.

— Так я и думал, — гневно сказал Ульрик. — Вы с ума сошли, позволять себя так эксплуатировать! Мы не раз уже об этом говорили.

Пребен не понял, кто это «мы».

— Нужно же где-то жить, — сказал он.

— Я бы лучше ночевал в парке, — заявил Ульрик.

Пребен покосился на виллу Аллерхольмов и подумал, что вряд ли Ульрику придется на деле доказывать свои убеждения.

— Ты слышала, Ильза? — Ульрик обратился к какой-то фигуре, неясно вырисовывавшейся за изгородью. — Тут дела еще хуже, чем мы думали. Моя сестра, — представил девушку Ульрик, когда она подошла к ним вплотную. — А это — Пребен Мёллер, кухарка, горничная и служанка мумий.

Пребен смущенно улыбнулся.

— Что еще хуже, чем мы думали? — спросила Ильза.

— Мумии берут деньги за комнату и заставляют его работать по дому.

— Неужели? — Ильза взглянула на Пребена.

— Да, но я совсем мало плачу за жилье. — Внезапно Пребен почувствовал, что условия договора с мумиями его компрометируют.

— Не хватало еще платить много! — воскликнула Ильза.

— Я и говорю, он с ума сошел, — сказал Ульрик. — По-моему, ему надо собрать вещи и исчезнуть, верно ведь?

— Нас это не касается.

— Не касается, но все же… Ладно, мне, в общем-то, все равно. Я сматываюсь.

— Тебе что, пора?

— Да.

— Вечно вы все удираете. — Ильза сделала гримаску. — А я сижу тут одна каждый вечер.

— Сама виновата. Оревуар! — Ульрик поднес два пальца к виску и исчез.

— Сумасшедшая семейка, — оставшись наедине с Пребеном, сказала Ильза. — Никогда никого нет дома.

— Гм, — пробормотал Пребен. Он обычно чувствовал себя неуверенно наедине с представительницами противоположного пола.

— Придется одной проскучать весь вечер, — вздохнула она. — Вам не жаль меня?

— Конечно, жаль. — Пребену ее фраза показалась замаскированным приглашением, но он не посмел ухватиться за него.

— Да вам все равно, — продолжала она.

— Ну что вы, совсем не все равно, — возразил Пребен.

— Почему же вы не предложите зайти ко мне в гости и развлечь меня?

— Но… — Пребен покраснел. — Я обещал подстричь газон…

— Плюньте вы на это!

Предлог, избранный Пребеном, не был достаточно веским, и отказ от приглашения несколько задевал его мужскую честь.

— Я с удовольствием зайду к вам, — сказал он.

И решительно направился по дорожке к калитке, но не успел он пройти и полпути, как услышал за спиной резкий голос фру Мельвад.

— Вы куда, Пребен?

Пребен машинально остановился и оглянулся. Зубной врач и его жена стояли на террасе и строго смотрели на него.

— Мне нужно идти. — Пребен постарался придать своему голосу решительность.

— А с газоном вы закончили?

— Не совсем.

— Тогда потрудитесь докосить его, а потом можете идти по своим делам.

— Сегодня мне некогда. — Пребен повернулся к ним спиной и зашагал к калитке. Такое поведение ужасало его самого, но он знал, что каждое слово из этого разговора слышно по ту сторону изгороди.

— Ни стыда ни совести, — сказал зубной врач.

— Жуткая парочка! — Ильза встретила его у калитки. — И как вы с ними ладите?

— Какое там лажу! — Пребен был уверен, что с этого вечера ладить он с ними перестанет.

Они вошли в дом со стороны сада. Ильза спросила, не выпьет ли он чего-нибудь.

— Спасибо, с удовольствием, но это необязательно.

— Вы любите виски?

— В общем-то да. — Пребен не был уверен, пробовал ли он его когда-нибудь.

— У отца кое-что есть. Попробую поискать.

Пребен сел в глубокое кресло, а она пошла за напитками. Все происходившее несколько взволновало Пребена. Ни разу в жизни ему не было так трудно найти тему для разговора. Тем не менее он должен вести беседу, он ведь обещал развлекать Ильзу. Изо всех сил старался он придумать что-нибудь веселое и остроумное, пока она не вернулась, но ему это так и не удалось.

Ильза принесла бутылки, бокалы и поставила все на столик перед ним.

— Смешивайте сами, я ведь не знаю, какую крепость вы предпочитаете. — Ильза протянула ему бутылку виски.

Пребен налил себе столько, сколько, по его мнению, приличествовало человеку мужественному. Но и не нескромному. Ильза налила себе джину и достала сигареты.

— Очень мило с вашей стороны, что вы согласились прийти развлечь меня.

— Я был рад получить право на это. — Пребену собственный ответ показался очень даже элегантным.

— А чем вы, вообще, занимаетесь? — спросила она после некоторого молчания.

— Я студент, изучаю политэкономию.

— Это что-то о ценах, безработице и тому подобном?

— Да, и об этом тоже.

— Но ведь это жутко скучно?

— Нет, право же, очень интересно.

— Я бы все-таки умерла со скуки, — заявила она.

— А вас что интересует? — спросил Пребен.

— Даже не знаю. Ах да, я немного рисую.

— И как, получается?

— Не очень, но мне нравится рисовать. Хотите, посмотрим кое-что из моих работ?

Пребен хотел, и они отправились в ее комнату, где хранились рисунки.

— Здесь я живу, — сказала она, отворив двери.

— А у вас очень мило, — оценил Пребен.

Ильза достала со шкафа папку и села на диван.

— Садитесь рядом, — пригласила она, — я все вам покажу.

Пребен сел возле нее, она раскрыла папку и стала доставать оттуда рисунки. Пребен тщательно их рассматривал, находил красивыми, а в его устах это было большой похвалой.

Когда все рисунки кончились, Ильза закрыла папку и отложила ее в сторону.

— Вы ничего не имели бы против того, чтобы нам перейти на «ты»? — сказала она вдруг. — Терпеть не могу эти формальности.

Пребен ответил, что против ничего не имеет, а официальные формы обращения тоже ненавидит.

Ильза, судя по всему, вставать не собиралась; у нее был такой вид, будто она ждала чего-то. Пребен неожиданно обнаружил, что сидит уже почему-то вплотную к ней, и поспешно отодвинулся. Ему вовсе не хотелось, чтоб его сочли, чего доброго, нахалом.

— Может быть, спустимся снова вниз? — предложил он.

— Что ж, можно и спуститься. — Ильза посмотрела на него и встала. По ее взгляду Пребен понял, что предложение его было не из удачных.

— Садись на диван, — сказала Ильза, когда они были уже внизу, — здесь удобней всего.

Пребен сел, а Ильза включила приемник. Она крутила ручки, пока не нашла танцевальную музыку. Потом села рядом с Пребеном.

— Ты любишь танцевать? — спросила она.

— Да, очень люблю.

Затем наступила гнетущая пауза, которую нарушила Ильза, напомнив Пребену, что он пришел сюда развлекать ее. При этом она потянулась за своим бокалом, и, поскольку он стоял довольно далеко, ей пришлось опереться на колено Пребена.

Это прикосновение подействовало на него как удар током. Внезапно ему стало ясно, насколько глупо он выглядит со стороны. Обещал развлекать ее, а вместо этого сидит здесь и молчит. Но он же совершенно не умеет развлекать скучающих юных дам, понятия не имеет, какой вид развлечений они предпочитают. Он уже был готов раскаяться в своем приходе.

И здесь ему в голову пришла блестящая идея. Как он не додумался до этого раньше!

— Ты умеешь топить корабли? — спросил он.

— Что?.. — Ильза была немного сбита с толку.

— Это игра такая.

— А-а-а, игра. — В голосе ее слышалось легкое разочарование. — Нет, не умею.

Пребен вкратце разъяснил суть игры.

— Что ж, можно попробовать, — согласилась Ильза.

— Нужна бумага в клетку, — сказал Пребен. — У тебя найдется?

— Пойду посмотрю. — Ильза вышла в соседнюю комнату.

Пребен отхлебнул виски. Он смутно догадывался, что придуманный им способ развлечения был далеко не самым лучшим.