У окна, вытянув руки поверх жёлтого одеяла, лежал Владимир Иванович. Он был бледный. Густые косматые брови сильно выделялись на его лице, глаза смотрели как будто издалека.

– Здравствуйте, Владимир Иванович, – сказали мы.

Владимир Иванович не пошевельнулся, только посмотрел на нас, как бы с трудом что-то припоминая. Потом одна бровь у него слегка дрогнула и поползла вверх.

– A-а… барышни Люси… вот не ожидал, – сказал он тихо. – Опять вас из ЖЭКа прислали?

– Нет, Владимир Иванович, мы сами пришли. Пирог вам принесли. Знаете, какой вкусный!

Мы вытащили из сумки пирог и положили на тумбочку.

– Ох и красавец! – восхитился больной в халате, который сидел на соседней койке. – Прямо герой! Мамка пекла или сами?

– Сами…

Владимир Иванович поднял брови и поглядел на пирог:

– Неужели сами?!

– Пойду чаю принесу, – сказала нянечка. – Ты, Владимир Иваныч, чаю с пирогом попьёшь. Заботливые у тебя внучки, хорошие. А говорил – не к тебе!

Владимир Иванович поглядел на нас светлыми прозрачными глазами.

– Не ожидал, – сказал он. – Спасибо вам, барышни Люси.

И тут вернулась нянечка и налила всем чаю. Она вынула из кармана перочинный ножик и хотела нарезать пирог, но пирог почему-то не резался.

– Возьми мой нож, Фёкла Матвеевна, – сказал больной в халате. – У тебя, видно, затупился.

Нянечка попыталась нарезать пирог другим ножом, и опять у неё не вышло. Что-то случилось с пирогом. Он был твёрдый, как доска!

– Упорный пирог, – сказал Владимир Иванович. – Весь в хозяек!

Он оживился. Щёки у него слегка порозовели.

– Владимир Иванович, честное слово, он вчера мягкий был! Мы его трогали!

– Может, замёрз по дороге? – улыбнулся Владимир Иванович. – Пустяки, не огорчайтесь, мы его живо в чае разогреем!

Нянечка с трудом наломала пирог на куски и окунула один кусок в чай.

– Милые мои, да куда же вы столько соды набухали! – сморщилась она.

– Пустяки! – сказал Владимир Иванович. – Сода не соль. Да что вы, Фёкла Матвеевна, замечательный пирог! Давно я таких вкусных пирогов не едал!

– А вот мы ещё и вареньицем побалуемся, – сказал больной в халате. – Вишнёвое варенье… Ешьте на здоровье!

За окном жалобно завыл Уран. Бедный, мы совсем про него забыли!

– Откуда собака взялась? – переполошилась нянечка. – Кыш! Кыш! Больных перепугаешь!

– Фёкла Матвеевна, не прогоняйте его! Это наш Уран! Мы его привели, чтобы он Владимиру Ивановичу служил!

Я взяла с тарелки кусок пирога и крикнула в форточку:

– Уран, служи! Служи!

Уран вскочил на задние лапы и высунул язык. Потом схватил лапами пирог и стал грызть его, как кость.

Владимир Иванович, приподнявшись на локте, глядел в окно и тихо смеялся.

– Владимир Иваныч, нельзя тебе подыматься! – испугалась нянечка. – Доктор Евгений Борисыч заругается!

– Не волнуйтесь, Фёкла Матвеевна, – сказал Владимир Иванович. – Мне сегодня лучше.

– Как же, «лучше»! Вспомни, что вчера было!

– А сегодня лучше! Вот честное пионерское! – сказал Владимир Иваныч и подмигнул нам с Люськой.

– Ещё бы! – сказал больной в халате. – С такими внучками не поболеешь! Не дадут!

– Не дадут! – сказал Владимир Иванович и хитро засмеялся.